Путница - Громыко Ольга Николаевна - Страница 59

59

* * *

Когда Рыскино дыхание стало ровным и глубоким, крыс спустился с печи и воровато, короткими перебежками пересек кухню. Вспрыгнул на ларь, приподнялся на задних лапках, заглядывая девушке в лицо и настороженно шевеля усами; окончательно убедился, что она спит, тихонько взобрался к ней на грудь и тоже свернулся клубочком.

Мерный стук Рыскиного сердца и медленно вздымающаяся и опускающаяся грудь успокаивали и убаюкивали. Не давали забыть о том, что Альк тоже человек. Там, на печи, его затмевала крыса – это было ее время, ее место, и доносящиеся с чердака шорохи иглами кололи уши и лапы. Больше всего Альк боялся, что уснет раньше ее. Это случилось всего один раз, еще во время лесной ночевки, когда Альк внезапно осознал, что сидит на пне в сотне шагов от костра – хотя убей не помнил, как и зачем там очутился.

С тех пор спать в одиночестве крыс не рисковал, хоть Рыска и отбрыкивалась, не понимая, чего эту тварь так тянет к ней за пазуху. Из вредности, не иначе. Возможно, если бы Альк поговорил с девушкой начистоту… Нет, пусть лучше злится.

* * *

Под утро Рыске приснился кошмар.

Та же поляна – но словно затопленная темным, вязким киселем, где даже мысль о движении отзывается болью в суставах. А вот разбойникам он почему-то не мешает, они скользят в нем хищными острозубыми рыбинами. На этот раз их много, огромная стая, против которой нет ни единого шанса даже у Алька.

И Алька тоже нет. Только лежит на траве коса, поблескивая ножом, как упавшим с неба месяцем. А рядом серым размытым пятном распростерто чье-то тело, и лишь кровь на бессильно протянутой к косовищу руке почему-то яркая-яркая…

Под ногой главаря «месяц» ломается с тонким жалобным звоном, как льдинка.

– А-а-альк!

Рыска не может даже попятиться, а разбойник кидается на нее, валит на землю, подминая длиннющим и тяжеленным, как два мешка с мукой, телом; под таким не то что шелохнуться – не вздохнуть толком.

Девушка вплотную видит его лицо – и захлебывается от ужаса. Глаза главаря подернуты мутной голубоватой пленкой, рот приоткрыт, и в нем сплошь копошатся мохнатые гусеницы бабочек-падальщиц…

…Поляна сменилась кухней, земля – постелью, и только страшная тяжесть никуда не исчезла.

– И-и-и! – отчаянно затрепыхалась Рыска, благо наяву это удавалось куда лучше. Хоть и ненамного успешнее.

– Ну чего ты орешь? – злобно поинтересовался Альк, приподымаясь на руках. Дышать сразу стало легче. Распущенные волосы саврянина белым пологом свисали по сторонам лица до самой подушки, не оставляя Рыске выбора, куда смотреть.

Девушка зажмурилась и выставила колени, пытаясь хоть так отгородиться от Алька.

– Ты чего делаешь?!

– Сплю… Спал. Завизжала в самое ухо, как резаная…

– Слезь с меня немедленно!!!

Но саврянин уже и сам отодвинулся – пряди крысиными хвостами мазнули Рыску по лицу, – спустил ноги с постели. Девушка украдкой перевела дух. Не то чтобы она вообразила, будто Альк собирался сделать с ней что-то нехорошее (по сравнению с тем кошмаром на что угодно согласишься!). Но лучше пусть все-таки уйдет! Недалеко, а то Рыску все еще потряхивало.

– Эй, что случилось?! – донесся из-за двери встревоженный окрик Жара. – Кто-то кричал?!

– Все в порядке, – дрожащим, исключительно неубедительным голосом отозвалась девушка. – Просто Альк…

– Кто бы сомневался, что Альк! Чего он опять выкинул? Пристает к тебе, что ли?! – Заскрипели кроватные доски: Жар не собирался спускать такого безобразия.

– А тебе завидно? – огрызнулся саврянин. – Иди присоединяйся, девка не против.

– Против! – тут же возмутилась Рыска. А если бы он еще за пазуху залез и там превратился?! Рубашка в клочья, телом к телу… Брр! – Пошел вон отсюда, крыса несчастная! И чтоб больше не смел на мне дрыхнуть!

Но пока Жар, спросонья спотыкаясь и натыкаясь на все подряд, добрался до места, Альк уже скрылся за печкой.

Вор посмотрел на смущенную, натянувшую покрывало по самые глаза подругу, потом на печь.

– Я вам чего, помешал? – сморщив нос, недоверчивым шепотом поинтересовался он у Рыски.

– Нет! – еще больше зарделась девушка. – Это… другое. Мы уже сами разобрались.

Во взгляде Жара только добавилось сомнения.

– Хочешь, давай местами поменяемся, – предложил он. – Я здесь лягу, а ты в комнате на кровати.

– Нет! – так же поспешно вырвалось у Рыски. Спать одной, за закрытой дверью?! Лучше уж с Альком вместо одеяла!

– Ну давай этого, – кивнул вор, – в комнату прогоним.

– Размечтался, – проворчало с печи. – Сам сейчас в сенях ляжешь. В свином корыте.

– А ты вообще заткнись, развратник!

– Неудачник, – презрительно отгавкнулся саврянин.

– Жар, иди спать! – взмолилась девушка, ловя за штанину всерьез нацелившегося на печь друга. Только ночной драки им для полного счастья не хватало! Хозяйка же за стенкой, если еще и она проснется, то все на улице окажутся. – Честное слово, все в порядке, никто меня не обижал!

– А почему ты меня, а не его останавливаешь? – возмутился друг.

– Потому что его бесполезно, а ты умный и добрый! Ну пожалуйста!

Польщенный вор еще немного поворчал, но отступил. Дверь, впрочем, подпер поленом, чтобы не закрывалась.

Рыска долго ворочалась, пытаясь стряхнуть воспоминание о навалившемся на нее теле (оно даже кошмарный сон вытеснило!) и проклиная вреднющего крыса, пока неожиданно не поняла, что ей больше хочется не злиться, а хихикать. Альк, видать, тоже такой подлянки не ожидал, ну и лицо у него было!

– Мне в этом доме вообще дадут поспать?! – мрачно и зло спросил из подпотолочной темноты саврянин. – То визжала, то хрюкает… Что ей там такое снится – будто в свинью превратилась?

– Ей, по крайней мере, только снится! – немедленно отозвался с противоположной стороны Жар. – А кое-кто по жизни кабан!

– От борова[7] слышу.

– Скажи спасибо, что сейчас ночь и люди кругом спят, а то я бы тебе за такие слова!

– Спасибо, что ты такой трус и только языком махать и умеешь.

– Ах так?! Ну пошли за сарай выйдем!

– Ну пошли, – согласился Альк, но пол ни в комнате, ни у печи так и не заскрипел. Вылезать из-под покрывал не хотелось, оба спорщика втайне надеялись, что противник наконец заткнется и можно будет спать дальше. Но не оставлять же за ним, подлецом, последнее слово!

– Что, струсил?

– А смысл? Все равно ж тебя не дождусь.

Рыска поспешно накрыла голову подушкой, чтобы отсмеяться в свое удовольствие – к досаде мужчин, наконец сообразивших, что девушка не спит и это над ними.

Глава 17

В выборе самцов крысихи очень придирчивы.

Там же

– А обратно – когда это кстати Рыске, – уверенно сказал Альк утром. Настроение у саврянина резко улучшилось, позволяя необычайно покладисто терпеть ворчание невыспавшегося вора. Когда знаешь, кто твой враг, бороться с ним уже вполовину легче. – Даже если опасность ей только мерещится.

Жар подкрался к Рыске сзади и ткнул ее пальцами в бока. Девушка взвизгнула, обернулась и от души треснула друга полотенцем по шее.

– Вот так? – невинно поинтересовался вор.

Рыска обиженно шлепнула его еще раз:

– Он же сейчас и так человек, нашел чем проверять!

– Ну зато я повеселился, – невозмутимо заметил Жар.

Девушка снова замахнулась, но друг успел с хохотом отпрыгнуть.

– Думаю, нужно что-нибудь пострашнее, – серьезно сказал Альк, потирая совершенно здоровое, но словно чешущееся под кожей правое плечо. – И не такое внезапное, девчонка должна осознать надвигающуюся беду и прибегнуть к дару.

– Так дело все-таки в нем?

– Опосредованно, – туманно отозвался саврянин, поставив этим словцом в тупик не только Рыску, но и куда более поднаторевшего в «господском» языке Жара. – Ладно, пошел я в кормильню. А то за два дня простоя хозяин точно выгонит.

вернуться

7

холощеный кабан.