Вампир. История лорда Байрона - Холланд Том - Страница 56

— Все в порядке! — Шелли бросился закрывать двери. — Это всего лишь буря!

— Нет, — сказала Мэри, указывая куда-то. — Там что-то есть на балконе. Я видела его.

Я нахмурился и вышел вместе с Шелли на балкон. Там было пусто. Мы пытались что-то разглядеть в темноте, но дождь лил на Озере стеной, мешая что-либо увидеть. Я не чувствовал никакого запаха.

— Я видела лицо, — настаивала Мэри, когда мы начали зажигать свечи. — Отвратительное, дьявольское лицо.

— Оно было бледным? — спросил я. — С горящими глазами?

— Да. — Она закивала головой. — Нет. Его глаза… — она взглянула на меня, — его глаза, Байрон, были совсем как ваши.

Шелли мельком взглянул на меня. Выражение его лица было странным. Внезапно я рассмеялся.

— В чем дело? — спросил Шелли.

— Ваша теория, кажется, подтверждается, — сказал я. — Посмотрите на нас. Все нервничают. Полидори, примите мои поздравления.

Полидори улыбнулся и поклонился.

— Ваша история не так уж и смешна, как мне показалось. У всех нас была галлюцинация.

— Мне это не привиделось, — возразила Мэри. — Там действительно что-то было.

Шелли подошел к ней и взял за руку, но все это время он продолжал пристально смотреть на меня. Он дрожал.

— Я хочу спать, — сказала Клер низким голосом. Я посмотрел на нее.

— Хорошо.

Она поднялась, оглядела комнату и вышла.

— Шелли? — обратился я.

Он нахмурился. На его бледном лице выступила испарина.

— Существует некая сила, — сказал он, — какая-то ужасная тень невидимой силы.

Я знал, что он все глубже и глубже погружается в темноту моих глаз. Я заглянул в его мысли и увидел, какую любовь он питает к наслаждению страхом. Подобно лунному свету на поверхности моря, я отбрасывал отблеск какого-то отдаленного мира на его душу. Он задрожал, приветствуя нарастающий в себе ужас, повернулся к Мэри, пытаясь унять свой страх. Но ему было не так-то легко убежать от меня. Снова моя сила овладела его разумом. Когда Шелли взглянул на Мэри, он увидел ее обнаженной, бледной, ужасной; вместо ее сосков были закрытые глаза, внезапно они открылись, и их отблеск был подобен отблеску в глазах вампира — насмешливому, зовущему. Шелли вскрикнул и посмотрел на меня. Кожа на его лице покрылась бесчисленными морщинками, застыв в непередаваемой гримасе ужаса. Он обхватил голову руками и выбежал из комнаты. Полидори взглянул на меня и последовал за ним. Мэри также поднялась.

— Этот вечер был слишком трудным для всех нас, — сказала она после долгой паузы. Она бросила взгляд в темноту ночи.

— Я полагаю, мы можем спать здесь? Я кивнул.

— Конечно. Вы можете располагаться там, где вам захочется. Но мы так и не услышали вашей истории.

— Я знаю. Но я очень плохая выдумщица. Я попытаюсь что-нибудь придумать. Она поклонилась и вышла.

— Мэри, — позвал я ее.

Она обернулась и посмотрела на меня.

— Не беспокойся о Шелли. С ним все будет в порядке.

Мэри слабо улыбнулась. Затем, не говоря ни слова, вышла, оставив меня одного.

Я стоял на балконе. Дождь прекратился, но буря все еще неистовствовала. Я вдыхал носом ветер, надеясь почувствовать запах того существа, которое видела Мэри. Но ничего не было. У нее, должно быть, после всех этих рассказов разыгралось воображение. Хотя странно, подумал я, что ее галлюцинация была так похожа на мою собственную. Я пожал плечами. Была странная, опьяняющая ночь. Я снова загляделся на яростную бурю. Вдалеке, подобно клыкам, мерцали горы, и луна, скрытая облаками, была полной, и я знал это. Знание собственной власти стучало в моей крови. В далекой Женеве часы пробили два. Я повернулся и закрыл балконные двери. Затем в полной тишине я прошел через всю виллу в комнату Шелли.

Они лежали обнявшись, обнаженные и бледные.

Мэри застонала, когда моя тень легла на нее, она повернулась во сне, Шелли тоже зашевелился и повернулся так, что его лицо и грудь обратились ко мне. Я стоял подле него. Как он был прекрасен! Подобно отцу, поглаживающему щеки спящей дочери, я пробежался по его мыслям. Они были очаровательными и странными. Мне никогда еще не доводилось встречать такого смертного. Он говорил о желании познать секрет власти, власти мира, лежащего за пределами человеческого сознания, и я знал, что Шелли достоин этого. Этим вечером внизу, в гостиной, я дал ему возможность увидеть мельком то, что лежит за пределами этой жизни. И все же я мог дать ему значительно больше, я мог создать его в собственном воображении, я мог дать ему вечную жизнь.

Внезапно я ощутил отчаянное страдание. Как страстно я желал иметь спутника такого же, как я, которого бы любил. Да, мы были бы вампирами, это правда, отрезанными от всего остального мира, но не жалкими и одинокими, каким я был сейчас. Я склонился над спящим Шелли. И не было греха в том, чтобы сделать его таким же, как я сам. Я даровал бы ему другую жизнь, а жизнь была даром Божьим. Я положил руку ему на грудь. Его сердце билось, готовое раскрыться моему поцелую. Нет. Я бы создал не раба, не монстра, а любовника на все времена. Нет. Не ошибка, не грех. Я пробежал пальцами по груди Шелли.

Он не пошевелился, но Мэри снова застонала, словно пытаясь пробудиться от какого-то кошмара. Я взглянул на нее, затем на Шелли и медленно отвел губы от его груди.

Паша смотрел на меня. Он стоял у двери, закутанный в черный плащ, его бледное лицо было бесстрастным. Его глаза, подобно свету, пронзили мою душу. Он отвернулся и исчез. Я поднялся с постели Шелли и, крадучись, последовал за пашой.

Но он исчез. Дом казался пустым, даже в воздухе не осталось запаха, свидетельствовавшего о присутствии постороннего. Хлопнула дверь, я услышал, как сквозняк промчался по коридору. Я поспешил вслед за ним. Дверь в конце коридора хлопала при порывах ветра. За ней был сад. Я вышел из дома в поисках своей жертвы. Буря не утихала, стояла непроницаемая тьма. Вдруг вспышка молнии сверкнула над вершинами, осветив чей-то темный силуэт на фоне волн озера. Я полетел вслед за ветром и опустился на берег. Когда я приблизился к призраку, он взглянул на меня. Его лицо имело тот же желтый оттенок, и все черты казались более жестокими, чем в жизни. Но это был он. Я был уверен в этом.

— Из каких глубин ада, из какой невообразимой бездны ты вернулся?

Паша улыбнулся, но ничего не сказал.

— Будь ты проклят, проклят навеки! Зачем ты появился здесь?..

Я подумал о Шелли, спящем в доме.

— Неужели ты хочешь отказать мне в спутнике? Неужели я не могу сделать то, что сделал со мной ты?

Улыбка паши стала шире. Его желтые зубы были отвратительны. Гнев, такой же яростный, как ветер, толкнул меня вперед. Я схватил пашу за горло.

— Помни, — прошипел я, — что я твое создание. Всюду я вижу блаженство, недоступное мне одному. Я был человеком, а ты сделал из меня дьявола. Не смей насмехаться надо мной за то, что я страстно желаю найти счастье, и не пытайся мешать мне в этом.

Паша продолжал ухмыляться, оскалив зубы. Я усилил хватку.

— Оставь меня, — прошептал я, — ты мой создатель и потому — мой вечный враг.

Шея паши затрещала под моим натиском. Его голова откинулась, и кровь из горла брызнула на мои руки. Я бросил тело на землю. Когда я взглянул на него, то увидел, что у паши лицо Шелли. Я склонился над ним. Тело медленно потянулось ко мне. Оно поцеловало меня в губы. Когда оно открыло рот, вместо языка у него оказался червь — мягкий и жирный. Я отпрянул назад. Я увидел, что целую зубы черепа

Я отвернулся, а когда снова посмотрел вниз, то увидел, что труп исчез. Я услышал дикий смех, раздававшийся в самых глубинах моего сознания. Я начал озираться по сторонам. Я был один на берегу озера, но смех звучал все громче, пока не стал отдаваться эхом на озере и в горах, — мне показалось, что сейчас он оглушит меня. Достигнув наивысшей силы, он умолк, и в этот самый момент стекла балконных окон разбились, двери под порывом ветра распахнулись, а книги и бумаги были подхвачены бурей. Подобно нашествию насекомых, они разлетелись по лужайкам и по берегу, где я стоял, паря в воздухе и приземляясь вокруг меня, увязая в грязи или медленно погружаясь в воды озера Я поднял намокшую книгу, которая лежала у моих ног, и прочел название: «Гальванизм и принципы человеческой жизни». Я вспомнил, что читал такое название в башне паши. Я собрал другие книги и листы — остатки библиотеки, которую взял с собой, — и сбросил их в кучу на берегу. Когда шторм стих, я разжег огонь. Вяло и неохотно разгорался этот погребальный костер. Когда взошло солнце, его приветствовал черный дым, стелющийся по поверхности озера