Охотники Смерти или Сказка о настоящей Верности - Морган Джезебел - Страница 12

Тряхнув головой, словно отгоняя назойливое видение, он присаживается на корточки возле моего тела. Устраиваюсь напротив него, чтобы видеть его лицо.

Он деловито проверяет пульс, убеждается, что я, моё тело, мертво. Я пристально вглядываюсь в его черты, пытаясь уловить хоть проблеск чувств. Любых. Сожаления, печали, облегчения… Только пусть он не выглядит так равнодушно!

Он медленно встаёт. К нему подбегает Леди, успевшая привести в порядок своё платье. С косметикой не всё так радужно: белила смазались, неровно застыв на щеках. Тени потекли, грязно-серыми разводами расчертив её щёки. Знак Силы исказился, больше всего теперь напоминая сплющенного жука.

– Что с ней? – старательно разыгрывая сочувствие, взволнованно спрашивает она.

Его неподвижный взгляд останавливается на смазанном знаке. Неожиданно вспоминаю теперь этот рисунок Предательства, используемый в Южных пределах, откуда родом династия моего Лорда.

Внезапно его губы искривляются в странной улыбке. Он поднимает ладонь, словно хочет коснуться виска Крейи, но кончики его пальцев замирают совсем рядом, не касаясь знака. Скользят над ним.

– Моя милая, – я вздрагиваю прежде, чем улавливаю в его голосе усмешку, пахнущую полынью, – как всё оказалось просто. Достаточно всего лишь слегка коснуться вашего знака, – он двумя точными касаниями придал ему точное сходство с «Предательством», – и станет видно ваше истинное лицо…

Было что-то в его голосе, что заставило женщину отшатнуться, словно от удара. Она смотрит на него с паническим ужасом, её губы дрожат, как у обиженного ребёнка. Мне её даже немножечко жалко. Совсем чуть-чуть.

Он отворачивается. Теперь она действительно перестала для него существовать. Я удовлетворённо киваю, чувствую, как тают стальные нити паутины, наскоро наведённые на гранда этим странным магом, называющим себя отче. Теперь гранд свободен в своих решениях.

Он наклоняется над моим телом и подхватывает его на руки. Держит его осторожно, словно это хрупкая фарфоровая кукла из древней коллекции, безумно дорогая, безумно старая, и уже давно никем не замечаемая, не вызывающая никаких эмоций.. Дыхание (разве я сейчас могу дышать?..) перехватывает от жгучей обиды, но я беру себя в руки (хм, у меня сейчас и руки есть?!), утешаюсь, что он просто не хочет показывать свои чувства на глазах Крейи.

Она сидит на полу, размазывая по лицу белила, тушь и слёзы. Он уже у двери, не оборачиваясь, тихо говорит:

– Она была нужна нам живой.

Кристальная ясность осознания похожа на морской прибой: гигантская волна тёмной стеной нависает над головой, и в мире остаются только ты и беспощадная равнодушно-жестокая стихия. И когда масса ледяной водой обрушивается на тебя, ты уже успел подумать, что это конец. Но соль разъедает распахнутые глаза, лёгкие беспомощно дёргаются, наполненные водой, привкус йода на губах заставляет сердце мчаться галопом, словно оно хочет отмерить все удары за не прожитую жизнь… И конец – это свет над толщей воды, отделяющей тебя от поверхности. И когда вода выносит твоё тело на берег ты уже мёртв…

Понимаю, что Милорду всё равно, жива я или мертва. Он попрощался со мной ещё тогда, семнадцать кругов назад, в светлом зале, когда мама вычёсывала мои косы. Он знал, что я уже никогда не смогу быть просто его девочкой. Меньшего ему не надо.

Крейя осталась рыдать в комнате, и гранд несёт моё тело… куда-то. Лёгким стремительным ветром следую за ним по пятам. В душе клокочет солёная злость и кислое равнодушие. Он приносит моё тело к Киру.

Сын Ночи стоит спиной к окну. На металле ажурной решётки видны слабо фосфоресцирующие знаки, не дающие ему тянуть силы из тьмы. У него всё ещё связаны руки, и он выглядит сильно потрёпанным. Чёрные волосы торчат во все стороны, напоминая неаккуратный сноп. Под глазом наливается яркий и многоцветный синяк. Но он с поистине аристократическим спокойствием встречает ворвавшегося Милорда. Скользнув спокойным взглядом по моему телу, он хрипло спрашивает:

– Чем могу быть вам полезен, Лорд?

Тот предельно аккуратно сгружает тело на кровать и оборачивается к Киру. Его глаза лихорадочно блестят на спокойном лице.

– Оживи её.

Тут Сын Ночи замечает меня и удивлённо приподнимает брови – при нём я ещё ни разу не умирала, предпочитая на одну ночь в круге уходить куда подальше от любопытных глаз. Я посылаю ему нервный угрожающий импульс. Пусть только попробует вмешаться!..

Милорд заметил взгляд некроманта, направленный поверх своего плеча. Резко обернувшись, он осматривает помещение, естественно, не заметив меня. В руке он сжимает длинный меч, неизвестно откуда выхваченный, балансирующий между ним и Киром в нейтрально-защитной позиции, легко преходящей в атакующую.

– Что там было? – сквозь зубы произносит гранд.

– Было, – равнодушно пожимает плечами Сын Ночи. – Там ничего нет.

И он не соврал. Там уже действительно ничего нет. Я переместилась за плечо к Киру, чтоб он прекратил на меня удивлённо глазеть.

Тишина. Лорд ждёт ответ.

Кир отрицательно качает головой.

– Почему?

– Бесполезно. Не тот профиль. Ограничивающий браслет. Слишком сильное различие в Силе, несовместимость может привести к её окончательной смерти. – Он смотрит прямо в глаза Милорду. Завистливо вздыхаю: у меня никогда не хватало решимости, чтобы смотреть на него так спокойно. – Выбирайте любую причину на ваш вкус.

– Уничтожу! – рычит гранд, в его глазах мелькает затравленно-яростное выражение.

– Так нас и так должны сжечь. Она, – кивок в сторону тела, – хотя бы умерла спокойно.

Спокойно? Это называется спокойно?! Никому не пожелала бы такой смерти! Разве только самому Киру…

– И не жалко? – немного подуспокоившись, вкрадчиво спрашивает Милорд.

– Жалко. Только не её, а те знания, что она хранила.

Довольно хмыкаю. Если бы не эти клановые тайны, хранителями которых являемся мы одни, мы бы уже давно друг друга перебили. И мы все пять кругов упорно ищем тех, кто в состоянии принять наши знания. Но инквизиция сожгла их в первую очередь…

– Kerret-llann! – разъярённо выдыхает Милорд. Стремительно выходит из узкой комнаты, вокруг него словно бушует вьюжный вихрь. Резко и гулко хлопнула дверь. Моё тело осталось лежать на двуспальной кровати.

Кир несколько мгновений продолжает стоять неподвижно, закрыв глаза, в безуспешной попытке унять бушующие эмоции. Я с любопытством подаюсь вперёд, но тут же с разочарованным вздохом отступаю. Чувства Сына Ночи беспросветной черноты, как плащ его Госпожи. И они для меня смертельны.

Он с глухим рыком мечется по комнате, как вольная птица в узкой клетке. Нет, недовольно качаю головой, неудачное сравнение. Как загнанный зверь. Смертельно опасный, жестокий, беспощадный, но абсолютно бессильный в своем заточении. Кир делает ещё несколько медленных заплетающихся шагов и, как подрубленный, падает на колени перед кроватью. Он с беспокойной тревогой смотрит на моё лицо – я умерла переполненная равнодушной издевкой, Aueliende же сохранила все эмоции и с гротескной нелепицей вылепила их на застывшем восковом лице.

– Надеюсь, ты знала, что делаешь, – хриплый шёпот над безответным телом. Обернувшись, он уже громко и спокойно говорит мне, – Надеюсь, ты мне объяснишь, что это значит. Это в твоих интересах.

Я слышу тщательно завуалированную угрозу. Пытаюсь развести руками, показывая, что в этом состоянии я не способна говорить, но добиваюсь только лёгкой вспышки, немного обиженной и… беззащитной. Кир устало мотнул головой в сторону, словно пытаясь отделаться от такой навязчивой галлюцинации, и с тоской перевёл взгляд на кровать. Сталкивать мёртвое тело своей коллеги и спутницы на глазах у её духа в огромной степени неразумно. Так же как и спать рядом с телом. Кто знает, когда я «оживу» на этот раз и что тогда ждёт Сына Ночи: кинжал в шею или пробуждение на полу?

Он ложится прямо на голый пол. Мне становится его чуть-чуть жалко и чуть-чуть перед ним стыдно. Но совсем чуть-чуть. Ровно на столько, на сколько он заслужил.