Путница - Громыко Ольга Николаевна - Страница 109

Альк сидел у вора на плече, с противоположной путнику стороны, и тихо ярился, но поделать ничего не мог: без Крысолова друг его попросту не услышит.

– И как только тебя Рыска терпела? – не выдержал вор через лучину. – Отрастил когти, как у орла, еще и впиваешься постоянно! Давай их тебе подстрижем, а?

– Я тебе тогда пальцы подстригу.

Жар покосился на путника и вкрадчиво шепнул:

– А может, к нему пересядешь?

Альк скрежетнул зубами, но передвинулся ближе к шее, на более плотный воротник.

До темноты похитителей так и не догнали, пришлось становиться на ночлег – где попало, в заболоченном леске: по одну сторону дороги вода под копытами чавкает, по другую вроде сухо, но все равно гнильем пахнет и осока там-сям растет.

Путник вел себя как ни в чем не бывало, наравне с Жаром расседлывая скотину и собирая хворост. Со стороны казалось, будто на полянке хозяйничают давние приятели, понимающие друг друга без слов.

– Кончай подлизываться! – не вытерпел Альк, упрямо не слезающий у вора с плеча. Хотя все прекрасно понимали, что если бы Крысолов захотел – отобрал бы.

– Ты кому? – не понял Жар.

– Мне, кому ж еще. – Путник отряхнул ладони от крошева коры и достал из кармана кресало. – Это ж я во всех его несчастьях виноват.

– Не передергивай!

– Да помню я, помню. Я – мерзкий предатель, а ты – образец для подражания.

– Ты – предатель. Я – не образец, – медленно, с расстановкой сказал Альк, показывая, что заметил ловушку: если сгоряча подтвердить все скопом, выставишь себя самовлюбленным дураком, если опровергнуть – вроде как простил обидчика.

– Не поймал, – с сожалением признал Крысолов. – Кстати, можешь спуститься. Толку мне с чужой «свечи».

– А что, есть разница? – встрепенулся Жар. Альк тоже с любопытством выглянул из-за его шеи: он этого не знал. В связке гораздо чаще менялись «свечи», а не путники.

Путник затянул с ответом, раздувая пламя, и выпрямился, только когда оно достаточно окрепло.

– У нас бывали случаи, когда бывшим путникам удавалось… хм… раздобыть себе «свечу». Ничем хорошим это не кончалось, поэтому идут на такое только самые отчаявшиеся и безумные. Иначе нам пришлось бы не отлучать видунов от Пристани, а сразу уничтожать.

– А чем кончалось-то?

– По-разному. Связь с чужой «свечой» очень непредсказуема. И одновременно сильна. Чаще – кровоизлияние в мозг. У крысы. Реже – у лжепутника.

Жар содрогнулся и дернул крыса за хвост:

– А ты ее заставлял пузырьки выбирать!

– Я не знал. – Альк действительно смутился, даже не попытался укусить приятеля.

– Ну, Рыска молодая здоровая девушка, – утешил их Крысолов. – Скорей бы тебе… туго пришлось. Тем не менее возникла новая связка, и теперь тебя уже так просто не отобрать. Ни у него, ни у нее. Так что прекращай жаться, слезай. Не суну я тебя в мешок.

Крыс презрительно развернулся к нему боком: мол, не боюсь, а брезгую!

– Ты за этим ее и обхаживал? Чтоб отдала?

– Нет. Мне просто интересно, что у вас выйдет. И не хочется, чтоб вышла какая-то дурь.

– Ничего у нас не выйдет, – с досадой проворчал Альк. – Из нее такая же путница, как из меня весчанин. Если б не этот проклятый Райлез, мы давно бы уже ехали в разные стороны.

– Верно, – неожиданно согласился наставник. – Быть путником может далеко не каждый. Для этого нужны цинизм, жестокость, упрямство, жажда власти… – Крысолов выразительно поглядел на угрюмо сгорбившегося Алька.

– Значит, вы и сами такой? – поддел Жар.

– Юноша, это всего лишь качества. И только от человека зависит, станут ли они недостатками. Вот ты, например, ловкач, и глаз у тебя цепкий. Пошел бы в тайную службу – цены б тебе не было. А ты вместо этого дома обираешь.

– Да кто меня в «хорятник» возьмет-то? – вскинулся вор, про себя прикидывая – а весело было бы! У бывших дружков челюсти поотпадали бы.

– А ты хоть спросить пробовал?

– Вот еще! Что я, дурак – к ним соваться? – грубо возразил Жар. Еще какой-то старый пень совестить его будет, да так, что и впрямь стыдно!

– Ну Альк же в Пристань «сунулся».

– Во-во!

– Кончай юлить. Лучше скажи, почему тащишься за нами вопреки приказу. – Крыс слез-таки на землю, встал столбиком, пристально разглядывая сидящего на корточках путника. Тот, напротив, смотрел в пламя – молодое, высокое и яркое, в свете которого лицо наставника казалось особенно старым и усталым.

– Потому что я тоже доверяю своему чутью больше, чем приказам, – наконец медленно сказал Крысолов. – Даже если порой путаю его с надеждой.

На дохлую корову наткнулись ближе к обеду. Точнее, на половину коровы – ее разделывали и куда-то относили четверо мрачных мужиков. При виде всадников они набычились еще больше, поудобнее перехватили мясницкие топорики, а на дружелюбный вопрос, что случилось, принялись остервенело ругаться по-саврянски. Благодаря «урокам» Алька Жар почти все понял и даже кое-что ответил, что на щепку ошеломило мужиков, но не смягчило.

– Говорят, одни такие стриженые тут уже проскакали, – перевел Альк: савряне упорно делали вид, что не понимают ни слова по-ринтарски, а объясняться жестами не желали. Хотя просто жесты показывали. – Побили пастуха и отобрали трех коров, а своих бросили. Одна почти сразу сдохла.

– Ша, мужики! – Жар поднял руки вверх. – Мы сами за этими гадами гонимся, поймаем – заживо разделаем! Скажите только, куда они и как давно уехали?!

Савряне недоверчиво переглянулись.

– Туда, – указал топориком один. Окровавленное лезвие выглядело очень внушительно, будто на великую битву благословляет. – Тому трёщех лучн.

– Ага, нагоняем-таки! – обрадовался вор.

– Они коров на свежих сменили, – мрачно возразил Альк. – Сейчас снова оторвутся.

– Давайте и мы сменим, – предложил путник. – У вас еще коровы остались?

Мужики скорчили кислые рожи, но после небольшого торга все-таки согласились поменять четырех коров на двух и повели выбирать на лужок за веской.

– Гляди, это ж Милка! – Жар спрыгнул с Болезни и подбежал к понуро стоящей на отшибе трехцветке. Рыскина коровка! Парень даже головой покрутил, словно надеясь обнаружить невдалеке и подругу. Вид у Милки был заморенный, но издыхать она вроде не собиралась, даже начала потихоньку пощипывать травку. – Мужики, вы ее не режьте, мы вернемся – выкупим!

– По крайней мере, пусть хоть пару недель подождут. Если не вернемся, значит, нам уже все равно, – зловеще добавил крыс.

Путник контролировал его куда опытней Рыски, мысленную речь слышали только Жар и сам Крысолов. Но повторять за Альком вор не стал, все-таки надеясь на лучшее.

Коровенки у весчан оказались так себе, коротконогие, но крепенькие и упитанные.

– Рыжую возьми, – посоветовал путник. – И…

– И вон ту черную с белым брюхом, – ревниво перебил крыс.

«Свеча» и путник уставились друг на друга: Альк с вызовом, Крысолов с усмешкой – мол, да какая разница, для общего же дела стараемся!

Жар безропотно перетащил седла на новых коров, потрепал на прощанье Болезнь по шее. Та с отвращением отвернулась.

– Ну и Саший с тобой! – обиделся вор, давая скотине тумака. Та махнула хвостом и медленно, высокомерно двинулась к своему новому стаду. – Столько вместе пережили, а она даже смотреть на меня не хочет…

– Потому и не хочет.

Жар смутился и пошел садиться на рыжую. Путник вежливо попрощался с мужиками. Те что-то проворчали в ответ и вернулись к разделке коровы.

– Слушай, я тут все думаю… – негромко, уже на скаку обратился вор к Альку. – Ну, над вчерашним разговором. Получается, теперь Райлезу придется упрашивать Рыску, чтоб она тебя отдала? Иначе толку со «свечи» не будет?

– Угу. – Альк не выказал изумления: видно, тоже успел до этого додуматься.

– Может, он ее для того и похитил?

– Угу.

– Больше ничего сказать не хочешь?! – не выдержал Жар.