Драконы Погибшего Солнца - Уэйс Маргарет - Страница 120

Королева-мать не привлекала маршала как женщина, Герард понял это почти сразу. Но она олицетворяла для него все то прекрасное, что он находил в эльфийском народе.

Впервые оказавшись в доме маршала, Герард остолбенел и замер как вкопанный. Он замер и остолбенел еще больше, когда Медан с гордостью сообщил ему, что план дома составлен им самим, а сад разбит в полном соответствии с его замыслами.

Ни один из эльфов не мог бы наслаждаться жизнью в таком доме, слишком уж четко тут было все распланировано. Но Медан не стал следовать эльфийской традиции сооружать дом из живого дерева со стенами из ветвей, окнами, обрамленными лианами, и травой, устилающей полы. Эльфы вкушали прелесть ночного отдыха под шепот ветвей и шелест листьев, маршал же предпочитал в это время спокойно спать, и никакие деревья не должны были ему в этом мешать. Его дом был выстроен из грубо обтесанного камня, но вокруг него Медан сохранил все деревья, рубку которых эльфы считали настоящим святотатством.

Плющ и побеги растений, которые называли здесь «краса утреннего часа» и к которым относились ипомея и вьюнок, цеплялись за каменные выступы стен его дома. Само здание почти спряталось среди обилия цветов, и Герард поразился тому, что такая любовь к красоте может жить в сердце убежденного сторонника Тьмы.

В дом маршала рыцарь переехал накануне после полудня. Действуя в соответствии с полученными приказами, неракские целители превзошли самих себя в стараниях вернуть здоровье соламнийцу. Его раны затянулись на удивление быстро, и Герард мысленно улыбался, воображая, какую ярость они бы испытали, узнав, что отдали свои столь тщательно сберегаемые силы на излечение врага.

Ему было отведено одно крыло здания, пустовавшее с тех пор, как маршал запретил своим адъютантам жить в его доме. Это произошло после того, как он застал одного из них мочащимся в пруд. Медан немедленно отправил его продолжать службу на самую отдаленную пограничную заставу, в знойную глушь, известную под именем Пыльные Равнины. Маршал от души надеялся, что от их несусветной жары у парня, возможно, прояснится в голове.

Комнаты, отведенные Герарду, были удобны, хоть и невелики. Обязанности — насколько он мог судить после двух дней работы — не отличались сложностью. Маршал Медан был ранней пташкой и первые часы солнечных дней предпочитал проводить в саду, оставаясь на террасе, когда шли дожди. Герарду полагалось присутствовать на его трапезах, прислуживать маршалу, разливать для него чай и поддерживать беседу о тех, кого тот считал своими злейшими врагами (среди них были тля растительная, мешочница подёнкоподобная и клещик красный). Помимо этого, Герарду приходилось сортировать корреспонденцию маршала, фильтровать поток посетителей и доставлять распоряжения Медана в столь презираемую им штаб-квартиру. Но когда он там появлялся, его встречали недружелюбные взгляды других рыцарей и их едкие замечания насчет «выскочек», «подлипал» и «лизоблюдов».

Первое время Герард держался отчужденно и неловко. С ним случилось столь многое и так внезапно. Еще пять дней назад он был гостем в доме Лораны. Сейчас он стал добычей Неракских Рыцарей, и ему позволено остаться в живых лишь потому, что маршал Медан, может быть, сочтет его полезным.

Сам он решил оставаться в доме маршала только до тех пор, пока не узнает, кто шпионит за королевой-матерью. Когда это прояснится, он найдет способ передать полученные сведения Лоране и попытается бежать. Приняв такое решение, он внутренне расслабился и стал чувствовать себя много лучше.

В этот день после ужина Медан попросил его вновь отправиться в штаб-квартиру, чтобы получить ежедневные донесения и список подозреваемых, вернее, список тех эльфов, которым удалось сбежать и которые теперь были объявлены в розыск. Также Герарду предстояло доставить депеши, посланные маршалу из разных точек континента. По словам Медана, обычно их поступало немного. Маршал не испытывал особого интереса к жизни других земель Ансалона, равно как и они к нему. Но в этот вечер поступило одно донесение, доставленное в когтистых лапах драконида, вестника Берилл.

Герарду приходилось слышать о драконидах — потомстве добрых драконов, которое было выведено много лет назад из их оплодотворенных яиц. Но он никогда их не видел и теперь, встретив одного из этих существ, понял, что охотно пропустил бы такое малоприятное зрелище.

Драконид уверенно стоял на задних лапах — в этом он был подобен людям, — но тело его покрывала чешуя. Его огромные лапы тоже были чешуйчатыми, пальцы заканчивались острыми когтями. Физиономия, напоминавшая морду ящерицы или змеи, была украшена жуткими клыками, которые он скалил в злобной усмешке, и длинным языком, свисавшим из пасти. Короткие крепкие крылья, начинавшиеся прямо от шеи, непрерывными короткими взмахами обдували его тело.

Драконид поджидал прибытия Герарда в здании штаба. Рыцарь увидел его прямо с порога и в первую минуту, охваченный непреодолимым отвращением, не мог сдвинуться с места, даже если бы это было необходимо для спасения его жизни. Остальные рыцари, находившиеся тут же, исподтишка наблюдали за ним. Их понимающие ухмылки сменились откровенно издевательскими смешками, едва они увидели его заминку.

Рассерженный на самого себя, Герард вошел в помещение как можно более твердым шагом, и, не обращая ни малейшего внимания на поднявшегося ему навстречу драконида, прошел к дежурному офицеру.

Тот протянул ему пачку донесений; рыцарь принял их и, повернувшись кругом, приготовился покинуть помещение. Дежурный офицер остановил его.

— Здесь есть еще одно известие для маршала. — И большим пальцем офицер указал через плечо на драконида, смотревшего на них обоих жадными глазами. — Гроул, вот этот, имеет какое-то сообщение.

Герард взял себя в руки. С деланным равнодушием, которое, как он надеялся, не выглядит таким неестественным, каким было на самом деле, рыцарь подошел к мерзкому созданию:

— Я адъютант маршала Медана. Прошу передать мне письмо.

Гроул еще раз оскалил зубы, неприятно клацнул ими и вытащил переносной футляр для свитков, однако не спешил передавать его рыцарю.

— Я имею приказ лично вручить его маршалу, — заявил он. До этой минуты Герард полагал, что стоявшая перед ним рептилия вряд ли является разумным существом и умеет изъясняться, а если и умеет, то, скорее всего, на самой примитивной форме Общего. Но он услышал вполне членораздельную речь, и следовательно, эта мерзкая тварь была довольно разумной. Рыцарю предстояло пересмотреть намеченную им ранее линию поведения.

— Донесения, поступающие на имя маршала, ему передаю я, — ответил он. — Было уже несколько попыток покушения на его жизнь, вследствие чего посторонним не позволяется входить в его дом. Даю вам слово чести, что передам донесение лично в руки маршала.

— Честь! Вот что я думаю о вашей чести. — Гроул на мгновение высунул язык из пасти и тут же спрятал его обратно, обдав рыцаря каплями слюны. Потом он придвинулся ближе к нему, царапая пол когтями. — Послушайте, рыцарь. Я послан нашей Величественной Бериллинтранокс! И она приказала мне вручить это послание маршалу Медану лично в руки и подождать его ответа. Дело большой важности. Ее приказ будет выполнен. Ведите меня к маршалу, — шипел сквозь стиснутые клыки драконид.

Герард мог бы сделать так, как требовало это мерзкое создание, и тем самым, возможно, спасти себя от моря неприятностей. Но у него имелось целых две причины этого не делать.

Во-первых, он твердо решил прочесть послание драконицы перед тем, как вручит его маршалу, что будет довольно затруднительно сделать, если оно останется зажатым в этих когтистых лапах.

Вторая причина была более сложной. Выразить ее словами было бы весьма затруднительно, но Герард не хотел отказываться от нее. Ему была глубоко неприятна мысль о том, что это омерзительное существо войдет в дом маршала, что его лапы будут шагать по мягким дорожкам сада и топтать цветочные клумбы, его толстый хвост будет стучать по хрупкой мебели, а его мерзкая рожа — вынюхивать, жадно разглядывать и гадко ухмыляться.