Реквием по солнцу - Хэйдон Элизабет - Страница 75

— Я поклялась, что в моем сердце не будет места другому мужчине, пока не наступит конец нашему миру, — спокойно ответила Рапсодия. — Я никогда не говорила, будто люблю тебя, я лишь сказала, что не буду любить других мужчин. Должна тебе напомнить, тот мир действительно прекратил свое существование в результате ужасной катастрофы. Я не могла обмануть тебя, потому что в противном случае ты намеревался изнасиловать и убить ребенка. Запомни, я тебе не солгала. Так что можешь засунуть свои оскорбленные чувства куда тебе больше нравится.

Тело сенешаля напряглось, как струна, на лице появилась решимость.

— Схватите ее, — вновь приказал он своим солдатам. — Скоро мы узнаем, чьи чувства оскорблены и кто не испытывает угрызений совести.

Фергус с тревогой смотрел на распространяющийся во все стороны огонь.

— Милорд, мы должны вернуться на корабль, — негромко проговорил он, глядя на вздымающиеся к небу языки пламени и клубящийся над лесом черный дым. — Большая часть наших солдат убита, а Куинн предупреждал, что это священный лес. Скоро здесь соберутся лесники и жрецы, чтобы заняться тушением пожара.

«Больше пламени, — приказал демон. — С женщиной разберешься позже».

Сенешаль прижал руку ко лбу, стараясь заставить голос замолчать, но дух ф'дора был слишком возбужден, чтобы остановиться на достигнутом.

«Пусть все горит! Больше пламени! »

— Тогда разоружите ее, — злобно прошипел сенешаль Фергусу. — Свяжите ей руки, и я за волосы притащу ее на мыс.

Фергус и трое других солдат, вооруженных мечами, начали медленно кружить вокруг Рапсодии.

— Положите оружие на землю, леди, — успокаивающе проговорил Фергус. — Этот меч слишком велик для вас. Вы можете пораниться. Мы не сделаем вам ничего плохого.

В ответ Рапсодия лишь еще выше подняла меч, продолжая крепко сжимать его рукоять. Она вспомнила совет Акмеда, данный ей много лет назад глубоко под землей, когда Грунтор начал ее учить обращению с оружием:

«Во-первых, как бы ты ни взяла меч в первые минуты, измени хватку, не считай оружие данностью. Во-вторых, — и это гораздо важнее — опусти подбородок. Ты должна быть готова получить ранение, а значит, будет лучше, если ты увидишь, с какой стороны тебя атакует враг».

Она глубоко вздохнула, стараясь скрыть, что ее зрение не дает ей точного представления о местонахождении врагов, и поудобнее перехватила рукоять меча.

«Ты тратишь слишком много времени на то, чтобы избежать боли. Твоя задача состоит в том, чтобы сделать ее минимальной и постараться держаться подальше от ее источника — иными словами, неприятеля, который может тебя убить. Если бы Грунтор сражался по-настоящему, ты умерла бы после первого же удара. Тебе следует осознать, что ты можешь быть ранена, и приготовиться отплатить врагу — только в десять раз сильнее. Учись ненавидеть, это поможет тебе остаться в живых».

Рапсодия услышала свой собственный голос, наивный, полный невинности, прозвучавший в бесконечной темноте узкого прохода под корнями Дерева Мира:

«Лучше умереть, чем так жить».

«Ну, если ты так относишься к жизни, тогда тебе не о чем беспокоиться — долго ты не протянешь».

«Нет, — подумала Рапсодия, и ее воля затвердела, как сталь в плавильнях Илорка. — Нет, мне есть за что бороться, я слишком многое должна защищать».

Она прищурилась, и в ее душе поднялась ненависть — справедливое негодование женщины, которую так долго унижали, матери, чей нерожденный ребенок находится в опасности, и королевы, чей друг и защитник лежит без сознания рядом с ней в горящем лесу.

«Сейчас мне будет больно, — как-то отстраненно отметила она, но эта мысль не вызвала у нее страха. — Наверное, я потерплю поражение. Нужно защищать живот и выжидать подходящий момент для атаки».

Солдаты медленно приближались.

«Но я постараюсь прикончить как можно больше этих гадов, — подумала она, переводя взгляд с наступающих врагов на Майкла, который с нарастающим нетерпением наблюдал за происходящим. — И я не позволю тебе заполучить меня еще раз, грязный приспешник демона. Во всяком случае, пока я жива».

В голове прозвучал голос Элендры, ее лиринской наставницы, предыдущей владелицы Звездного Горна:

«Ты и в самом деле получила отличную начальную подготовку, но я научу тебя сражаться так, как принято у нашего народа».

«Вы полагаете, что лирины более умелые воины, чем фирболги?»

«Да, по крайней мере когда речь идет о мастерстве. Болги могучие, сильные и неповоротливые, а лирины маленькие, быстрые и слабые. Конечно, у обоих народов встречаются исключения, но у каждого свой собственный стиль ведения боя. Ты слишком рассчитываешь на силу и недостаточно внимания уделяешь хитрости и быстроте. И, уж не обижайся, масса у тебя неподходящая для того, чтобы сражаться как дикарь».

Рапсодия медленно опустила клинок.

Его острие находилось всего в нескольких сантиметрах от земли, и тогда стоявший у нее за спиной солдат решил броситься вперед, намереваясь ударить ее плоской частью клинка по затылку, в то время как остальные продолжали медленно приближаться.

Рапсодия до самого последнего мгновения не подавала виду, что разгадала намерения противника.

Затем она стремительно развернулась, нырнула вниз и быстрым ударом подсекла колени солдата.

Тут же брызнул фонтан крови, окативший ее одежду и лицо. Мощный порыв ветра сбил ее с ног, шестеро оставшихся солдат Майкла бросились на нее, стараясь отобрать меч и разрывая одежду. Она сжалась в комок, защищая живот и не обращая внимания на боль от ударов.

«Сохрани моего ребенка, — обратила она безмолвную молитву к Единому Богу, стараясь не стонать от жестоких пинков, которыми награждали ее озверевшие солдаты. — Если я выживу, сохрани моего ребенка».

Казалось, прошла вечность, но на самом деле — всего несколько мгновений.

Рапсодия лежала на тлеющей траве, разбитое в нескольких местах лицо кровоточило. Она чувствовала, что Майкл почти не контролирует себя и жар вокруг нее становится все сильнее.

Он подошел к ней. Рапсодия слышала его шаги и собрала всю свою волю, пытаясь бороться с раздиравшим ее страхом. Солдаты быстро связали ее, а Майкл схватил за веревки и рывком поднял на ноги.

Возвышаясь над маленькой, хрупкой женщиной, он смотрел ей в лицо, испытывая наслаждение от своей победы, и в его глазах горел жестокий голубой свет. Именно в это мгновение Рапсодия почувствовала, что смотрит в Подземные Палаты, где на протяжении многих тысячелетий была заперта плененная раса демонов.

Затем его губы крепко прижались к ее рту, отвратительные губы, обжигающие кислотным огнем.

Рапсодия мучительно задрожала: на нее нахлынули ужасные воспоминания, вырвавшиеся из темниц памяти. У нее невольно вырвался громкий стон.

Майкл отступил назад и уставился на нее, неправильно истолковав ее намерения. Взяв ее лицо руками, он прижался к ней всем своим скелетоподобным телом, но жесткие мускулы показались Рапсодии мертвыми.

— Попробуй меня укусить, и ты лишишься всех своих зубов, — спокойно проговорил он и провел руками по ее золотым волосам, сбросив на землю ленту, которой они были перевязаны. — Если учесть, как я намерен использовать твой рот, зубы мне ни к чему.

И он просунул язык ей в рот, перекрыв ей дыхание.

Рапсодия попыталась отделить свой разум от тела, как когда-то умела, но отвращение было слишком сильным, мерзкое зловоние, испускаемое разгоряченной кожей Майкла, и его растущее возбуждение мешали ей сосредоточиться. Содержимое ее желудка взбунтовалось, и ее вырвало. Не ожидавший такого поворота Майкл отступил на два шага и с отвращением покачал головой.

Рапсодию еще продолжало тошнить, когда он подошел к ней и ударил по лицу с такой силой, что она упала на спину.

— Шлюха! — заорал он хриплым от интонаций демона голосом. — Жалкая, похотливая шлюха! Не сомневаюсь, что ты терпела все ласки своего мужа, а я, значит, вызываю у тебя отвращение?

Он наклонился, чтобы поднять ее на ноги, но его вновь позвал Фергус: