Чужаки - Вафин Владимир Александрович - Страница 98

— Да какой стройотряд! — нетерпеливо перебила ее Наталья Спартаковна. — Вы посмотрите на него: я не слышу слов раскаяния, он, по-моему, даже не сожалеет о содеянном, а на лице какая-то глупая ухмылка. Его место в колонии! Курбатова увезли в больницу из-за него...

— Да о чем мы говорим? — вступил в разговор Владимир Николаевич, гневно нахмурив брови. — Если мы Росина не отправим в спецучилище, то, уважаемые коллеги, нам здесь жизни не будет. Я уже не говорю о работе.

— Отправить сейчас в спецучилище Росина никто не сможет, — волнуясь и чуть повыся голос сказала Нина Глебовна, — Мы его можем только направить в детприемник на 30 суток, и, пока придет путевка, пройдет год, а Дениса в вашем интернате уже не будет. Поэтому я считаю, что сейчас его надо отправить в стройотряд.

— Ну хорошо, Нина Глебовна, вы нас убедили, — сказала Наталья Спартаковна. — Но что меня возмущает, — она удивленно развела руками, — он даже не просит прощения, а за его дела надо чуть ли не на коленях умолять...

Услышав об этом, Денис вспыхнул. У него задрожали губы, на скулах стали вздуваться крупные желваки. Он исподлобья оглядел воспитателей.

— Самое страшное, Наталья Спартаковна, — снова вступила в разговор Нина Глебовна, — что мы грешим непониманием. Мы сейчас обвиняем его в том, что он избил ваших ребят, но существует и оборотная сторона медали, о которой я догадываюсь, зная характер Росина. Он заступился за того, кого унизили.

— Да что вы, Нина Глебовна, это вам кажется. Нет, вы неправы, это Росин во всем виноват, он такой злобный, — сказала Раиса Ивановна и добавила, — но что-то нужно с ним решать.

— Он поедет в стройотряд, — отрезала Нина Глебовна. — Какое мнение у тебя, Денис?

Денис поднял голову. Ощущение безнадежности прошло. Он глубоко вздохнул и, волнуясь, выпалил:

— Да я задыхаюсь в вашем интернате! Мне хоть куда, лишь бы подальше от вас. Конечно, беда во мне, а без меня вам спасение, — его голос прервался от волнения и он вышел из кабинета, не обращая внимания на недоуменные взгляды собравшихся.

— Ох, горяч, ну и горяч! — лишь успела произнести Нина Глебовна.

В коридоре толпились малыши. Среди них он увидел Стрижа с Пушком.

— Тебя выгнали, ага? — шмыгнул носом Пушков.

— Нет, не выгнали, оставили, чтоб тебя перевоспитывать, — улыбнулся Денис и взъерошил ему затылок.

— Все хорошо, что хорошо кончается, — улыбнувшись, сказал Стриж.

— Значит, ты остаешься, ага?

— Куда я от вас денусь, мазута, ага? — улыбнулся Денис и показал Пушку язык.

— Ага! — радостно воскликнул пацан, и малыши, как муравьи, облепили его.

Денис ожидал от педсовета зловещего приговора: в спецучилище, куда попадать ему не было никакого желания, хватило спецшколы. Но то, что его могут отправить в стройотряд, явилось для него полнейшей неожиданностью. И все это благодаря Нине Глебовне, к которой Денис с первой встречи почувствовал уважение. Он уже готовился к самому худшему, а вот как все хорошо обернулось! Денис усмехнулся, вспомнив, как он вошел в кабинет директора и подумал: «Чем все это кончится?». А получилось так, как любил говорить Влад: «Надейся на лучшее, а готовься к худшему». И его надежды оправдались.

Через несколько дней он вместе со студентами выехал в колхоз. Председатель колхоза Урал Салаватович поселил их в небольшие домики на берегу красивого озера. Недалеко от них расположилась башкирская деревня с красивым названием Чишма, что значит родник. Денис устроился в домике с руководителем студенческого отряда Виталием Кирилловичем. В первый день он разрешил студентам отдохнуть, смыть с себя городскую пыль и подышать целительным воздухом. На второй день Виталий Кириллович разбудил студентов на работу. Через час приехала машина, и девушки, из которых и состоял стройотряд, весело забрались в кузов. Денис подтянулся на руках и ловко перепрыгнул через бортик. Машину в эту минуту дернуло, и он, не удержавшись на ногах, повалился на девушек. Они рассмеялись, подхватывая его на руки. Смущенный Денис уселся у края бортика.

Девушкам-студенткам с первой минуты понравился обаятельный мальчишка с хорошо сложенной фигурой. И у некоторых из них к нему возник интерес...

Их поставили на уборку лука. Денис взялся за работу с каким-то остервенением, а потом, когда работа вошла в привычку, она доставляла ему даже радость. Хоть он и очень уставал, но каждый день в конце работы чувствовал удовлетворение. Виталий Кириллович поначалу с неохотой воспринял предложение взять в отряд «трудного» подростка, но, понаблюдав за Денисом на поле, успокоился. И они даже подружились с Денисом.

Часто по вечерам Виталий Кириллович рассказывал Денису об истории этого края, о раскопках на Аркаиме, где он был в прошлом году. Денис сначала слушал в пол-уха, а потом заинтересовался, да и Виталий Кириллович был интересным рассказчиком. Тоска, которая царапала душу Дениса, стала постепенно уходить, и он чувствовал себя легко и свободно. Он до беспамятства влюбился в окружающую природу и блаженно улыбался при виде березовых рощ и прозрачной глади озера. Умываться он бегал к роднику. Холодная родниковая вода приятно охлаждала его тело.

Здесь он встретил Фархада, который поил коня. С первой минуты ему понравился этот парень-башкир с черными, как смоль, кучерявыми волосами и светло-карими глазами. Юность притянула мальчишек друг к другу. Денису было интересно с бесхитростным и добродушным Фархадом. Он постепенно входил в его мир, где было очень много доброго и светлого — от романтических легенд о кочевых племенах башкирцев до бешеных скачек по бескрайним полям. Фархад, воспитанный на обычаях и традициях своего народа, был отзывчив на дружбу, и Денису было хорошо с этим простым пареньком с крепкими, мозолистыми руками, который любил эту землю и трудился на ней. Но встречи с Фархадом были не так часты, как хотелось бы Денису. В колхозе было много работы, и отец, державший Фархада в строгости, не любил, когда сын отлынивал. Но когда друзья встречались, то оба чувствовали прилив радости.

В один из дней, собирая лук, Денис ушел далеко вперед. Подняв наполненный до краев ящик, он понес его к контейнеру. Девушки невольно бросали взгляды на его красивое тело. Высыпав лук, он возвратился на свой рядок.

— Денис, помоги! — попросила его черноволосая девушка с черными, как маслины, глазами.

Он хотел подхватить ящик, но она отвела его руки.

— Вместе понесем!

— Света, ты далеко не уводи его! — рассмеялись девчонки.

— С таким можно хоть в ЗАГС, — пошутила Света.

На краю поля появился всадник на коне, держа под уздцы еще одного оседланного коня.

— Можно я покатаюсь? — спросил Денис стоявшего у контейнеров Виталия Кирилловича. — Я уже все сделал.

— Ну покатайся, только к вечеру будь.

— Ладно! — уже на ходу крикнул Денис.

Он лихо запрыгнул в седло, и они с Фархадом помчались к лесу. Доехав до опушки, они стали собирать землянику, ведя коней в поводу и незаметно вышли к стойбищу, где встретили стадо коров. Как раз шла дойка, и их угостили парным молоком. Денис пил молоко, и оно лилось по его обнаженной груди.

— Давай к озеру! — крикнул Денис, на ходу вскакивая на коня.

На полном скаку они влетели в воду и, помыв коней, как маленькие дети стали резвиться, осыпая друг друга веером сверкающей на солнце воды. Веселые, они наконец выбрались на берег и спутали коней.

Денис опустился на траву и, глядя в небо, сказал:

— Как здорово! Только бы это не кончалось!

— А ты переезжай к нам, — разомкнув черные ресницы, предложил ему Фархад.

— Нет, — покачал головой Денис, — мне Артемку надо найти. — Вдалеке послышалась красивая мелодия курая. Денис прислушался к ней, и перед глазами возникла ковыльная степь, бегущий табун лошадей.

— Это старик Рамазан на курае играет, он здесь сено косит, — объяснил Фархад.

Они сели на коней и поскакали в ту сторону, откуда неслись звуки курая. Завидев скачущих к нему всадников, старик с морщинистым лицом и густой седой бородой отложил инструмент.