Вампир. История лорда Байрона - Холланд Том - Страница 55

Я рассмеялся, лед между нами был растоплен. Клер подбежала ко мне, сердясь на то, что ее оставили одну. Она пыталась взять меня за руку, но я отстранил ее.

— Приходите ко мне на ужин, — прошептал я на ухо Мэри. — Но не берите с собой Клер.

Затем, поклонившись двум сестрам, я сел обратно в лодку.

Шелли действительно пришел тем вечером, и пришел один. Мы проговорили до рассвета. Его речи очаровали меня. Он был неисправимым бунтовщиком. Он проклинал не только брак, он проклинал священников, тиранов и самого Господа Бога.

— Это зима мира, — сказал он мне. — Все кажется серым и скованным.

Но эти выводы все же не вызывали в нем отчаяния, напротив, его вера в будущее разгоралась подобно пламени, и я, тот, который забыл, что такое страстная надежда, слушал его с восторгом. Шелли верил в человека, честно, верил, что он достигнет высот. Я, конечно, насмехался над ним, над многими его идеями, так как он говорил о вещах, которые не мог знать. Я был также заинтригован, когда услышал, что его разум открыт космосу и что его ощущения натянуты подобно струнам лиры, так что его воображаемые чувства могут бесконечно расширяться и обогащаться.

— В мире существуют странные силы, — поведал он мне, — невидимые для нас, но такие же реальные, как вы и я.

Я улыбнулся.

— Каким образом вы собираетесь войти с ними в контакт? — спросил я.

— С помощью страха, — тотчас ответил Шелли. — Ужаса и секса. Оба эти чувства могут помочь открыть нам мир неизведанного.

Я снова улыбнулся и пристально посмотрел в глаза Шелли. И снова подумал, какой красивый вампир получился бы из него.

Я решил остаться в Швейцарии. Шелли и его родственницы уже обосновались в доме на берегу озера. Я снял виллу приблизительно в двухстах ярдах от них, на этом расстоянии запах, исходящий из чрева Клер, был не таким сильным. Сама Клер все еще продолжала вести себя назойливо, и бывали времена, когда она отказывалась оставаться в стороне. Но в основном я успешно избегал ее и ту пытку, которую она носила в своем чреве. С Шелли, конечно, я виделся все это время. Мы катались на лодке, ездили верхом и вели беседы до поздней ночи.

После нескольких недель, проведенных здесь, погода стала заметно ухудшаться. Стоял бесконечный туман, не прекращались шторм и проливной дождь. Мы все дни и ночи проводили на моей вилле, вечерами собирались в гостиной. Огонь мерцал в огромном камине, пока за окном ревел на озере ветер, ударяя в стекла балконных дверей. Мы часто стояли у окон и смотрели на молнии над пиками заснеженных гор. Эти картины заставляли меня снова задуматься о вопросах гальванизма, электричества и принципах жизни. Шелли также интересовали подобные спорные вопросы, и в Оксфорде, как оказалось, он даже ставил какие-то эксперименты.

— И успешные? — спросил я. Шелли рассмеялся и покачал головой.

— Но я все еще верю, что возможно воссоздать жизнь, — сказал он. — Вернуть мертвое тело к жизни.

— О да, — заявил Полидори, вмешиваясь в наш разговор. — Лорд Байрон знает об этом все, не так ли, милорд?

Его лицо стало подергиваться.

— Император мертвецов, — прошипел он.

Я слабо улыбнулся и пропустил его слова мимо ушей. Полидори ревновал меня к Шелли. И у него были на то причины. Мы с Шелли продолжали беседу. После нескольких попыток вмешаться в наш разговор Полидори выругался и в негодовании удалился.

Он принес свою трагедию и начал вслух громко читать ее. Клер захихикала. Полидори прервался и вспыхнул. Он внимательно обвел взглядом комнату. Все молчали.

— Вы, — внезапно сказал Полидори, указывая на Шелли. — Моя поэма. Что вы думаете о ней? Шелли молчал.

— Вы превосходный доктор, — произнес он наконец.

Полидори покачал головой.

— Вы оскорбляете меня? — спросил он тихим дрожащим голосом.

Шелли с удивлением смотрел на него.

— Нет, я не хотел вас обидеть. — Он пожал плечами. — Но боюсь, что ваша поэма не удалась.

Полидори с шумом бросил рукопись на пол.

— Я требую сатисфакции, — закричал он и подбежал к Шелли. — Да, сэр, я требую сатисфакции! Шелли залился смехом.

— Ради Бога, Полидори, — произнес я, растягивая слова, — Шелли миролюбивый человек. Если вам так хочется драться на дуэли, бросьте вызов мне.

Полидори мельком взглянул на меня:

— Вы насмехаетесь надо мной, милорд. Я улыбнулся:

— Да, если вам угодно.

Внезапно плечи Полидори поникли. Удрученный, он повернулся к Шелли.

— В чем, как вы думаете, не удалась моя поэма? Шелли задумался. В этот момент сверкнула молния, озарив серебряным светом всю комнату.

— Поэзия, — сказал Шелли, когда стих гром, — должна быть, — он помолчал, — должна быть вспышкой огня, электрическим разрядом, дающим жизнь этому мертвому миру, открывающим глаза, которые долго были закрыты.

Я улыбнулся его словам.

— Как и ужас?

Шелли кивнул, его глаза были широко раскрыты и вдохновенны.

— Да, Байрон, как ужас. Я поднялся.

— У меня есть идея, — сказал я. — Давайте проверим, верна ли теория Шелли. Мэри нахмурилась.

— Как? — спросила она. — Что вы имеете в виду? Я подошел к полке и достал книгу.

— Я прочту вам истории о привидениях, — сказал я. — И затем каждый из нас, по очереди, расскажет свою историю.

Я прошел по комнате, наполовину погасив свет. Шелли единственный, кто помогал мне. Полидори смотрел с презрением, в то время как Мэри и Клер выглядели неуверенными и испуганными. Я собрал всех у камина и начал. Снаружи раздался подобающий случаю раскат грома. Но я не нуждался в буре, мой голос сам по себе наводил ужас, и я знал об этом. Другим казалось, что я читаю по книге, но я не нуждался в ней — ужасная история, рассказанная мной, была моей собственной. В ту ночь я сочинил две истории. В первой любовник обнимает свою невесту, целует ее и вдруг чувствует, как она превращается в труп всех девушек, которым он изменил. А во второй…

Лорд Байрон замолчал. Он улыбнулся Ребекке.

— Вторая история повествует об одной семье. Ее основатель за свои грехи был обречен даровать поцелуй смерти всем своим потомкам.

Лорд Байрон замолк.

— Всем своим близким по крови. Да. Он кивнул, глядя на Ребекку, которая застыла в своем кресле, похолодев от ужаса.

— Я помню, что Клер не понравилась эта история. Она начала сжимать свой живот, как это делала Белл. И тогда запах ее ужаса ободрил меня. Я рассказал им мою собственную историю, вызывающую, конечно, отвращение, историю о двух друзьях, которые путешествовали по Греции, и о том, что произошло там с одним из них. Когда я закончил, стояла гробовая тишина. Я с удовольствием заметил, какое сильное впечатление произвела она на Шелли. Его широко раскрытые глаза почти вылезли из орбит из-за судороги мышц, а его лицо напоминало маску. Его волосы, казалось, сверкали, а кожа побледнела настолько, что почти просвечивала насквозь.

— И это… это была всего лишь выдумка? — спросил он наконец.

Я приподнял бровь.

— А почему вы спрашиваете?

— То, как вы рассказали историю, — его глаза расширились еще больше, — кажется… ну… вы рассказали ее так, словно в ней заключена какая-то страшная правда.

Я слабо улыбнулся и собрался было ответить, как Полидори прервал меня.

— Теперь моя очередь! — сказал он, вскакивая на ноги. — Предупреждаю вас, леди, — добавил он, галантно кланяясь Мэри, — я расскажу вам леденящую кровь историю. История была, конечно, нелепая. У одной женщины по неизвестной причине вместо головы был череп. Она любила подсматривать в замочные скважины. Что-то удивительное с ней произошло, я не помню, что именно. В конце концов…

Полидори упорно продолжал свой рассказ, он закончил дни своей героини в могиле, опять же, кпк я понял, по неизвестной причине. Этот вечер, который, казалось, был наэлектризован страхом, теперь перешел в глупое веселье.

Внезапно в разгар нашего хохота Мэри пронзительно вскрикнула. Балконные двери распахнулись, и ветер пронесся по комнате, задув все свечи. Мэри снова вскрикнула.