Охотники Смерти или Сказка о настоящей Верности - Морган Джезебел - Страница 21

Я вскидываюсь в огненной вспышке ярости и отрицания.

– Нет!

Он вопросительно приподнимает брови, приглашая к продолжению беседы.

– Защищать её должны мы оба, – спокойное недоумение в глазах Сына Ночи, – Она наша ученица. И она слишком дорого нам обошлась, чтобы позволили себе (и ей) так легко потерять её силу. Нашу Силу.

– С этим не поспоришь, – на губах Кира тенью скользит неуловимая усмешка, – но ты напоила её своей кровью. Разве это не обещание защиты?

– Нет! Если сестра готова выпить кровь Чародейки, значит она согласна принять в себя её часть. Это, скорее, магическая односторонняя связь, позволяющий почувствовать, что угрожает отдавшей кровь. Правда, ещё этот жест безоговорочного доверия – отдать вместе с кровью часть своей силы, не зная, как её будут использовать.

– То есть, ты разрешила Нэссэре охранять тебя? – скептически хмыкает Кир.

– Ну да, – невозмутимо киваю. – Но я прекрасно отдаю себе отчёт в том, кто кого на самом деле будет защищать.

Кир наконец узнал, что хотел, и теперь деловито подбрасывает в медленно затухающий костёр последние ветви. У меня на душе становится на удивление спокойно и холодно. Словно те помои, которые там плескались, наконец подмёрзли и не вызывают больше такого отвращения. Ни о каком облегчении речи и не идёт.

– Ты себя ненавидишь? – вздрагиваю, такого вопроса я не ожидала. И не знаю, что на него ответить

– Нет. Ненавидеть можно только достойного. А себя я презираю.

О, Беловолосая, как я ненавижу, когда он так молчит!

– Видишь ли, Кир, в истории Ордена связь Верности случалась уже не раз и не два. И не всегда всё было гладко и хорошо. Иногда случалось (в основном во времена войны с Детьми Ночи), что одна из Верных умирала. И тогда Орден хоронил обеих сестёр, – с горькой усмешкой говорю я, смотря ему в глаза.

– Им было так противно или тяжело жить после этого? Или этого требовал устав Ордена?

– Да нет же, нет! Я же тебе говорила – никто не смеет упрекать сестру, потерявшую Верную! Просто они продолжали защищать друг друга и на Той Стороне! Они желали остаться неразлучными, понимаешь?!

– Когда Чародейка Крови что-то хочет, это непременно необходимо исполнить для всеобщего блага, – усмехается Сын Ночи. Понимаю, что не стоило упоминать про древнюю вражду кланов, ох не стоило…

– Почему бы тебе не сделать связь двусторонней? – неожиданно и нелогично спрашивает Сын Ночи. Смотрю на него, долго и пристально, не верю, что он так ничего и не понял. Это просто не возможно.

– Ты издеваешься? – холодно осведомляюсь у задумавшегося некроманта. В моём голосе звенит льдистая сталь. Кир удивлённо смотрит мне в глаза и едва заметно качает головой. В его глазах – невысказанный вопрос. – Я не собираюсь больше никогда приносить кому-либо клятву Верности, – холодно отчеканиваю я. И добавила, гораздо тише, смотря в небо: – Если снова не уберегу… больше не хочу так… Если это повторится, я просто сойду с ума.

Эти спутанные и не понятые слова прозвучали с глубокой и непонятной тоской и болью. Я со вздохом опускаю голову. Скорей бы рассвет. Разрушить эту пропитанную старой кровью тишину, стереть чувство тошноты от самой себя… И запомнить навеки.

Странно, мы никогда не были настолько беспечными, чтобы забывать о своей безопасности. Особенно здесь, в диких степях. Но за этим разговором мы как-то совсем забыли, что охранная звезда нарушена. А когда вспомнили, было уже поздно.

Они всегда появляются внезапно, выныривают из густого предрассветно-чёрного тумана. Ломкие тени, обманчиво слабые, беспощадные, бесчувственные. Голодные. Стражи Nar'Seneell[16], Вестницы Тьмы, богини, чья обитель была уничтожена фанатиками Всеединого самой первой. Но кто мог объяснить им, что со стражами лучше не связываться? Страшные твари, обезумевшие и неуправляемые, разбрелись небольшими стаями по стране, убивая для своей мёртвой госпожи.

Я с мрачной холодностью смотрю, как они медленно приближаются. Совсем озверели, ночные тени, с ними даже Сыны Ночи не рискуют связываться… Кир подбадривающе мне улыбается, а в его глазах размеренно плещется Ночь.

Было бы обидно погибнуть именно сейчас – когда у нас наконец появилась надежда на будущее. Быстро и предельно аккуратно вычерчиваю на запястье сложный иероглиф, вкладывая в него свою мольбу и отчаяние. Но разве может предавшая свою кровь надеяться на полный отклик?

Даже вблизи стражи продолжают казаться размытыми неоформленными тенями на тьме. Мы знаем, что их победить невозможно. Надеяться, надеяться, что сможем продержаться до первых лучей рассвета. И сможем защитить Нэссэру.

Сгусток первозданной Тьмы сияет её силой, расплёскивается вокруг нас широким кольцом. Кир виновато смотрит на меня, разводя руками. Я нервно киваю. Кольцо тьмы не защитит от стражей – они питаются тьмой, поглощают её, становясь сильнее. Но это может их задержать. Мне большего и не надо.

Как жаль, что костёр почти потух!

И как жаль, что я не властна над огнём.

Тихий напев шипящим клинком пронзает натянутую тетивой тишину ночи, разбиваясь на дымные осколки слов и созвучий. Голос поднимается до ультразвука, моля о капле света. О, Aueliende, ну почему же за хмарью не видно звёзд, почему стражи не приходят летом?!

Боль пульсирует в ладонях, раскалённым железом течёт по венам, собираясь в тёплый комочек. Первый из стражей уже прошёл сквозь завесу тьмы, став ещё темнее. Он идёт ко мне, и я понимаю, что от него меня уже ничто не спасёт. Даже мой договор со смертью. Это конец.

Что ж. Я уже успела передать Нэссэре часть своей силы. Что будет с ней дальше меня уже не волнует. Но лучше бы ничего плохого. Не так обидно будет.

Среброзвёздная тень отшвыривает стража на несколько шагов, давая мне возможность закончить заклятие. Медленно пячусь к костру, пока его скупой жар не начинает обжигать ноги.

Призванная сила пульсирует в ладонях, струясь по пальцам, окутывая запястья тугими браслетами. Тонкий, солоновато-металлический привкус на губах. Победно выдыхаю последнее слово, отпуская сгусток кровавой силы. Он алой искрой, едва заметной для человеческого взгляда, прочерчивает ночь, расплескиваясь бессильно-жестокими каплями. Как пламя…

Кинжально-острое озарение всегда приходит на грани истощения. Во всяком случае, у меня. Как мы могли забыть о своих верных спутниках и слугах? Впрочем, удивляюсь как мы ещё умудрились не забыть, как колдовать.

Изгибаюсь в судорожном беззвучно-громком крике-призыве. Та единственная, для кого мой Зов предназначен, услышит. И придёт.

Надеюсь.

Сын Ночи непонимающе косится в мою сторону, пытаясь сдержать одного из стражей комками ночной силы. Тот доволен бесплатной кормёжкой, но для стражей куда вкуснее и питательнее будут наши жизни. На удачу бросаю в одного из них свой кинжал, ни на что не надеясь. Но моё верное оружие не подводит меня и на этот раз.

Сверху раздаётся тянуче-вязкий в гулкой тиши рык. Вскидываюсь в радостной надежде, – химера летает над нами кругами, не решаясь снизиться. Стражи не обращают на неё внимания – у них ещё есть жертвы, которым не спастись.

Ну, это мы ещё посмотрим.

Только бы у драконьей морды хватило ума плюнуть в них огнём!.. Кир наконец-то понимает мою задумку, и теперь старательно отвлекает стражей от нас самих. Но они уже заметили себе новую жертву: неподвижную, беспомощную… Они не посмеют прикоснуться к Нэссэре! Они не смогут прикоснуться к ней, пока мы живы. Это веское «пока».

Тенью среди теней скольжу к спящей девушке, ледяной стеной вырастая на пути стража. Без страха, на чистом гневе, заглядываю в его отсутствующее лицо. Меня прошибает озноб от глубины его внутренней тьмы, возросшей подачками Кира. О S'ien'ter, уверяю тебя, мы не знаем, что творим. Что за тварей готовы отпустить с каплями нашей силы!.. Прости неразумных воспитанников своих… подскажи решение!

Тело наливается льдом и свинцом, ломкими кристаллами застывают мысли и чувства. Тьма, абсолютная Тьма… Даже летнее небо не может сравниться с ней, даже Великолепнейшая Госпожа спутника моего серая тень рядом с ней. Мне не страшно раствориться в ней, отдать себя ради её процветания… Но, о Темнейшая!, отпусти девчонку… Она надежда нашего прошлого.