Камбрия — навсегда! - Коваленко (Кузнецов) Владимир Эдуардович - Страница 22

А вот того, что будет дальше, сида не ожидала. Да, ещё несколько грамотных горожанок превратилось в служащих расчётного дома. И их пришлось натаскивать. Наскоро срубить очередной длинный дом под контору и заложить фундамент для постоянного каменного здания. Но — главным сюрпризом оказался самый распространённый вид сделки!

Свадьба. Батюшки Адриана-то хватало только на старшину, и он почитал это порядком естественным. Хотя и собирался распространить венчание на всех — позже, когда удастся обучить и рукоположить достаточное число священников. А большинство ограничивалось обычным объявлением при свидетелях. Хотя и помнило, что в Риме порядочные люди поступали не так. Теперь же признаком правильной свадьбы стал визит в устроенную Немайн клиринговую контору. Через процедуру прошёл не один десяток парочек, когда сида схватилась за рыжую голову. И ворвалась на очередную свадьбу.

— Согласна ли невеста на заключение сделки? — весело спрашивала сотрудница дома.

— Да.

— Известны ли кому либо из присутствующих какие-либо причины, по которым сделка не может быть заключена?

— МНЕ!!! — рявкнула с порога Немайн. Уши вразлёт, красная грива всклокочена, вся в белом без вышивок — значит, сейчас она именно хранительница правды. За спиной хмурятся двое учениц и шестеро свеженабранных рыцарей. Все — с новенькими стальными мечами, но в кольчугах только трое.

Невеста упала в обморок. Жених подхватил, пошатался и составил ей компанию.

— Что именно тебе известно, великолепная? — губы у девушки-клерка дрожали.

Немайн между тем потянула носом и радостно прощебетала:

— Что значит свежесрубленный дом! Пахнет так, что голова кружится. Здорово. Жалко менять всё это на камень. Но, увы, дерево имеет свойство гореть… Ах да, я же совсем не о том. В брачный контракт не включена клауза о не передаче контракта. А также любых прав и обязательств по последнему! Это вполне достаточная причина для остановки церемонии, не находите?

Немайн подошла поближе к молодым, пошлёпала жениха по щекам. Когда тот открыл глаза, села рядышком на пятки.

— Невесте я такого и рассказывать не рискну, — хихикнула она, — а вот тебе — пожалуй, покажу. Чего вы тут едва не понатворили. А кое-кто и успел!

Она слегка нахмурилась, припоминая имя клерка.

— Гверид, подними две пары последних контрактов. Ага, на невест и женихов. С одинаковыми условиями. Равные? Подойдёт. А теперь, разошли этим сладким полупарочкам уведомления, что, в связи с возникшими обстоятельствами, «Расчётный дом Глентуи» находит необходимым передать их контракты… Ну, допустим, крест-накрест. Мэддок, Хоуэл — доставьте.

И хихикнула.

— Так что ж это получается? — спросил из толпы родственников кто-то солидный. — Ты можешь мужей жёнами поменять?

— Могу. А могу и развести, и компенсацию выплатить. Право, уважаемые, нужно смотреть, чего подписываете. И, кстати, об этих парочках — обе городские?

— Да, леди сида.

— Отлично. Не прибегут через час, будем считать трансфер состоявшимся. Хороший урок выйдет. Тогда Гверид поднимет ещё две пары… Заодно узнаем, врал ли Цезарь, когда писал о бриттах, что у них в обычае жениться всей деревней на ком попало!

Час — это, конечно, долго. Но именно через час била должны были сообщить об окончании рабочей смены. Зато обе пары успели явиться — и не одни, а с роднёй. И неплохо вооружённой. Впрочем, сида, не обращая внимания на копья и щиты, сунула бумаги под носы и носики.

— Чьи подписи? А за неграмотных пальцы? Ну-ка отвечайте! Вот и храни правду с такими! Ладно. Сегодняшнюю мою выходку можете считать шуткой. На грядущее — знайте, что подписываете! Гверид, милая, подними все брачные договоры. Нет, не все сегодня, я же не зверь, я добренькая… И подготовь извещения: всякий брачный контракт должен быть перезаключен по новой форме, включающей клаузы о запрещении трансфера как гражданского состояния в целом, так и любых прав и обязательств по нему. В противном случае мы считаем возможным производить указанные трансферт по нашему усмотрению. И прибавь лично от меня, я подпишу: а кто будет сам злоупотреблять такими бумагами — в гости приду. Песни попеть!

Может, именно из-за этих угроз — и забегавших слухов, батюшке Адриану взбрело в голову опровергать слухи о смертоносности сиды. На практике. Так что три следующие ночи он провёл в пещере. Распевки — терпел, но когда из Немайн полились незнакомые слова на странной, невозможно вульгарной латыни, оторопел. Сначала вообще принял за персидский или армянский, но знакомые корни слов выдали. Викарий ещё раз пришёл к выводу, что последние четыре года базилисса провела не в странном, а в очень странном месте!

А проповеди стали более успешными — люди сходились со всей округи. Священник отнёс это на то, что ежевечерние евангельские чтения Августины не только зародили в душах дополнительную крепость веры, но и породили вопросы в умах, ответы на которые и должна давать пастырская проповедь. Был не прав: ходили на него. Посмотреть и послушать человека, который взбирался на холм Гвина и вернулся в незапачканных штанах. Который, не будучи учеником сиды, слышал её пение, и остался жив и доволен. Очень мудрый и могущественный человек. На такого стоит посмотреть. А если уж удастся понять — совсем хорошо!

Письмо почти закончено. Осталось прибавить последнюю новость.

Напоследок — забавное. Немайн велела разослать письма ко всем соседним правителям с извещением о новом государстве, приветствиями и добрыми пожеланиями — и написала их по-камбрийски. Разумеется, их переведут! По крайней мере, в Мерсии и Хвикке. И если «Хранительница Правды» будет переведена точно по смыслу, то «Владычица Холма» будет выглядеть титулом или епископским, или императорским. В зависимости от воли человека, что будет переводить письмо…

Жар кузни Лорн ап Данхэм чувствовал безо всяких термометров. Он даже не знал, что это такое — но по тому, как светится расплав в тигле, мог сказать многое. Вот и теперь он следил за тем, чтобы температура оставалась ровной. Не позволял себе отвлечься ни на вздох — чтоб подмастерья не испортили столь тяжко давшуюся работу. А заодно и двадцатилетней выдержки слиток железа. Один из самых старых, которые заложил сам Лорн. Тронуть переданные два дня назад друидом-кузнецом слитки полуторастолетней «выдержки» он не посмел, памятуя, что сварить сталь в печи нового типа он может, а вот расплавить — нет.

Главным его достижением была печь — почти такая же, так печи Неметоны, только маленькая. На один тигель. А потому пришлось многое придумать — как подвести воздух от мехов, например. Но вот, уже не в первый раз своё место занял тигель, только теперь ему жариться долго — и очень точно. Лорн и сам толком не знал, на что он надеялся. Просто приметил, что сталь, пробывшая в тигле дольше и при более тщательном слежении за температурой, выходит лучше. Вот и решил выжать из себя всё, на что способен. Надеясь на то, что сталь оценит искусство и нужду. Ведь слитку должно быть крайне почётно оказаться перекованным в первый меч Британии, новый Эскалибур. Кому-то сида его вручит?

А ещё капризность нового угля! На каменном угле работать Лорн умел — но кокс оказался значительно привередливее, загорался с трудом. Пришлось его уважить древесным углем, тут и кокс не выдерживал: как это? Плавка — без меня? И разгорался ярче и жарче запала. Но древесный уголь горит быстро, очень быстро, и проседает, открывает тигель. И тут нужно подсыпать кокс — быстро, ещё быстрее, иначе расплав нагреется неравномерно. При этом есть опасность тигель задеть. И даже опрокинуть!

Лорн догадался забрасывать топливо в печь в мешочках — ткань сгорала мгновенно, остальное распределялось кочергой. После этого подмастерье начинал качать меха медленнее — а Лорн следил и, не сознавая того, считал и чувствовал каждый взмах, уменьшая поток воздуха к более долгоживущему топливу потихоньку, следя, чтобы пламя не задохнулось — но и не опьянело. Ориентировался он по цвету топлива, огня и по пышущему от печи жару. Собственно, в этом и заключалось искусство — отбирать у пламени воздух, понемногу, понемногу, и не забывать его кормить.