Рапсодия: Дитя крови - Хэйдон Элизабет - Страница 141

— Мама!

Ее мать продолжала улыбаться, даже превращаясь в пепел. Наконец осталось только пламя.

— Твоя семья погибла в огне, Эмми.

— Мама!

— Огонь силен. Но звездный огонь рожден прежде всех стихий. Он — самая могущественная стихия! Воспользуйся звездным огнем, чтобы очистить себя и мир от ненависти, овладевшей нами. Тогда я смогу обрести покой до нашей следующей встречи.

— Мама, нет! Пожалуйста, вернись!

— Дело не в том, что он есть, — дело в том, что на нем надето.

— Рапс?!

— Нет, — простонала Рапсодия, протягивая руки в темноту, отчаянно цепляясь за уходящий сон. — Мама!!!

— Рапс, с тобой все в порядке?

Рапсодия села на кровати, вытирая рукавом ночной рубашки льющиеся по лицу слезы. В дверном проеме выделялся силуэт Джо, отбрасывающий длинную тень.

— Да, — быстро ответила Рапсодия. — Извини, милая! Кажется, я тебя разбудила?

Джо вошла в спальню, присела на кровать и обняла Рапсодию:

— Нет, меня разбудил Грунтор. Ты нужна им внизу, в больнице.

57

ЦЕЛИТЕЛЬНИЦЫ-БОЛГИ продолжали приносить раненых, когда появилась Рапсодия вместе со своей медицинской сумкой. Она даже не стала переодевать ночную рубашку и перевязывать рассыпавшиеся по плечам волосы. Грунтор как раз укладывал одного из солдат на койку.

— Грунтор, с тобой все в порядке? Что случилось? Сержант снял с несчастного кожаный нагрудник, под которым оказалась ужасная рана от горла до пояса.

— Ой в порядке, дорогая, но Уарти сильно пострадал. — Грунтор был встревожен.

Они быстро поменялись местами, и Рапсодия раскрыла свою сумку. У них уже выработался определенный порядок действий, и они работали на удивление слаженно. Однако никогда еще не было такого количества раненых.

— Чистый компресс и зимолюбку, пожалуйста, — сказала Рапсодия Кринсел — повивальной бабке. Та молча кивнула и исчезла.

Грунтор помрачнел еще сильнее. Он узнал лекарственное растение, которое применялось для облегчения боли умирающим.

— Значит, ему конец, герцогиня? Рапсодия печально улыбнулась своему другу.

— Боюсь, что да, Грунтор. У него повреждено сердце. — Она взяла ткань, которую принесла повивальная бабка, и приложила ее к груди солдата, чтобы остановить кровотечение. — Нужно устроить его поудобнее, пока мы будем помогать остальным.

— Первая Женщина! — прошептал раненый болг. Рапсодия погладила его по лицу:

— Я здесь.

— Это Огненный Глаз и его клан.

Глаза Рапсодии наполнились сочувствием, хотя она не поняла, о чем говорил болг.

— Отдыхай, — тихо сказала она.

Умирающий быстро заморгал, стараясь сфокусировать взгляд на ее лице.

— Огненный Глаз… так зовут его болги… но его настоящее имя… Салтар.

Она взяла зимолюбку у Кринсел.

— Я расскажу королю.

— Первая… Женщина…

Она приложила растение к ране.

— Да? — тихонько проговорила она, видя, как жизнь покидает болга.

— Будто… восход солнца… вы. — Глаза раненого остекленели.

У Рапсодии перехватило горло, она наклонилась, поцеловала потный лоб, почувствовав, как разглаживаются на нем морщины. И начала тихонько напевать лиринскую Песнь Ухода, которую поют у погребального костра, чтобы облегчить разрыв с землей и путешествие к свету.

Однако оглушительный шум и крики прервали песню. В палату вносили все новых и новых раненых. Казалось, им не будет конца.

— О боги! — воскликнула Рапсодия.

Их были сотни, кровь ручьями лилась на пол, жуткий запах горелой плоти наполнил воздух. Рапсодия соскочила с койки и устремилась к центру зала.

Акмед стоял в коридоре, отдавая приказы тем солдатам, которые еще держались на ногах. Они распределяли раненых по степени тяжести ран. Умерших тут же уносили прочь.

Рапсодия положила руку раненого солдата себе на плечо и повела туда, где было свободнее и потише, знаком подозвав на помощь Грунтора.

— Что произошло? — спросила она, сняв с раненого болга доспехи. И заметно вздрогнула, когда увидела, какое ранение он получил.

— У нас были обыкновенные маневры, — ответил великан, накладывая жгут на ногу болга.

— Да, я вижу…

— Ой говорит серьезно, герцогиня, — резко ответил Грунтор. — Все как обычно: новобранцы впереди, опытные солдаты за ними. Мы углубились в Скрытое Королевство. Уарти и Ринграм взяли небольшой отряд и пошли на разведку. Видела бы ты тех, кого мы не принесли обратно! Раненых совсем немного.

Рапсодия сокрушенно покачала головой, продолжая накладывать повязку.

— Рапздии!

Певица подняла голову. Увидела дрожащую Кринсел. И оцепенела: Кринсел, одна из самых суровых и крепких повивальных бабок, никогда раньше открыто не проявляла своих чувств. Теперь она была охвачена паникой.

Рапсодия быстро поднялась на ноги и крепко сжала руку Кринсел.

— Пойдем.

Рапсодия и Грунтор последовали за нею, переступая через тела раненых и умерших.

Кринсел подвела их к группе солдат, лежащих в углу зала. Запах горелой плоти сводил с ума, и Рапсодии пришлось закрыть лицо, чтобы защитить легкие от чудовищной вони.

У каждой жертвы имелись глубокие рваные раны, покрывающие грудь, живот и лицо. Глаза Рапсодии широко раскрылись.

— Акмед! — крикнула она, наклоняясь к раненым, чтобы проверить, бьются ли их сердца.

Лишь один из них продолжал отчаянно цепляться за жизнь.

Король мгновенно оказался рядом. Грунтор переворачивал тела, внимательно рассматривая их.

Рапсодия осторожно смочила рану единственного болга, который был еще жив, настоем тимьяна и очищенной водой. Рана была широкой и глубокой, но ее края не кровоточили. Казалось, ее прижигали острым раскаленным железом. Она до сих пор дымилась.

Акмед присел рядом с Рапсодией.

— Что ты об этом думаешь?

— Не знаю. Раны, нанесенные Звездным Горном, имели похожий вид, — ответила девушка, продолжая накладывать повязку.

Болг застонал, и она убрала руки.

— Только они были более глубокими и не такими широкими, — уточнил Акмед.

— Вроде как удары когтей, — сказал Грунтор. Рапсодия посмотрела на Кринсел: казалось, еще немного, и та упадет в обморок.

— Кринсел, что это такое? Ты знаешь, как и чем нанесены удары?

Женщина-болг кивнула, судорожно сжав кулаки:

— Это Призрак. Призрак Огненного Глаза.

Только к вечеру следующего дня Рапсодия ушла из больницы. Тела погибших отнесли к склепу возле большой кузницы. За эти часы удалось разместить всех раненых, обработать и перевязать их раны. Целительницы и повивальные бабки бесшумно сновали среди жертв сражения, ухаживая за ними ничуть не хуже, чем филиды в лечебнице Каддира.

Джо не расставалась с Грунтором, который отказался оставить своих раненых солдат. В глазах могучего фирболга появилось выражение, которое Певице уже приходилось видеть раньше, в старом мире. Только теперь старого сержанта охватили гораздо более сильные чувства. Рапсодия пыталась утешить его, но ничего не вышло: великан все больше мрачнел и уходил в себя. Наконец она пришла к выводу, что ему необходимо побыть одному, и ушла, попросив Джо присмотреть за ним.

И хотя больше всего на свете ей хотелось оказаться в горячей ванне, Рапсодия направилась прямиком к туннелю, ведущему в Проклятую Пустошь.

Приближалась ночь. Темнота атаковала бледное небо, заляпанное алыми ладонями заката. Клубящиеся облака по широкой спирали уходили к горизонту, зеркально отображая беспорядок, воцарившийся на земле за прошедший день. Рапсодия механически пропела свои вечерние молитвы, не находя утешения в знакомом ритуале.

Она нашла Акмеда там, где и ожидала, — у входа в туннель, возле каньона и Пустоши, в том самом месте, где он впервые обратился к своим подданным. Его ноги свисали над пустотой, уходящей на тысячу футов вниз, а взгляд был устремлен вдаль.

Рапсодия молча села рядом, глядя в наступающую темноту. Они вместе смотрели, как солнце зашло за край мира, словно ему было стыдно задерживаться в небе хотя бы на мгновение дольше предписанного. С наступлением тьмы поднялся холодный ветер, разметал волосы Рапсодии, завыл и застонал в каньоне.