Путница - Громыко Ольга Николаевна - Страница 57

Глава 16

Спят крысы беспокойно – вздрагивают, попискивают, будто заново переживая день.

После обеда (завтрак Альк с Рыской проспали, а Жар пожалел их будить, тихонько поел и собрался сам) крыс поуспокоился и сварливо обратился к девушке, протирающей стол:

– Пойди хоть деньги забери, балда. Кормилец мне два сребра должен, я вечером забыл забрать.

– Хорошо. – Рыска тут же отложила тряпку, радуясь возможности хоть немного загладить свою вину. Забыл он, ага! Небось так плохо было, что о деньгах даже не думал. А вместо благодарности за исцеление полночи на нее «орал»! Ну да, назад в человека не получилось… зато выздоровел же!

– Я с тобой. – Крыс перепрыгнул с лавки Рыске на грудь. Девушка машинально придержала его рукой, чтоб не сорвался. – А то начнет еще отпираться или меньше даст, а ты, ягненочек эдакий, смутишься и уйдешь.

– И вовсе я не ягненочек! – с досадой возразила Рыска. Альк, как всегда, был прав. Если кормилец будет вести себя вежливо и даже сочувственно, делая вид, что ни сном ни духом ни о каких деньгах, то скандалить с ним она не сможет.

– Ладно – овца. Идем. – Крыс юркнул за пазуху. Девушка успела забыть, какой он царапучий и щекочущийся, и вздрагивала при каждом копошении.

– А что мне кормильцу сказать? Он же меня не видел никогда, вдруг не поверит, что я от тебя?

– Поверит, – нехотя проворчал Альк. – Я его предупредил.

– Так ты знал, что снова в крысу превратишься?! – возмутилась Рыска. – А чего тогда из меня виноватую сделал?

– Знал, что когда-нибудь это снова произойдет, – поправил крыс. – Но не так же скоро!

– Лучше болеть, да?

– Да, – отрезал Альк и замолчал до самой кормильни.

А там их поджидал сюрприз: у порога в позе вышибалы – расслабленно привалившись к косяку, но зорко посматривая по сторонам – стоял… наставник Алька.

Рыску он заметил сразу, выпрямился и шутливо поклонился:

– Добрый день, госпожа видунья.

– З-здравствуйте, – с запинкой отозвалась девушка. – А что вы тут делаете?

– Подменяю одного упрямого недоросля, – благодушно сообщил путник, словно добрый дедушка, которого внук попросил посторожить гусиное стадо, пока он сбегает искупнется.

– А кормилец согласился?

– Попробовал бы он отказаться, – усмехнулся мужчина. – Что, Альк вконец расхворался? Неудивительно, он уже вчера вечером еле на ногах держался.

– Так это из-за тебя мне руку рассадили?! – Крыс выбрался девушке на плечо, сгорбился и взъерошился.

– Ах вот оно даже как. – Путник с интересом уставился на него. Рыска в испуге попятилась, но мужчина притушил алчный огонек в глазах и отнимать «свечу» не бросился. – Нет, я в поселке только с прошлого утра. Но уже наслышан о твоих подвигах.

– Шпионишь?

– Присматриваю, – спокойно поправил путник. – Вон даже услугу оказал.

– Я тебя о ней не просил.

– Ну попроси о чем-нибудь другом. Или спроси.

Предложение застало Алька врасплох. Крыс недоверчиво наклонил морду, прищурился – так просто?!

– Ты знаешь, что мне нужно, – медленно сказал он.

Путник не стал отпираться или возмущенно отказываться, как Альков дед, однако вместо ответа задал встречный вопрос:

– А сам еще не догадался?

– В общих чертах.

– Ну а в частности – пойди да уговори его отпустить тебя. По доброй воле.

– Очень смешно, – разочарованно проворчал Альк.

– Зря, ведь я не шучу. Девочка-то действительно хотела тебя освободить, от чистого сердца. А что вышло абы что – так ведь твоя хозяйка не она. Проси у того, с кем вы связаны изначально. У Райлеза.

– Ты его видел?! – встопорщил усы крыс. – Он же полоумный! Могилы раскапывает, вцепился в меня, как вошь в лысину.

– Да, – согласился путник, – это действует в обе стороны. И на него, похоже, даже сильнее, чем на тебя. Его лишили права на «свечу», а по-хорошему надо было вообще вздернуть на воротах Пристани. Не знаю, что там у него с дядей было, но вряд ли честный поединок по «личным, не подлежащим огласке причинам», как утверждает Берек. Небось выгораживает племянничка ради сестры, ее и так от этих известий чуть удар не хватил.

– Что, он тоже жив?! – вырвалось у изумленной Рыски.

– Да, хотя до сих пор отлеживается. Рана довольно серьезная, не будь он путником…

– Какая, однако, неубиваемая семейка, – фыркнул крыс без малейшего сочувствия. И мрачно добавил: – Нет, этот меня не отпустит. Скорее сдохнет.

– Есть еще вариант, – не стал переубеждать его наставник. – Дольше и сложнее, зато надежнее. Можно переподчинить тебя другому путнику – как положено, по обряду – и затем уж освободить.

– Нет, – внезапно оборвал его Альк.

– Почему? Девочка умненькая, способная…

– Рыска, пошли отсюда.

– Дай ей самой решить! – возмутился путник.

– Вы о чем? – жалобно спросила девушка, ничегошеньки не поняв.

– Ты ведь хочешь избавить Алька от крысы? – мягко обратился наставник прямо к Рыске. – Это в твоей власти. Недостает только умения. Если ты подучишься…

– Не соглашайся!

Девушка замешкалась. Становиться настоящей путницей она по-прежнему не хотела, но…

– Может, вы его хотя бы в человека превратите? – с надеждой спросила Рыска, не обращая внимания на протестующее шипение Алька. – А я пока подумаю.

– Увы, я не знаю, как это у вас получается, – разочаровал ее путник. – Скорее всего, на удачу подвязано, но чью именно и при каких условиях… Понаблюдайте, поразмышляйте. Авось сообразите, в чем тут соль.

Кормилец, заметив, что вышибала подозрительно долго треплется с какой-то девчонкой, вышел на нее поглядеть. Крыс шмыгнул за воротник, со спины, чикнув хвостом по нежной коже меж лопатками. Рыскина улыбка, и без того робкая, превратилась в страдальческую гримаску.

– Здравствуйте, дяденька, – пискнула девушка. – Альк меня прислал свои денежки забрать…

«Какой он тебе дяденька! – возмутился такому ребячеству крыс. – Какие денежки! Таким голосом только милостыньку у добреньких господинчиков просят! Сказала бы: уважаемый, я от Алька за двумя сребрами! Уверенней надо быть, нахрапистей!»

Рыска совсем смутилась и потупилась, вцепившись в спасительный поясок.

– А сам он где? – кисло спросил кормилец. Путник у дверей – это для дорогой столичной кормильни хорошо, чтоб даже тсарь мог без опаски за столом посидеть, а здешний люд к такой роскоши непривычен. Издалека глядят, маются, а заходить боятся. В драку тем более не лезут, дураков нет. И коровы от нетопыря шарахаются, пришлось его на задний двор отвести – так он там вмиг все цветы с розового куста обожрал!

– Приболел…

– Передай, чтоб к завтрему выздоровел, не то снова ленту на ручку вывешу, – сурово пригрозил кормилец. Деньги, впрочем, отдал без возражений, с легким интересом заметив: – Чего жмешься-то, будто тебе мышь за шиворот упала?

– Если бы мышь… – вздохнула девушка. – Передам, дя… уважаемый. Мы… он постарается!

– И всего-то? – разочарованно сказал Жар, хрустя ломтиком лука. – Я думал, нужен какой-то жуткий обряд, в полночь, на перекрестке пяти дорог, с бочкой крови невинных младенцев… а оказывается, твой дед просто выкрысивался, тайну нагнетал!

– Всего-то… – буркнул крыс. – Проще бочку крови достать, чем с этим типом договориться. Я Райлеза хорошо знаю, семь лет вместе учились. Такой же сволочью с самого начала был, мне его даже в качестве крысы страшно было представить, не то что хозяина…

На сей раз разговор был чисто мужским, с Рыской Альк успел наобщаться за день. Теперь девушка сидела на ларе тихо-тихо, как мышка, чтобы не спугнуть волшебное перемирие, а крыс и «молец», не привередничая, ели жареную картошку с разных сторон одной сковороды. Выглядело это очень трогательно, хотя каждый наверняка считал, что сковорода поставлена для него, а второму он оказывает милость.