Ключ Сары - де Росне Татьяна - Страница 32

— У меня в кармане лежало кое-что… — сказала девочка.

Женевьева поднялась из-за стола. Она указала на полку.

— Ключ и немного денег. Они вон там.

Девочка подошла к полке, взяла свои вещи и прижала их к груди.

— Это ключ от шкафа, — негромким голосом произнесла она. — От шкафа, в котором сидит Мишель. От нашего тайного убежища.

Жюль и Женевьева обменялись взглядами.

— Я знаю, вы думаете, что он мертв, — запинаясь, продолжала девочка. — Но я все равно возвращаюсь туда. Я должна знать наверняка. Может быть, ему кто-нибудь помог, как вы помогли мне! Может быть, он ждет меня. Я должна знать, я обязана выяснить все до конца! Я могу воспользоваться деньгами, которые дал мне полицейский.

— Но как ты собираешься попасть в Париж, petite?[42] — спросил Жюль.

— Я сяду на поезд. Ведь Париж недалеко отсюда?

Супруги снова обменялись взглядами.

— Сирка, мы живем к югу от Орлеана. Вы с Рахилью проделали очень долгий путь. Но вы шли в другую сторону, от Парижа.

Девочка выпрямилась, собираясь с силами. Она должна вернуться в Париж, вернуться к Мишелю, и она вернется. Она должна своими глазами увидеть, что с ним случилось, какие бы страхи ее ни терзали.

— Я должна уйти, — решительно заявила она. — Из Орлеана в Париж наверняка ходят поезда. Так что я ухожу сегодня же.

Женевьева подошла к ней и взяла ее руки в свои.

— Сирка, здесь ты в безопасности. Ты можешь пожить у нас какое-то время. Мы держим ферму, поэтому у нас есть молоко, мясо и яйца, и нам не нужны продуктовые карточки. Ты можешь отдохнуть здесь, отъесться и вообще поправиться.

— Спасибо вам, — ответила девочка, — но мне уже стало лучше. Мне необходимо вернуться в Париж. Вам необязательно ехать со мной. Я сама справлюсь. Просто расскажите мне, как добраться до вокзала.

Прежде чем пожилая леди успела ответить, сверху донесся протяжный стон. Рахиль. Они поспешили в ее комнату. Рахиль металась на кровати, корчась от боли. Ее простыни промокли и пропитались чем-то темным и зловонным.

— Это то, чего я боялась больше всего, — прошептала Женевьева. — Дизентерия. Ей нужен доктор. Как можно быстрее.

Жюль заковылял вниз по ступенькам.

— Я схожу в деревню, посмотрю, дома ли доктор Тивенен, — бросил он через плечо.

Он вернулся примерно через час, с трудом крутя педали своего велосипеда. Девочка наблюдала за ним из окна кухни.

— Старик куда-то ушел, — сказал он жене. — Его дом пуст. Никто не мог сказать ничего определенного. Поэтому я проехал немного дальше, в сторону Орлеана. Я нашел какого-то молодого врача, попросил его поехать со мной, и он согласился. Но проявил заносчивость и высокомерие и заявил, что у него есть более важные дела.

Женевьева закусила губу.

— Я надеюсь, что он приедет. Скорее бы.

Доктор появился только после обеда. Девочка больше не осмеливалась говорить о возвращении в Париж. Она понимала, что Рахиль очень больна. Жюль и Женевьева слишком волновались из-за Рахили, чтобы уделять внимание еще и ей.

Когда они услышали, что прибыл врач, о чем возвестил лай собаки, Женевьева повернулась к девочке и попросила ее побыстрее спрятаться в подвале. Она объяснила, что этого врача они не знают, потому что раньше всегда обращались к другому. Поэтому лучше принять меры предосторожности.

Девочка подняла крышку в полу, скрывающую ход в подвал, и скользнула вниз. Она сидела в темноте, прислушиваясь к каждому слову, долетавшему до нее сверху. Она не могла видеть лица врача, но его голос ей не понравился — он был резким, скрипучим и гнусавым. Он все время спрашивал, откуда взялась Рахиль и где они ее нашли. Он проявил настойчивость и упрямство. Но Жюль отвечал ему спокойно и рассудительно. Он сказал, что Рахиль была дочерью соседа, который на пару дней уехал в Париж.

Но по тону врача девочка заключила, что он не поверил ни единому слову Жюля. Он рассмеялся очень неприятным смехом. А потом принялся рассуждать о законе и порядке. О marechal Petain и новом видении Франции. О том, что подумают в Kommandatur[43] об этой темноволосой, худенькой маленькой девочке.

Наконец она услышала, как с грохотом захлопнулась входная дверь.

Потом до нее донесся голос Жюля. Похоже, он был не на шутку испуган и потрясен.

— Женевьева, — сказал он, — что же мы наделали!

___

— Я хотела бы спросить вас кое о чем, месье Леви. Это не имеет никакого отношения к моей статье.

Он взглянул на меня, а потом вернулся к своему креслу и опустился в него.

— Разумеется. Спрашивайте.

Я подалась вперед, наклонившись над столом.

— Если я дам вам точный адрес, не могли бы вы помочь мне узнать, что сталось с одной семьей? Их арестовали шестнадцатого июля сорок второго года.

— Семья, прошедшая ужасы «Вель д'Ив», — заметил он.

— Да, — ответила я. — Для меня это очень важно.

Он взглянул в мое усталое лицо. На мои припухшие глаза. Появилось ощущение, что он читает мои мысли, видит меня насквозь. Видит боль и печаль, которые я ношу в себе, видит то, что я узнала о своей квартире. Видит все, что со мной произошло нынче утром, видит мои чувства и переживания. Я сидела перед ним и ждала, что он скажет.

— В течение последних сорока лет, мисс Джермонд, я пытался разыскать следы всех евреев, высланных из этой страны в период с сорок первого по сорок четвертый годы. Это долгий и болезненный процесс. Но необходимый. Да, я могу рассказать вам об этой семье. Все данные находятся в компьютере, прямо здесь, у меня в офисе. Но не могли бы вы сказать, зачем вам это нужно? Почему вы хотите узнать именно об этой семье? Что это — природное и вполне объяснимое любопытство журналиста или что-то еще?

Я почувствовала, что у меня начали гореть щеки.

— Это личное, — ответила я. — И мне нелегко объяснить свой интерес.

— Попробуйте, — предложил он.

Я заколебалась, но потом все-таки рассказала ему о квартире на рю де Сантонь. О том, что говорила Mame. О том, что сказал мне свекор. И наконец, разговорившись, я поведала ему о том, что просто не могу забыть об этой еврейской семье. Что все время думаю о том, кем они были и что с ними стало впоследствии. Он молча слушал, время от времени кивая головой. Наконец сказал:

— Иногда, мисс Джермонд, вспоминать прошлое не так-то легко. Оно может таить в себе неприятные сюрпризы. Правда тяжелее неведения.

Я кивнула, соглашаясь с ним.

— Я понимаю, — сказала я. — Но я все равно должна знать.

Он, не мигая, долго смотрел на меня.

— Я назову вам имена тех, кто жил в этой квартире. Но только для вас. Не для вашего журнала. Вы можете пообещать мне это?

— Да, — пробормотала я, пораженная его торжественным и мрачным тоном.

Франк Леви повернулся к компьютеру.

— Пожалуйста, назовите адрес.

Я дала ему адрес.

Пальцы его забегали по клавиатуре. Компьютер негромко загудел. Я почувствовала, что сердце замерло у меня в груди. Потом тихонько засвистел принтер и выплюнул лист бумаги. Франк Леви, не говоря ни слова, протянул его мне. Я прочитала:

Дом 26, рю де Сантонь, Париж 75003 СТАРЖИНСКИ

• Владислав, родился в 1910 году в Варшаве. Арестован 16 июля 1942 года. Мастерская на рю де Бретань. «Вель д'Ив». Бюн-ла-Роланд. Конвой номер 15, 5 августа 1942 года.

• Ривка, родилась в 1912 году в Окуневе. Арестована 16 июля 1942 года. Мастерская на рю де Бретань. «Вель д'Ив». Бюн-ла-Роланд. Конвой номер 15, 5 августа 1942 года.

• Сара, родилась в Париже, в 12 arrondissement, в 1932 году. Арестована 16 июля 1942 года. Мастерская на рю де Бретань. «Вель д'Ив». Бюн-ла-Роланд.

42

Малышка.

43

Комендатура.