Охотники Смерти или Сказка о настоящей Верности - Морган Джезебел - Страница 11

– Отвечай!!!

Её голос срывается на крик. Я задыхаюсь, неожиданной волной приходят её чувства: злость, ненависть, обида, зависть, страх, смятение…

Кривлю губы в торжествующей улыбке. Совсем тихо шепчу:

– Какая разница, кто ему я, если ты для него никто.

Яркая змейка блескучей полоской падает на пол и уже браслетом укатывается в угол. Вспоминаю, что где-то на полу всё ещё валяется мой кинжал.

Может быть, это не правда, но она застывает на полувздохе и заносит узкую, затянутую в тёмное кружево перчатки, ладонь…

Удара я уже не чувствую.

Сердце перестаёт биться.

… Передо мной – Совет Старших. Впервые за многие десятки лет среди сестёр нашлась та, что готова назвать себя Магистром Клана. И им предстоит решить: достойна ли она этого звания.

Зал Совета полон. На стенах горят тысячи свечей, огромные окна занавешены тяжёлыми шторами. По багряному бархату скользят мягкие блики, и я не могу отвести от них взгляд. Я стою в центре зала, на небольшом возвышении, и взгляды всех присутствующих устремлены на меня. Я застываю неподвижной и гордой фигурой – мне нельзя сейчас показать свой страх и свою нерешительность.

Никто не ожидал от меня такого поступка. От меня вообще такого не ожидали! Все привыкли к тому, что я – серая мышь, трусливая и слабая. Но я докажу, что достойна стать Магистром!

Чуть в стороне стоит моя Верная. Шаннея. Она ободряюще улыбается мне, я немного успокаиваюсь. В конце концов, у Ордена наконец должна появиться Магистр, слишком долго мы стояли в стороне.

– Испытание!

Голос одной из Старших гулко раскатывается по залу. Улыбаюсь кончиками губ. Я знаю, что они от меня ждут. Всем был известен мой страх.

Поднимаю руки перед грудью, в ладони зажат кинжал. Сталь разрезает кожу на запястье, карминовые капли скатываются по лезвию и подают на антрацитовый мрамор. Вздох, другой. Понимаю, что пришла сюда зря. Зря! Зря пришла в давно пустой зал и встала перед троном Магистра. Зря заявила о своём праве… Теперь я должна принести в жертву свой страх. Но я уже давно от него избавилась. Древним, страшным, жестоким ритуалом вырезала кусочек личности. Ради чего? Трона, который мне не так уж и нужен? Только чтобы доказать, что я сильная…

И я не знаю, что будет, если меня сочтут недостойной. Вернее, наоборот, знаю. И это не самое приятное знание, уж поверьте. Старшие не будут милосердны ко мне, раз уж я набралась смелости во весь голос заявить о себе.

Кровь шипит на раскалившемся камне, мрамор становится удивительного винно-алого цвета. Моя жертва принята.

Тяжёлая выжидающая тишина. Они до последнего верили, что моя кровь будет пролита зря. Но им я уже доказала. Осталось доказать себе. Последняя ступень, страшная и необходимая. Подхожу к давно пустующему трону и сажусь на него. Передо мной сгущается дымка, и сквозь неё я вижу своё будущее. Самый страшный момент во всей моей жизни: прошлое или будущее. Я стою в центре медленно разгорающегося костра, вверх валит густой дым от сыроватых дров. Перед костром стоят несколько людей, но я не могу их рассмотреть. Едкий дым щиплет глаза. Внезапный порыв ветра сдувает его в сторону. У каменной стены большого замка стоит самодовольный человек в белой рясе, вокруг него толпятся несколько гвардейцев. Дама с обрюзгшим лицом, сбившейся причёской и множеством драгоценностей. И Мой Лорд… С безразличным спокойствием смотрящий сквозь меня. Меня для него больше нет…

Всё было зря.

Дымка рассеивается, а я с трудом сдерживаю крик, рвущийся с губ. Сдержала. Ледяная маска уверенности не дрогнула. С независимым и непоколебимым видом остаюсь сидеть на троне, понимая, что когда-нибудь случится именно то, что я видела. Я справлюсь. Я докажу, что несмотря ни на что, я буду сильным Магистром.

В зале гаснут все свечи, прозрачно-багряный цвет бросает колдовские блики на лица сестёр. У Ордена снова есть Магистр…

Крики. Панический писк Леди. Я не могу пошевелиться. Вспоминаю: я умерла. Снова. Нет боли впервые за последний круг. Нет чувств, горечи и тоски. Нет сомнений, бесконечный метаний между двух огней. Нет ничего. Я абсолютно свободна, как в Беге С Ветром. Но пропускать происходящее я не собираюсь. Теперь, если сосредоточится, можно увидеть, что за суматоха случилась. Небольшое усилие и перед внутренним взором предстаёт моя комната-камера.

С вежливым интересом разглядываю своё мёртвое тело. Крупные черты лица, скулы заострены, губы побледнели. Если бы я была жива, мне, наверное, сейчас было бы очень не удобно лежать. Старая куртка с металлическими пластинами на груди сильно потёрта, кольчуга под ней потемнела, давно надо почистить. Я скептически хмыкаю. Меня никто не слышит. Ведь я даже не призрак.

Леди стоит над моим телом, прижав ко рту ладони. В её глазах панический ужас. В комнату вихрем входит Милорд. Снова удивляюсь этой его способности – вроде, идёт спокойно и неторопливо, но не покидает ощущение, что смотришь на стремительный и лёгкий ветер, несущий ледяное дыхание Той Стороны.

– Что ты с ней сделала? – его холодный властный голос пробирает до костей… к счастью, у меня уже нет тела. Или, пока нет? Хм, интересный вопрос…

Леди испуганно сжимается, втягивает голову в плечи и безмолвно качает головой. Милорд продолжает смотреть на неё. У него очень тяжёлый, мёртвый, страшный взгляд… Лёд и камень, страшное равнодушие, не знаешь, что он сделает дальше – без объяснений вонзит тебе в грудь кинжал или тихо рассмеётся и уйдёт. Эта неопределенность, невозможность предугадать его действия, просчитать его чувства и мысли, пугает гораздо больше выставленного на показ могущества.

– М-мой Л-лорд, – заикается женщина. Мне нравится смотреть на затравленное выражение её лица. Конечно, на огонь смотреть приятнее, но за неимением оного можно любоваться и на её страх.

– Что. Ты. С ней. Сделала? – медленно и чётко выговаривает Милорд, не отводя от неё взгляда. Звонкие и злые слова звучат, как забиваемые гвозди в крышку гроба. В крышку её гроба. Я довольна. Она уже получила ответ.

Она горько всхлипывает, пряча лицо в ладонях. Он холодно следит за её большей частью наигранными слезами. Ему не нужны её сбивчивые объяснения. Он и так всё понимает. Но она всё-таки пытается оправдаться.

– Мой Лорд… Любимый! – Я в ярости бросаюсь на неё, на не могу её даже коснуться. Мои руки проходят сквозь неё. Хотя… в моём нынешнем состоянии у меня нет рук. Больше всего я сейчас похожа на… клок тумана. Невидимый клок тумана. Это будет самое близкое сравнение. – Я… клянусь… я ничего ей не сделала!

Он просто смотрит. Я задумываюсь: а что бы почувствовала я, смотри он на меня так? Я бы сделала всё, чтобы ему угодить. Ибо его недовольство – самая страшная пытка. За его улыбку я пойду на всё, кроме…

От былой ярости не осталось и следа. Зачем, если можно просто наблюдать за её метаниями?..

– Клянусь… – хрипло продолжает рыдать она, – я просто хотела ударить её. Не успела!.. Я её и пальцем не коснулась!.. Клянусь своей любовью! – пронзительно взвизгивает она. Я морщусь. Крейя упала на колени перед Милордом, простирая ему руки и в сдавленных подвываниях продолжая клясться своей любовью.

… кроме унижения. Я не перед кем и никогда не унижусь. Даже перед ним. Прости, Мой Лорд, но гордость моя меня сильнее…

– Не клянись тем, чего нет, – спокойно произносит он. В его голосе нет гнева. Только иней, ярко и остро сияющий в серебряном свете. Я чувствую мягкий, режущий кожу холод, способный даже душу превратить в ледяную скульптуру: прекрасную, как сказочный сон, полупрозрачную, блестящую, хрупкую, но абсолютно холодную и мёртвую. Прикоснувшись к ней, почувствуешь иней на пальцах.

Мне так нравилось ощущать в ладонях хрупкие кристаллики инея, что я потеряла к ним чувствительность. И его холод больше не может подчинить меня.

Он отвернулся от рыдающей женщины. Я вздыхаю, вспомнив маму. Она никогда так его не боялась. На неё его взгляд не действовал. На меня, впрочем, тоже.

Он настораживается, чутко прислушивается. Да куда же ему услышать меня! Меня!! Меня же больше нет!