Универсальный солдатик - Ильин Андрей - Страница 21

— Мы уже несколько раз обсуждали этот вопрос, — напомнил товарищ Павел, — но никак не могли прийти к единому мнению. Так вот, мне кажется, что теперь такая возможность представилась.

Все переглянулись. Они помнили о неудачных попытках решить судьбу предателей движения, но не понимали, куда товарищ Павел клонит.

— Мне кажется, с ними может разобраться Иванов. А потом, когда он сделает свое дело, мы приведем в исполнение предыдущее наше решение.

Предложение было заманчивое — наказать отступников и при этом остаться в стороне.

— Но это же наши товарищи.!. — не очень уверенно напомнил кто-то.

— Тем более! — жестко ответил товарищ Павел. — Отпуская с миром предателей, мы порождаем новые предательства. Безнаказанность развращает. Остановить вырожденцев может только страх! Пострадают несколько — задумаются все!

— Но ведь далеко не каждый из них враг. Кто-то заблуждается.

— Лес рубят — щепки летят! — напомнил товарищ Павел известное изречение одного из партийных вождей. — Ставлю вопрос на голосование. Кто за предложенные меры?

Все потянули руки вверх.

— Принято единогласно.

— Я возражаю! — категорически против высказался товарищ Андрей. — Ему нельзя давать в руки оружие. Он перестреляет своих. Или перестреляет пол Парижа!

— Это верно, — загалдели все.

— А никто ему не собирается давать оружие, — успокоил товарищей по партии Павел.

— Что же он, голыми руками? — удивился кто-то.

— Нет, просто работу будет исполнять не он. Но думать все будут на него.

— Зачем такие сложности? — спросил товарищ Семен.

— Затем, что его участие в акции не вызовет сомнений. Он известный специалист по этой части, да и здесь успел отличиться. Он идеальный кандидат.

— А если они не поверят?

— Просто так, может, и не поверят, а уликам поверят. Если это не сделает он и теперь, это все равно придется делать после, но уже нам.

Этот довод был решающий. Кандидатура Иванова позволяла надежно спрятать концы в воду. Слишком одиозной была его фигура... А тут еще убитый полицейский... Теперь власти поверят во все что угодно, даже в то, что это именно он развязал Вторую мировую войну.

Иванова упускать было нельзя! Когда еще в Париж занесет киллера с таким послужным списком...

— Я — за, — поднял руку товарищ Семен.

— Я — тоже...

Решение было принято единогласно. И фактически было принято единолично. Товарищем Павлом.

Да бог с ними, с предателями, размышлял он про себя. Не в них дело! Чистка всколыхнет ряды. Преданных — сплотит, сомневающихся — укрепит, отступников — напугает. Партия только тогда партия, когда способна себя защищать. Когда умеет не только болтать, но и карать! А если нет — то это кружок кройки и шитья. Объединение по интересам...

Компартии нужна новая, молодая кровь! Нужна драка! Партия, оставшись без живого дела, разлагается и умирает, как человек, лишенный движения.

А эти... С этими пора расставаться. Состарились его товарищи по партии. Разжирели на капиталистических харчах. Размякли. Живому делу предпочитают заседания, голосования и президиумы. Привыкли тихо жить на проценты с капиталов... Еще немного, и партия окончательно захиреет, сползет на социал-демократические позиции. Или того хуже — выродится в интернат для престарелых.

Нужно все ломать... Искать новые формы... Новых людей...

А эти все, эти спеклись. Этих можно в расчет не брать...

Глава 21

Убийство пяти неизвестных мужчин и полицейского в самом центре Парижа имело широкий резонанс в прессе и умах обывателей.

— Кошмар... Пять трупов!.. Что творится!.. Куда мы идем!.. — судачили в уличных кафешках горожане.

— Помяните мое слово — это боши!

— Почему боши?

— Потому что все беды от них...

На первых полосах газет были опубликованы фотографии с места происшествия. В полноцветных изданиях в фотографиях доминировал красный цвет. Его было так много, что страницы казались липкими на ощупь.

— Неужели Париж становится новым Чикаго? — восторженно вопрошали журналисты. — Пять трупов и один полицейский! Это на один труп больше, чем два месяца назад в Лионе и на два больше, чем две недели назад в Марселе! Это новый рекорд года!..

Пьер Эжени с раздражением отбросил газету.

Ну все, теперь покоя не будет...

Зазуммерил телефон. Пьер поднял трубку.

— Да, — сказал он. — Нет, вы ошиблись, это не полиция. Это кафешантан.

И бросил трубку радиотелефона на базу.

— Репортеры? — поинтересовался напарник.

Пьер кивнул.

Телефон зазвонил снова.

— Да.

— Мы бы хотели у вас узнать подробности убийства...

Пьер вдавил кнопку отбоя в трубку. И стал быстро собираться.

— Разбирайся с ними сам, — кивнул он на телефон. — Я к патологоанатомам.

И выходя, услышал, как напарник отвечает на очередной звонок.

— Нет месье, это давно уже не номер полиции. Это частный номер. Но вы обязательно познакомитесь с полицией, если еще раз сюда позвоните...

У патологоанатомов на столах тоже лежали газеты, с перегнутых страниц которых на серый казенный потолок полицейского участка пялились мертвыми глазами филеры Юрия Антоновича.

— Ты насчет них? — показали анатомы глазами на газеты.

Вообще-то нет, вообще-то Пьер пришел сюда спрятаться от назойливых репортеров.

— Ну конечно! — ответил он.

— Тогда пошли...

Трупы лежали в холодильнике, каждый в своем боксе. Патологоанатом стал выдвигать полки, как каталожные ящики.

— Значит, дело обстоит так... Потерпевший под номером...

Сдернул с большого пальца ноги покойника пластиковую бирку, прочитал.

— ...под номером один скончался от пулевых ранений в голову, грудь и брюшную полость...

Что в голову, грудь и живот, было очевидно еще там, на месте. Первым номером был труп, который нашли возле калитки и который был буквально изрешечен пулями.

— ...почти все выстрелы были произведены с расстояния один-два метра... То есть практически в упор.

— ...из оружия тридцать восьмого калибра...

— Из какого оружия? — спросил Пьер.

— Если судить по характеру ранений, то, скорее всего, из пистолетов. Из трех пистолетов...

То есть убийц было как минимум трое. Вначале они пристрелили того мужика у калитки, потом четверых во дворе... — быстро прикинул Пьер.

— Труп номер два. Пулевое ранение в голову...

— Труп номер три... Пулевое ранение в голову...

— Номер четыре... Пулевое ранение в голову...

— Что, у всех в голову? — удивился Пьер.

— У всех, — подтвердил патологоанатом. — Пули попали сюда, сюда и сюда, — ткнул указательным пальцем себе в голову. — Других ран не было.

— А пуль много было? — спросил Пьер.

— По одной. По одной пуле сюда, сюда и сюда, — вновь показал эксперт.

Оправдывались худшие подозрения Пьера.

— То есть вы хотите сказать, что стрелял один человек?

— Ничего я не хочу сказать. Я хочу сказать то, что сказал, — что эти пятеро умерли от огнестрельных ранений в голову. А кто стрелял, в кого стрелял и зачем стрелял — это вам разбираться...

— Где пули?

— Переданы на баллистическую экспертизу...

В лаборатории баллистики Пьеру продемонстрировали деформированные, со смятыми и расплющенными носиками пули, извлеченные из тел жертв.

— Эти пули отстреляны из разного оружия, — отложил баллист пули, доставшиеся телохранителю Иванова. — А эти — из второго, третьего, четвертого, пятого и шестого трупа, выпущены из одного пистолета. Вот из этого, — показал эксперт пистолет, найденный вблизи места преступления.

— Вы уверены? — на всякий случай переспросил Пьер.

— Характерная деформация пуль, специфический накол капсюля, царапины на гильзах... Сомнений быть не может.

Первоначальная версия насчет нескольких стрелков рассыпалась окончательно. Стрелков было не трое и не четверо, стрелок был один, причем очень хороший стрелок, раз четырьмя выстрелами продырявил четыре головы.