Рыбалка на живца - Кораблев Артем - Страница 23

Тут-то меня и озарило. И мысль у меня сразу заработала, будто вдохновение снизошло. Я ведь фильм-то смотрел, а сам все о своем детективе думал. И тут вдруг до меня дошло: "Да ведь и велосипед украл тот, кому он был нужен". А кому он нужен? Лыка отпадает. Случайный прохожий — тем более, велосипеда-то во дворе с дороги не видно. Да и кто чужой ходит среди дождливой ночи по улицам Узорова? Кстати, и Мухтар не залаял! Значит, свой, как я сразу не допер, знакомый, выходит! Значит, вор-то из Узорова! Надо только понять, зачем ему велосипед-то был нужен? И зачем он не по дороге, а по реке поехал, кто его ночью на дороге-то увидит?

Я больше не мог усидеть на месте, вскочил и побежал на улицу, едва захватив куртку с капюшоном. Даже детектив не досмотрел.

— Ты куда? — удивилась мама.

— Надоело, пойду погуляю.

Тамерлан хотел со мной увязаться, но я его не взял. Знаю я его, он под дождем через десять минут скулить начнет.

Первым делом я рванул к Женькиному дому, проверить, видно ли с дороги то место, на котором в тот злополучный вечер Женька припарковал свой горный. Так и есть, место скрывалось за углом дома. Да еще кусты жасмина, да еще ночью — ни черта с дороги нельзя было заметить. Значит, вор знал, за чем лезет. Значит, точно свой, узоровский. Да еще его Мухтар знает. Только кто?

Домой я возвращаться не хотел и пошел на речку, как в тот раз, когда нашел следы велосипеда. Я шел тем же путем и все думал: "Кому, кому и зачем был нужен этот велик?" И тут меня осенила одна мысль, на первый взгляд довольно дурная: "Ведь я в тот день не только следы велосипеда нашел, но еще и покойника. А вдруг убийца Коломенцева приехал из Узорова на этом самом велосипеде?" Чушь вроде бы. Красть велосипед для того, чтобы совершить убийство, — это могло бы создать только лишние трудности. И все же я уже не мог остановиться.

Ведь может быть и так: убийца спешил, хотел быстро добраться до Митяева, сделать свое черное дело и поскорее вернуться обратно незамеченным. Пожалуй, тогда горный велосипед самый подходящий транспорт. Ночью вдоль берега реки, да еще в дождь, он только на нем и мог проехать, И тогда понятно, почему он не по шоссе поехал. Его могли бы случайно заметить в Митяеве, тот же Коломенцев или еще кто, когда он подъезжал бы к месту преступления по Новодачной улице.

Я сел на мокрое бревно, валявшееся на берегу, и задумался. Вдохновение меня не покидало. Все складывалось в стройную схему. Мне вдруг стало ясно, куда делся Женькин горный. Убийца на нем сначала съездил в Митяево, а затем вернулся в Узорово. Да ведь я и видел-то местами два следа велосипедных шин рядом! Только я решил тогда, что ездок вилял по грязи, и один след остался от переднего колеса, а второй — от заднего. Тут меня стало мучить сомнение, а остаются ли вообще два следа, если велосипед виляет, или все же один. Решил это проверить по возвращении в Узорово.

Теперь мне стало ясно, где надо искать Женькину пропажу. Наверняка этот велосипед валяется в каком-нибудь узоровском сарае. А хозяин сарая и есть убийца.

Я даже вспотел, несмотря на дождь и холодную погоду. Неплохая у меня получалась история. И почему я сразу не связал воедино оба эти преступления? Я стал вспоминать и сделал для себя еще одно открытие: кража и убийство действительно могли произойти в одну ночь. Отец говорил, что труп, который я нашел, пролежал денька два. Да я и сам видел следы разложения и трупные пятна; меня опять передернуло, когда я вспомнил страшную картину. И соседи Коломенцева не видели его два дня, вспомнил я их показания на месте преступления. И за два дня до моей находки у Женьки украли велосипед! Все совпадало. Теперь я был уже почти уверен, что вышел на верную дорогу. Оставалось сделать самое главное — найти убийцу.

Моросящий холодный дождь не унимался. За время своих размышлений я успел уже основательно подмокнуть и сверху, и снизу. Так что пришлось мне подняться и возвращаться домой, потому что я не хотел опять заболеть среди лета.

Все же, когда вернулся, сначала я провел следственный эксперимент. Вытащил свой велосипед и проехался по мокрому двору, старательно виляя по грязи. За моим велосипедом оставался один извилистый след, словно здесь проползла крупная змея. Значит, я прав" все сходилось. Убийца вернулся в Узорово на Женькином велосипеде. И преступника, и велосипед надо было искать здесь, не отходя далеко от дома.

Потрясенный сделанными открытиями, я закрылся в своей комнате и, переодевшись, засел за тетрадки, сводя дела воедино. Никуда я в тот день больше из дома не пошел, а все прорабатывал свою новую версию.

К утру дождик унялся, но на улице было по-прежнему холодно и сыро. Зато самая хорошая погода, чтобы гонять по грязи на горном велосипеде. Позавтракав, я тут же по-

ехал поскорее к Женьке позвать его кататься, к тому же мне не терпелось поделиться с кем-нибудь своими достижениями в расследовании дела.

Вскоре мы уже месили шинами грязь на узоровской улице, переговариваясь на ходу. Поначалу говорил больше я. Рассказывал, чем окончилась история с Козиновым, и излагал свою новую версию. Женька, как всегда, внимательно слушал. Прервал меня только однажды, когда я рассказывал про Андрея Николаевича, избегая упоминать Светку.

— Он что, отец той девчонки, которая была на речке, когда нас били, и к которой ты теперь в Митяево бегаешь?

Я опешил:

— Откуда ты знаешь? Женька усмехнулся.

— Слухом земля полнится. Ты где вообще живешь-то? Это ж Узорово. Здесь через полчаса всем про всех все известно. Да ладно, это здорово. Чего ты испугался? Давай ври дальше.

Я продолжил, а когда окончил, мы еще с минуту ехали молча. К этому времени мы уже пересекли Митяевское шоссе и двигались по ухабистой проселочной дороге, пролегавшей по краю поля, граничившего с лесом.

— Ты мне вселяешь надежду, — вынес наконец свой приговор Женька. — Может, и правда, велосипед в Узорове. Тогда он, может быть, и найдется.

Мы свернули в лес, чтобы разложить костер, мне хотелось обсудить с Женькой план дальнейших действий. Повсюду была мокрень, и мы с трудом наломали с елок более-менее сухих нижних ветвей. Валявшиеся же во мху на лесной подстилке сучья промокли напрочь. Костер долго не разгорался, но наконец нам удалось добиться цели. Правда, для этого я спалил свой носовой платок, единственную сухую тряпку, которую можно было использовать для разведения костра. Дыму от мокрых дров было много, жару мало, но хоть что-то.

Мы уселись у костра на полусгнившие остатки стволов деревьев, которые подтащили к огню, предварительно постелив на них свои куртки.

Только бы не оказались такой же туфтой, как и прежние.

— Все равно ведь надо отрабатывать какие-то версии, — возразил я, — так все делают. А эта версия, по-моему, похожа на правду. Я вот с чего хотел начать: давай подумай, кто мог знать, где ты оставляешь на ночь свой велосипед, и почему Мухтар на него не залаял?

— Мухтар старый, последний год спит много, — в раздумье ответил Женька, — мог и чужого проспать. Тем более дождь был, он в мокрую погоду из своей конуры и нос не кажет. А про велосипед многие знали, где ж его еще ставить, как не в сарае. Здесь все так делают.

— Ну все-таки, кто к вам ходил особенно часто?

— Да многие. К отцу двое его друзей ходят. К матери — соседки. К бабке тоже.

— Ну, бабок нам не надо, — вмешался я. Женька кивнул и продолжил:

— К деду тоже приятели заглядывают, что ты хочешь, он ведь с бабкой всю жизнь в Узонрове прожил.

— Деда тоже оставим. Кто еще? Женька подумал.

— У нас козы, ты знаешь. За молоком ходят, но немного, человек пять-шесть, в разные дни.

— Кто?

— Хотьковы, у них трехлетний ребенок. Дачники новые, разные, я их фамилии не знаю. Сема тоже молочко козье любит, говорит, полезное. И Залыгин. Вот и все вроде.

— Ты мне этих дачников, Жень, покажи всех, ладно?

— Ладно.

— И где дачи их, хорошо?

— Хорошо.

— Надо будет последить за ними всеми и за Семой тоже.