Законы исчезновения - Иванов Борис Федорович - Страница 110

Николай почувствовал это и присел рядом:

— Тяжело? — сочувственно бросил он.

Тальбот понял его не сразу. Потом рассеянно кивнул.

— Да. Мне... Мне надо уйти отсюда. Из этого кошмара. Уйти и забыть обо всем, что было здесь со мной.

Николай вздохнул.

— Относительно того, чтобы забыть... Это у вас может получиться. А вот выбраться из этих мест... Куда? Я вот сейчас начинаю понимать Эйба...

— Кого?

— Вы его не знаете, — махнул рукой Чудин. — Одним словом, я вот теперь задумался... О том, как мне жилось — там... Точнее, не как мне жилось, а как я жил. Это ведь разные вещи. Так?

Тальбот молчал, скосившись на него. Потом мрачно буркнул:

— Все мы начинали с этого искушения. С мысли о том, что нам возвращаться некуда. И незачем.

Но Николай теперь почти не слушал его.

— Так чего же мне туда, назад, рваться?.. — уже сам себя спросил Николай. — Где Шега останется, там и я с ним... В конце концов мы с ним вроде как родные...

Он повернулся и стал пристально смотреть в сторону недалекого леса.

А там, в пронизанном холодным ветром лесу, на тропке, идущей берегом, продолжался тяжелый, лишь двоим — Русу и Элу — понятный разговор давно разлученных братьев. Впрочем, он уже подходил к концу, разговор этот.

— Ты напрасно спрашиваешь меня... — говорил Эл, глядя вдаль — в свинцовую гладь, которую морщил холодный ветер и рябила редкая морось дождя. — Напрасно спрашиваешь, почему я не могу принять твоего предложения. Да, я знаю, что если Заклятие будет снято с меня, то будет снята и вина за все то, что я совершил не по своей воле. Только кто, кроме очень узкого круга посвященных, поверит этому? Впрочем, дело даже не в этом. У меня были бы причины «за» и «против» того, что ты предлагаешь мне, Эл, если бы мне приходилось выбирать. Но выбора у меня как раз и нет...

Он подхватил и подбросил на руке крошечный голыш, попавшийся на тропинке под ногами. Потом швырнул его по-над гладью воды и некоторое время следил, как тот отлетает от нее, оставляя следы — «блинчики». Когда-то они с Русом соревновались — кто больше таких «блинчиков» успеет «испечь» с одного броска. Они взглянули друг на друга и улыбнулись — понимающе и грустно.

Лес вокруг был зыбок, пелена моросящего дождя лишала его реальности. Среди голых, черных стволов, в нагромождениях мертвых корней поваленных деревьев, в обломанных колоннах сумеречно-темных пней, в причудливо изъеденных морем обломках скал и вылизанных прибоем камнях вдоль берега — во всем этом чудились призрачные фигуры, усколь зающие соглядатаи странной беседы.

Эл улыбнулся еще раз — тому мальчишке, которого по правилам идущей войны ему давно надлежало бы уничтожить.

Мальчишка следовал за братьями на расстоянии, позволявшем ему слышать обрывки их негромкой беседы. Но то ли из деликатности, то ли по причине непонятности для него этой беседы он был больше занят рассматриванием деревьев, морских птиц, самого моря, туманного горизонта вдалеке. А вот сейчас присел на корточки и тоже занялся пусканием «блинчиков». Он оторвал глаза от воды как раз тогда, когда Эл взглянул на него. И тоже улыбнулся в ответ.

— Почему я тебя помню, Шега? — спросил Эл. — Ведь я не видел тебя раньше...

— Ты мне снился, — ответил мальчишка так, словно речь шла о чем-то совершенно само собой разумеющемся. — Ты снился мне уже давно... А теперь я пришел увести тебя отсюда.

Неназываемый уже собрался было окликнуть явно робеющего стражника, чтобы разобраться с подозрительной попутчицей, осмелившейся беспокоить обитательницу черного паланкина, когда всем мгновенно стало не до того.

Из-за оставшегося далеко позади поворота, поднимая клубящийся шлейф пыли, мчались два всадника. Впереди с большим опережением несся затянутый в черную кожу и сам черный — от все той же дорожной пыли — его, Неназываемого, личный курьер. А за ним — пестрым, еле различимым пятнышком — курьер его Величества. Впрочем, где-то следом за этими двумя из-за поворота появлялись все новые и новые взмыленные вестники тревоги.

Все они — и стремительно мчавшиеся, и те, что придерживали коней, не срываясь в бешеный галоп, — были еще вдалеке, когда от головы колонны к ее задним рядам, нарастая, понесся тревожный гул. И не приближающаяся стайка гонцов неизвестной еще беды была причиной этого смятения. Причина его была где-то там — далеко впереди.

Неназываемый подал коня в сторону от тракта, которым топало загораживающее вид имперское воинство, и, придерживаясь за поводья, свесился вбок, чтобы рассмотреть, что же происходит на следующем повороте дороги, там, где она словно упиралась в отвесную, к небесам уходящую желто-серую громаду горного склона.

Там происходило такое, от чего и впрямь у любого простолюдина должно было бы замереть сердце и засосать под ложечкой.

Из скальных щелей, из прогалин между скалами, из устья новой, лежащей на пути войска теснины навстречу ему торопливо сочилась мерцающая поземка. Субстанция зернистая, словно тщательно просеянный песок Серебряных пляжей, и почти прозрачная. Невидимая. Словно бы и не существующая, но быстро скрадывающая сначала мелкие черты, а затем и весь облик проглоченных ею предметов.

Вот не стало далеких скал-близнецов, высившихся на полпути к повороту. Вот растаяла опушка совсем уж близкой рощицы. А вот и фигурки высланных вперед конных разъездов заколебались, утрачивая четкость и вместе с нею реальность своего бытия. Становясь миражом...

— Спокойствие! — прозвучал над загомонившими было в начинающейся панике рядами голос Его Величества. Голос этот приобрел некую уверенную твердость, которой ему всегда не хватало в присутствии Неназываемого.

— Спокойствие и только спокойствие, воины! Это Мгла! Всего лишь Мгла явилась приветствовать нас! Салют Владычице ночных ущелий!

Нестройное бряцанье мечей и не в лад прогудевшие слова традиционного приветствия понеслись над всполошенным строем. Но своей цели команда, отданная Его Величеством, все же достигла — паника не стала всеобщей. Ропот сделался ропотком. Сбившиеся было с ноги отряды торопливо равняли шаг на марше.

«Ох, не приветствовать нас выползла, гадина! — подумал Крис Денджерфилд. —Далеко не приветствовать. Вроде и не убивает Мгла людишек, но вот ума лишить — страхом, видениями, жутью плутаний в мерцающей утробе своей... это запросто!»

Словно слыша его подсказку, его Величество — там, впереди колонны, — сыпал распоряжениями:

— Сомкнуть ряды! Двигаться плотным строем! Каждый чтоб видел плечо соседа!

— Разрешите доложить?

Когда это личный курьер Неназываемого успел перевести дыхание после бешеной скачки издалека из-за перевала, сказать было трудно. Пот усердно прокладывал змеистые дорожки по его покрытой пылью физиономии, но дыхание гонца было ровным, и голос его не прерывался.

— Докладывай, — одобрительно кивнул Крис.

— Господин Месс не явился в назначенное время в...

— Дальше!

— Горная хижина пуста. Там не оставлено никакого знака, который бы...

— Дальше!

— Битва в Северном ущелье закончена. Големы частично разрушены, а большей частью инактивированы. Неподвижны. Полный разгром...

— И господина Тальбота ты тоже не застал на месте?

— Так точно, господин...

— Что еще?

— Я встретил гонцов из Города. Плохие новости...

Крис сделал рукой предостерегающий знак, снова подал коня в сторону от общего строя и, кивком приказав гонцу следовать за собой, рысью направился к голове колонны. Та уже начинала утопать в клубящейся Мгле. Курьеру пришлось пришпорить заартачившегося коня, прежде чем тот пошел голова в голову со скакуном Неназываемого. Гонец вопросительно глянул на господина.

— Рассказывай, — бросил тот ему на ходу.

Новости из столицы, несмотря на их сверхсекретность, знало уже все войско. Не успела карательная экспедиция с Его Величеством во главе выступить в путь, как его же собственный племянник, Правитель Юга Тан Герхард, в своей резиденции собрал воевод Сумеречных Земель. Собрал и объявил компании старых вояк, что Гильдия Магов выразила Тану Алексису свое недоверие. А раз так, то Тан Герхард объявляет своего дядю низложенным, а себя — впредь до заседания Комитета Наследников — лицом, временно его замещающим. Государев племянник, конечно, сильно забегал вперед событий, но сами эти события спрогнозировал верно. И умело сработал на опережение. Половина воевод тут же присягнула на верность новому государю.