Охотники Смерти или Сказка о настоящей Верности - Морган Джезебел - Страница 22

Перед глазами вспыхивает болезненно яркий огонь. Жаркое пламя опаляет кожу. Отшатываюсь, заслоняя глаза, но кончиками пальцев чувствую, что ресницы и брови уже сгорели. Отросшая чёлка, падавшая на глаза, заметно укоротилась и закурчавилась мелкими опалённо-тёмными колечками, пеплом опавшими на землю.

Страж корчится в ярком свете драконьего пламени, медленно тая, чтобы вернуться сильно ослабевшим следующей ночью. Над головой летает довольная химера, драконья голова азартно плюётся в остальных стражей. Сухая трава под ногами, застывшая в ледяных оковах прошедшего лета, уныло тлеет, вонючий дым свербит в носу.

Стражи уходят. И мне упорно чудится нечто несправедливо обиженное в их ломко-сутулых фигурах. Я не выдерживаю, начинаю истерично смеяться. Всё кажется небывало смешным: и уходящая ночь, и тлеющая трава вокруг гаснущего костра, а больше всего – обиженная фигура в тёмной одежде, сверкающая чёрными звёздами глаз.

Кир устало качает головой и тоже пытается улыбнуться. Кончики его куб слегка подрагивают от усталости в слишком сложной для него гримасе.

Он медленно обходит по кругу место так называемого нашего побоища. Химера неторопливо садится рядом со мной и напрашивается на похвалу, тонко по-кошачьи вякая. Я рассеянно касаюсь её львиной головы (она на ощупь приятнее), сразу успокаиваясь и возвращая себе способность думать. Если мне ещё есть чем.

Подхожу к лежащей Нэссэре, слыша, как за спиною тихонько шуршат полуистлевшие травинки под сапогами Кира. Ненавижу, когда кто-то подходит ко мне со спины – ладонь рефлекторно сжимает призванный кинжал, и мне стоит определённых усилий не бросить его в Сына Ночи.

– Если так пойдёт дальше, мы умрём быстрее, пытаясь защитить её вместо того чтобы защищаться самим, – мой голос спокоен и равнодушен. Какое мне, в сущности, дело, до того выживем мы или нет. Меня на Этой Стороне ничто уже не держит, а жизнь Кира меня не касается.

Если бы не вся эта неприятность с уничтожением наших кланов, я бы сделала всё, чтобы убить его. С довольной улыбкой встречаю эту странно привычную мысль. Прости, мой верный спутник, извечный враг… долго, слишком долго мы боялись вас. Слишком долго вы смеялись над нами… Я не допущу повторения такой глупой ситуации. Девчонка должна остро понимать, какая часть её новой личности сильнее.

– Я слышал, что во время больших и затяжных войн Чародейки поили своей кровью сильнейших воинов, – слишком… обыденно звучит голос Кира. Настораживаюсь, пытаюсь уловить в отблеске его эмоций что-нибудь настораживающее. – А когда они умирали, они воскрешали их… странными существами, незнающими страха и боли, абсолютно преданными своим кровавым хозяйкам.

Я досадливо морщусь, понимая, о каких «странных существах» толкует Сын Ночи.

– Наш Орден смог создать свой аналог стражей Nar'Seneell. Эти, как ты выразился, существа – призванные с Той Стороны сути умерших, кровно связанных с Чародейкой людей. Если эту суть поместить в кровь (неважно в чью), заклятую сестрой, то получаются такие создания из крови, которым нельзя нанести вред. Они будут защищать свою хозяйку до последнего луча солнца.

– До заката? – лёгкая ироничность с налётом разочарования. Он, что совсем дурак, надеяться на такое?..

– До последнего луча солнца, – жёстко отрицаю я. Он уважительно хмыкает, оценивая перспективу.

– Жаль, что у тебя нет никого связанного с тобой кровью.

– Есть.

– Если я не ошибаюсь, – он с огромной скоростью прокручивает в голове различные имена, я чувствую неуверенно-суетливое мельтешение его эмоций, – они все давно мертвы.

– Это колдовство не имеет срока годности, – хмыкаю я. Он и его мысли на мгновение замирают, по-новому оценивая открывающиеся возможности.

– Так ты…

– Нет, – коротко и жёстко.

– Так боишься их увидеть? – насмешливо спрашивает Кир. Он думает меня так обидеть или задеть?

Резко оборачиваюсь, чтобы видеть его глаза. Он пытается отшатнуться, но я всё-таки немножечко быстрее… Обвив его одной рукой за шею, а другой осторожно сжав в кулаке прядь его волос, я доверительно ему говорю:

– Кир, не притворяйся идиотом… Ты и так на него слишком похож. Кровавых стражей можно создать только из крови. А где мы её возьмём?

– А разве в твоих и моих венах течёт вода или вино?

Отпускаю его, довольно расхохотавшись. Нэссэра что-то шепчет в глубоком наведённом сне, и я инстинктивно понижаю голос.

– Мой милый идиот… Мне, конечно, не впервой терять около половины своей крови, да и тебе её пустить не помешает, – хищно облизываюсь, вызывая его ироничное хмыканье. – Из такого количества крови я не смогу создать и одного нормального стража – он растечётся через несколько дней. Нужна мёртвая кровь нескольких десятков человек. Чем больше её будет пролито, тем сильнее получатся стражи.

– Вот как, – удивлённо щурится Кир. – Впрочем, нам всё равно нужны деньги и придётся снова грабить торговые караваны.

Мр-рда. Мне никак не удаётся вписаться в траекторию полёта мыслей этого странного человека.

– Ты лучше подумай, как ты будешь защищать девчонку, – насмешливо советую ему я.

Любуюсь его озорной, по-мальчишески задорной улыбкой.

– Она уже под защитой Госпожи, Дикая. Ночь всегда защищает своих вассалов.

– Что ж она не уберегла вас от этих фанатиков? – мне нестерпимо хочется согнать с его довольного лица эту тёплую улыбку. И мне это удаётся.

Его лицо застывает в маске яростно-спокойного, расчётливого гнева, в глазах на миг отражается беспощадно-тёмная вечность. Понимаю, что доигралась, что теперь он ударит, ударит всерьёз, не сдерживая силы. Это ж надо было додуматься, смеяться над силой клана! Простила бы я такое? Никогда!

Страха нет, только любопытство. Как это будет? Что я почувствую? И сколько времени он ещё проживёт, прежде чем я инстинктивно вгоню ему кинжал в шею?

Не изменяя выражения лица, Кир оттесняет меня в сторону от девочки, проводит над ней ладонями, словно гончар, сглаживающий неровности на мягкой чаше. Ничего не меняется или, что гораздо вероятнее, я не чувствую изменений. Неодобрительно качаю головой, я почти разочарована. Отворачиваюсь, иду дальше от них, чтобы не отвлекаться на стук их сердец. Останавливаюсь среди гулко-пустой темноты, привычно окружаю себя тишиной и лёгкой, почти незаметной алой паутиной, призванной защитить меня от незваных-нежданных неприятностей.

Осторожно касаюсь ниточек своей души, словно перебираю струны гитары. Сосредотачиваюсь на звучании каждой из них, каждой клеточкой тела чувствуя разлад. Слишком много оказалось потеряно. Ни чуть не меньше – приобретено. И новые звуки входят в диссонанс со старыми. Мелодии моей жизни невозвратимо изменились. Но есть и такие, что смогли остаться неизменными.

Звук просыпается далёким раскатом грома, треском молнии, свистом ветра. Бой барабанов, хрустальный звон бубна и почти незаметное вплетение свирели. Заглушающий всё на свете стук собственного сердца, кровь в висках, глубокое прерывистое дыхание.

Сорваться с места одним слитно-мягким движеньем, почувствовать мягкий и ласковый удар ветра в лицо, раскинуть руки как крылья и по-детски нелепо ими взмахнуть… Устремляясь в небо тёмным силуэтом.

Даже Бег С Ветром не заменит восторга простого полёта. Своего полёта! Длинные и плоские крылья хорошо держат меня на одном месте, позволяя несколько мгновений с превосходством наблюдать за Киром. Несчастный! Даже власть над Тьмой не может быть так сладка, как простой полёт!

О Ветер, как же мне не хватает моря внизу! Парить над бесконечно синей гладью или среди бушующего шторма, пронзая тугие петли ветра, споря с ним за право полёта!..

Над землёй летать, конечно, тяжелее, нет той лёгкой энергии, что поднимаясь от воды возносит в поднебесье, но я привыкла. К тому же, моря я ни разу видела, но подсознательно приходит сладкая уверенность, что оно прекрасно…

В охотничьем азарте скольжу среди потоков воздуха, позволяя ветру некоторое время нести меня в неизвестность. Я – не ночная птица, чтобы видеть свою жертву в темноте. Но я не только птица. Чужая кровь притягивает меня, за спиной, где-то внизу, ровно горят душно-багряный и серебристо-алый костры рядом с костром реальным. Но они не моя цель. Я несусь дальше.