След Рыси - Нейл Питер - Страница 8

Меч вспыхивает в руке, словно язык синего пламени.

— Держись, Соня! — Он пробивается к ней.

На мгновение опешившие, разбойники застывают — и, опомнившись, бросаются на нежданного врага. Но он сумел воспользоваться внезапностью. Вот он уже рядом с Соней. И они бьются бок о бок, прикрывая друг друга…

— Сюда! — выдыхает девушка, первой устремившись в проход. Калидор следует за ней, сдерживая натиск грабителей.

Увидев массивную решетку, преграждавшую путь, Соня заскрежетала зубами.

— Держись, сколько сумеешь! — С этим криком она соскочила на землю и, на ходу нащупывая в кармане штанов ключ, сорванный с шеи Брайтага, бросилась вперед.

Руки дрожали, замок никак не желал поворачиваться… Наконец-то!

Не дожидаясь приглашения, гнедая протиснулась в образовавшуюся щель.

— Сюда! Скорее! — закричала Соня Калидору. Тот, разрубив очередного противника, обернулся и ринулся к ней. Оказавшись в безопасности, воин соскочил на землю и вместе с девушкой налег на тяжелую решетку, задвигая ее на место. Разбойники уже торопились к ним. Трясущимися пальцами Соня замкнула замок, с трудом уворачиваясь от бьющих сквозь прутья клинков. Спасены!..

Поток ругательств обрушился им вслед. Оставшиеся в живых головорезы раскачивали решетку, словно тщились вывернуть ее с корнем. Не оглядываясь, Соня и Калидор вскочили в седло и пустили лошадей в галоп. Разъяренные вопли еще долго неслись им в спину, тысячекратно усиленные гулким эхом туннеля.

Отдышавшись, Соня смогла наконец оглядеться по сторонам. Редкие факелы, укрепленные на стенах, давали достаточно света.

Проход в толще скал, похоже, был выжжен мощной струей огня. Об этом говорила безупречная гладкость стен и оплавленные потеки на камнях. Но какая сила могла сотворить подобное?..

Внезапно Калидор, все это время скакавший чуть позади, вырвался вперед — и в тот же миг ослепительно белое сияние охватило его фигуру. Соня хотела что-то крикнуть… но возглас замер у нее на устах.

На одно бесконечно долгое мгновение она очутилась в странном, перевернутом мире. Гнедая по-прежнему неслась во весь опор, но стук ее копыт не доносился до слуха девушки, и ей казалось, они не двигаются с места, — а потом потоки тьмы и света, перемежаясь, понеслись мимо с головокружительной скоростью, словно каждый шаг переносил всадницу и лошадь на тысячи лиг вперед.

Рысь торжествующе взвыла, желтые глаза вспыхнули, и Соне показалось: даже если она сейчас зажмурится — то все равно будет вилеть… глазами Кошки. Как будто на миг они поменялись ролями, очутившись в мире, где именно Рысь была госпожой, а Человек — ее безвольным рабом. Еще немного, и его заперли бы за Стеной… но последним усилием воли Соня сумела этому помешать.

В ушах у нее звенело и грохотало — словно шумел совсем рядом, низвергаясь с безумной высоты, водопад… а может, то был рысий рык. Она уже не знала, своими глазами смотрит, или ее — впрочем, все равно не видела ничего, ослепленная потоками стремительного света. Может, это свет падал и гремел, подобно водопаду? Или камни обратились в сверкающую воду?..

Образы, обрывки слов, осколки видений мелькали перед ее внутренним взором и слухом, сливаясь и распадаясь, лишенные смысла. Это было похоже на сон — если бы не оставляло такого пугающего ощущения нереальности… но ведь во сне такое невозможно; там все кажется слишком истинным.

Оглушенная и ослепленная, окончательно утратив ориентацию, Соня едва не покатилась кубарем с лошади, когда та внезапно вынесла ее из мрака туннеля на свежий воздух. Еще долгое время ее трясло крупной дрожью, как в лихорадке, и она дышала тяжело и надрывно, словно долгое время была лишена воздуха. Наконец она обернулась к Калидору, пораженная тем, что спутник ее выглядит немногим лучше ее самой: девушке почему-то казалось, что это испытание выпало только на ее долю. Но взгляд его был затуманен, словно у тяжелобольного, а смуглое лицо посерело.

— Что… — Голос ее сорвался. — Что случилось?

— Откуда мне знать, — сиплым шепотом отозвался воин. — Магия, должно быть.

Бр-р… Соня до сих пор не могла прийти в себя от потрясения.

А вот Рысь, напротив, чувствовала себя как нельзя лучше. Словно колдовство горцев было чем-то сродни ее собственной загадочной природе. И девушка пожалела, что так мало знает о том, что, собственно, произошло с ней три луны назад в затерянном в горах храме, где она приняла Посвящение богини, о которой прежде никогда и ни от кого не слыхала.

Если бы можно было вновь вернуться туда, расспросить неприступных жриц — возможно, те сумели бы открыть ей природу Зверя, что с того самого дня прочно поселился в ее сознании, с каждым днем отвоевывая себе все больше места… Узнать хотя бы, не грозит ли ей опасность, не утратит ли она свою человеческую суть, не потерпит ли поражение в схватке…

Но мысль эта задержалась в мозгу лишь на краткий миг — а в следующий Соня содрогнулась, ибо ей открылась ужасающая истина, сокрытая от нее доселе, но от того не менее горестная.

Это знание дала ей Рысь. Но… откуда она получила его?!

И было ли то правдой — или ведьмовским мороком?..

Был только один способ проверить это.

Соня направила гнедую навстречу Калидору и, подъехав к нему совсем близко, заглянула воину в глаза, которые теперь совсем не казались ни сонными, ни больными…

— Ты обманул меня, наемник! Теперь я знаю это. — Голос девушки звучал не громче шелеста травы, но она заметила, как напрягся Калидор, заслышав ее. — Ведь Ална давно мертва… Не правда ли?

Глава четвертая

Городок Архарим оказался грязным и неуютным. Зажатый с двух сторон горами, он вытянулся в длину, точно жирная серая ящерица, караулящая муху. Крепостных стен не было и в помине — да и кому бы пришло в голову защищать это скопище убогих глинобитных хижин… и кому пришло бы в голову пытаться его завоевать?! Даже дома местных богачей представляли собой одноэтажные неуклюжие строения, сложенные из грубо обтесанного серого камня, исподлобья взирающие на мир окошками-бойницами. Их окружали приземистые каменные заборы. На плоских крышах было разложено сено для просушки. Козы толклись во дворах, беспрепятственно входя во все двери.

— Ф-фу, — невольно выдохнула Соня. Всем ее мечтам отдохнуть и понежиться в тепле и уюте стремительно приходил конец. — Что за отвратительное место!

Козы, все в репьях, со свалявшейся шерстью. Шелудивые собачонки с визгливым лаем гоняются друг за дружкой. Люди на улицах появляются редко — и ни у кого не встретишь обычной размашистой походки. Семенят, втянув голову в плечи, распространяя аромат немытых тел и тысячи болячек… От очагов, разложенных прямо во дворах, тянет гарью и прогорклым жиром.

Две женщины переругиваются с порогов домов. У одной, похоже, пропал петух — а у соседки что-то вдруг запахло похлебкой. Да откуда та взяла мясо, если они уже вторую луну одной травой кормятся… Вторая возражает. В спор радостно включается третья — и вот уже вся улица голосит надрывно, и слова теряются в мутном потоке брани.

Да и дети здесь ничем не уступают взрослым. Отовсюду доносятся визгливые вопли, нытье и непрекращающийся рев. Соня поежилась, точно злоба и отчаяние, витавшие тут в самом воздухе, могли запятнать ее.

Небо! Да как они здесь живут?!

Тощая девица с немытыми, наверное, года два волосами, заплетенными в неимоверное количество косичек, на которой, как на столбе, болталось выцветшее платье с полуоторванным рукавом, на вопрос, как добраться до ближайшего постоялого двора, хмуро ткнула пальцем вниз по улице, не переставая отскабливать от плоского круглого камня прижарившуюся лепешку.

Соня, представив, что за кухня ее ждет нынче вечером, страдальчески вздохнула. Велик был соблазн прикупить еды и отправиться ночевать куда-нибудь в горы — но это едва ли было разумно. Ночи все же стояли холодные, а ей и без того последние седмицы приходилось спать на голой земле. Не спасал даже теплый плащ и тончайшее, набитое легким пухом, невероятно теплое одеяло, подаренное в Храме Волчицы к северу от Вилайета, где ей довелось как-то побывать, отвозя очередное послание Старших.