Время Изерлона (СИ) - Котова Анна Юрьевна - Страница 22

и, быстро оглянувшись, не видит ли кто, скомкал лист.

Ах ты черт, без свидетелей не обошлось. Хорошо, что это Мэй. Маячит в дверях, не решаясь войти. С тех пор, как она остригла волосы, Дасти ее спокойно видеть не мог. Потому что светленькие пряди вовсе не лежали красивой волной, как предполагал фасон стрижки ("Я хотела как у мисс Гринхилл!"), а закручивались спиралями во всех направлениях без всякой системы и порядка. Руки просто чесались потянуть за какое-нибудь из колечек да посмотреть, какой оно на самом деле длины. Дасти пару раз и не удерживался, а она просто отстранялась, и все.

И открытая шея теперь поднималась из форменного воротника невыносимо трогательно. Положить ладонь на эту шею сзади, а указательным пальцем ловить колечки волос…

"Я с ней дружу, — мрачно напомнил себе Дасти. И само собой добавилось: — Чтоб тебя, Блюмхарт, слепой ты, что ли!"

— Привет, — сказала Мэй. — Ты один? а то я Оливера ищу.

Конечно, он был один. Как раз потому и выбрал большой зал заседаний, что в это время в нем никого не бывает и некому заглядывать через плечо и издеваться: "Контр-адмирала на лирику пробило!"

— Посмотри лучше в столовой, небось они там с Коневым с утра заправляются пивом, — сказал Дасти вслух.

— Нет его там, — вздохнула Мэй. — Ну ладно. Значит, не судьба. Я хотела попросить, чтобы он разрешил мне поменяться уроком с Хакке.

— Поменяться уроком? — удивился Дасти.

— Ну да, у нас сейчас индивидуальные отработки, мне Олле назначил на шесть вечера, а Хакке на одиннадцать утра. А у меня есть на вечер планы… Ну сорвутся. так сорвутся, ничего страшного.

— Хочешь, если увижу его, передам?

— Нет смысла, Дасти, у Хекке урок уже через час.

Контр-адмирал Аттенборо посмотрел на часы и присвистнул. Ничего ж себе посидел немножко в тишине… Два часа коту под хвост, и хорошо, что непосредственного начальства на месте нет, а то б… На самом деле ничего хорошего, адмирал Ян как сгинул там, на этом клятом Хайнессене, ни сообщений, ни хотя бы теленовостей. Ну зато по шее давать некому.

— Пойдем отсюда, — сказал Дасти, вставая, — мне пора к моим ребятам, чтобы не расслаблялись. А тебе куда?

— В ангар, — пожала плечами Мэй. — Пойдем.

На развилке коридора разошлись, махнули друг другу рукой на прощанье — и Дасти даже не дернул ее за волосы. Чем и гордился целых десять минут.

Планы на вечер были тревожными и неопределенными, на самом деле Мари была, даже, пожалуй, отчасти рада, что не удастся освободиться. Уважительная причина. Занята. Извини, Райнер.

Потому что Райнер вчера поймал ее у выхода из казармы и, глядя в сторону, сообщил, что у него к ней важный разговор. Очень важный. Давай завтра вечером? пойдем куда-нибудь, хоть в ту же «Рыбу»…

Под ложечкой неприятно тянуло, сердце вздрагивало. Что он собрался ей сказать? Почему нельзя прямо сейчас? Почему смотрит в сторону? Даже в ушах зазвенело. Молчал Один знает сколько времени, избегал, а теперь ему, видите ли, поговорить… Да что ж такое…

Загудел мини-комм. Ну конечно. Это он.

— Ты сможешь сегодня вечером? — ни здрасьте, ни до свидания, ни изображение включить.

— У меня занятия по летной подготовке, Райнер.

— Во сколько?

— В шесть.

— Ну так давай в восемь…

— Я только в восемь освобожусь. А мне еще переодеться…

— Тогда в девять. Я буду ждать. Приходи обязательно.

Характерное треньканье — конец связи.

Я же собиралась сказать, что сегодня не смогу. Как же получилось, что я согласилась? Вот же дурочка.

Я боюсь этого разговора. Я уже привыкла к унылой неопределенности, старательно отведенным взглядам, ворчанию сквозь зубы — и одета не так, и прическа дурацкая, и вообще у него дел выше крыши, некогда ему со мной глупостями заниматься! Не понимаю, что он надумал за эти месяцы. Только раз и был прежним — когда я не погибла там, в том учебном полете. Целых полчаса — глаза светились, и руки вздрагивали на моих плечах, и прижимал меня крепко-крепко, и шептал в ухо чушь, от которой кружилась голова… А потом снова как отрезало.

Я боюсь. Хоть бы что-нибудь помешало нашему свиданию. Что угодно.

— Когда в следующий раз соберешься накликать беду на наши головы, подумай десять раз, — мрачно сказала Каролин, торопливо натягивая рабочий комбинезон под завывание общестанционной сирены. — Немного чересчур, тебе не кажется? Чтобы отменить неприятное свидание, Мэри, достаточно сказать молодому человеку «нет»!

— Жалею, что рассказала тебе, — огрызнулась Мари. — Теперь пожалуйста: я буду виновата в том, что имперцы навесили двигатели на космическую крепость. Готовились к моему свиданию с Райнером, ага. Ночей не спали, выгадывали дни и минуты: как бы нам так напасть на Изерлон, чтобы у Мэри-Сью Беккер свидание сорвалось?

Торопливо застегивая на ходу «молнии», бежали по коридору. В соответствии с экстренным планом, давным-давно разработанным на случай нападения на крепость, им следовало находиться в секторе RU-73 и быть готовыми к любому срочному ремонту.

Собрались в дежурке на границе 73-го и 74-го секторов, ждали. Ничего пока не происходило, сирена и та замолкла. Вилли Симмз вытащил из ящика с инструментами засаленную колоду карт. Вокруг него быстро собрался кружок игроков и болельщиков. Мари и Каролин пристали к сержанту Дегалли с расспросами о крепости Гайерсбург. Дегалли толком ничего не знал, но рассуждал со вкусом и очень авторитетно. Его можно было замечательно ловить на несообразностях. Сержант начинал горячиться, обвинять собеседников в глубочайшем невежестве и нести откровенную чушь с невероятным апломбом. Так что девушки дразнили сержанта, то прикидываясь идиотками, то задавая умные вопросы. Это было куда интереснее, чем нервничать. Все равно ничего же не поделаешь.

Смена прошла впустую. Через 12 часов их отпустили отдыхать, с тем чтобы еще через 12 часов они снова вышли на дежурство. Но отдых полетел кувырком, потому что с Гайерсбурга ударили, начисто снеся сектор RU-75. Дежурных из 73-го послали на подмогу к дежурным 75-го… и они обнаружили, что в 75-м не выжил никто.

Каролин держалась за стенку, хватая ртом воздух. Ее тошнило. Толком ничего и не увидела там, в 75-м: единственная хоть как-то работавшая поврежденная телекамера с чудовищными помехами демонстрировала рваное железо и затеки жидкой брони, никаких кровавых ошметков не осталось и не могло — но от самой мысли, что несколько минут назад здесь был здоровенный сектор с лабораториями, батареями, службами, гражданскими и военными сотрудниками — четыре тысячи человек! — от самой этой мысли становилось худо. Мари поддерживала подругу под локоть и быстро шептала: "Соберись, рядовая Вонг, живо, некогда нам сейчас раскисать!" — а Каролин молча кивала, боясь открыть рот, чтобы из него не вырвалось судорожное рыдание. Наконец выпрямилась.

— Все уже, Мэри, — сказала она хрипло. — Все. Пойдем. Куда нам?

— Дегалли велел идти к восьмому складу. Генерал Шенкопф будет делать всеобщее внушение по радио, нам следует внимать всем коллективом.

И внимали, и не дослушали, потому что враг ударил снова, и их перебросили тушить пожар. Тут уже худо стало Мари, но некогда было зеленеть и падать, и она поднимала обожженных и тащила, отворачивая лицо, носилки, кашляла от дыма, потому что не надела вовремя респиратор, — а потом они колупались в покореженном железе, помогая техникам батареи 12–72 реанимировать механизм всплытия, и уже было все равно.

Чувства притупились, осталась только работа, работа, работа. Закончили на этом участке? Переходим на следующий. На лету схватываем задачу, по мере сил выполняем. Закончили? следующий участок. Сколько вы уже на ногах, смена Дегалли? пятнадцать часов? немедленно спать. Не успели, кажется, закрыть глаза — подъем. Срочный ремонт в 32-м секторе, вашу смену перебрасывают туда.

Потом короткая передышка — только-только отоспались как следует, — и снова.

Столкнулась на бегу с Олле Попланом, спросила, не заберет ли он ее в свой отряд.