Игра на вылет - Ильин Андрей - Страница 86

Мой примитивно-лобовой план, столь успешно сработавший на его подчиненном, здесь приказал долго жить. Не мог я ухватить Координатора за лацканы пиджака и, поколачивая натренированным на манекенах лбом по лицу (потому и план лобовой), справляться о его теневой деятельности. Потому что до лацканов дотянуться не мог.

Мог бы я его пристрелить откуда-нибудь издалека, но чего бы я этим добился? Мертвые уст не раскрывают и показаний не дают.

Единственной возможностью разжиться требуемой мне информацией было подвести к объекту «жука». Только для того, чтобы подвести, — надо к нему приблизиться. А как? Клиенты подобного ранга в городском транспорте, где в толкучке нетрудно запустить за воротник облюбованного гражданина не то что «жука», а целого слона, не ездят. Такси не вызывают. По вечерним улицам не бродят. Они вообще в одиночку не живут. У них даже возле постели горячо любимой супруги охранный пост оборудован. У них даже в туалете за унитазом взвод телохранителей хоронится в полном боевом облачении.

Ну ты скажешь — взвод!

Ну не взвод. Ну не за унитазом. Но все равно, без присмотра вверенное им тело охрана не оставляет.

Так уж не оставляет? Нигде и никогда?

Вот за этот вопрос я и зацепился.

А действительно, где объект бывает один? Где хватка телохранителей ослабевает?

Конечно, дома, в кругу семьи, на супружеском лохе. Наверное, в ванне и прилежащих помещениях. А еще? В гостях у престарелой мамаши? В кабинете вышестоящего начальника? В сауне? В больнице? На рыбалке? В объятиях любовницы?

Где еще? Да где угодно.

Нет, так, методом тыка, действовать негоже. Необходима система. Я должен обложить объект со всех сторон. Только так я могу отыскать потайную щелку, ведущую к нему.

Я взял большой лист бумаги и стал вписывать в него все подряд места, где может бывать современный человек. Все, которые только приходили в голову. Раковина на кухне, крыльцо, почтовый ящик, салон автомобиля, кладбище, вестибюль родного учреждения, школа, операционная, плях, театр, купе поезда, бассейн, церковь, стадион... И еще по меньшей мере пять тысяч пунктов. До самых безумных. Я трудился почти целый рабочий день. Я исписал лист с двух сторон и еще три таких же листа. Я даже не предполагал, что обыкновенный человек завязан на такое количество помещений. Я думал, он живет только в квартире и на службе. Я с ужасом смотрел на исписанные листы. А потом стал вычеркивать отдельные пункты.

Служба: крыльцо, вестибюль, коридор, кабинет, туалет... Мимо. Здесь его охраняют как нигде.

Дом.

Дорога.

Квартира любовницы.

Дома родственников и друзей.

Зрелищные и спортивные учреждения.

Вышестоящие кабинеты.

Сауны, бассейны, тренировочные залы, корты...

Профилактории, больницы.

Больницы...

Например, больницы.

На операционный стол его в сопровождении телохранителей, конечно, не потащат. В реанимацию тоже. Публичную клизму в присутствии вооруженных соглядатаев ставить не станут. Это дело интимное. В родильное отделение к жене в полном охранном составе не пустят.

Это уже ближе. Больница — учреждение стерильное. В больницу со своим уставом так просто не вломишься.

Вопрос: как угадать, когда он надумает в реанимацию ложиться? С помощью хиромантии? По линии жизни на ладони?

А если не так трагически? Если без тяжких телесных повреждений? В какие еще кабинеты захаживают наши власть предержащие руководители? Терапевтические? Ухо-горло-нос? Кожно-венерологические? Стоматологические?

Стоматологические — точно! И много чаще других. Кариес штука не редкая. Это не какой-нибудь инфаркт или сифилис. Сердце ну или там другие органы, на которых болезнь вызревает в человеческом организме, пребывают в единственном числе, а зубов — тридцать две штуки. Соответственно вероятность приболеть ими в тридцать два раза выше!

Стоматология — вот ключ к решению проблемы! В зубосверлильном кресле клиента брать надо! И никак иначе!

Поликлинику, где практиковали подобных высокопоставленных больных, найти труда не составило. Не районная поликлиника. Не одна из многих. Посмотреть па карточку больного не без помощи мужского обаяния и мелких, на крупную сумму, подарков тоже удалось. Чуть сложнее дело обстояло с лечащими врачами. Всякий мне не подходил. Мне врач с положением нужен был. И с червоточинкой.

Пирамида положений определилась быстро. Всего-то надо было по коридорам пройтись. Заведующий отделением, первый заместитель, второй заместитель и пр. С червоточинкой предстояло повозиться. Пороки в отличие от должностей на табличках подле дверей не вывешивают.

Пришлось скоротечно влюбляться. Пришлось заводить романы с медсестринским составом поликлиники. Сестры немало чего интересного могут порассказать про своих старших коллег. Если, конечно, доверяют собеседнику.

От медсестер я перешел к замам по материально-техническому снабжению. Далее — к бухгалтерам. Это только кажется, что чем элитарнее учреждение, тем оно благополучнее в смысле злоупотреблений. Как раз наоборот. Приближенность к высокому начальству, ощущение вседозволенности развращают. И потом в этих учреждениях, в отличие от обычных, назначенных для простых смертных, действительно есть что воровать. Быть у воды да не напиться? Рассказывайте мне!

Закончив со служебной деятельностью, я перешел к личной и окололичной жизни. Тоже, кстати, небезынтересной.

Потом к хобби, привычкам, привязанностям и другим порокам.

Потом к ближним и дальним родственникам.

Потом к тайным устремлениям.

Нет, я бы у таких врачей предпочел не лечиться. Здоровье дороже престижа. Мелочиться я не стал и занялся сразу главврачом. Оно и понятно — чем выше сидишь, тем больше следишь. Пороки — это лишь продолжение возможностей.

Ссылаясь на больные зубы, полумифических знакомых и перегруженный чуждыми дензнаками кошелек, я быстро договорился о неофициальном приеме. Закрытые учреждения — это миф для безденежных простаков. Если вы имеете пару кочанов недозревшей, в смысле зеленой, «капусты», вы можете не то что пломбу, даже сердце на другое поменять. Даже свое хорошее — на чужое плохое. Если вам так хочется.