Калушари. Файл №221 - Картер Крис (1) - Страница 10

Но то было еще не все. Миссис Хоуи проводила их взглядом, а потом повернулась к матери. Глаза молодой женщины метали молнии. Мисс Коссеф почему-то стало страшно за мальчика — он полусидел, прислонившись спиной к стене коридора, и, казалось, одна из молний может по ошибке попасть в него и невзначай, между делом, испепелить.

— С меня довольно, мама! — крикнула миссис Хоуи, высоко вздернув прекрасную гордую голову. — Чтобы ноги твоей больше не было в моем доме! Я хочу, чтобы ты съехала немедленно! Куда угодно! Я не хочу, чтобы ты погубила моего сына!

И мисс Коссеф показалось, что на маленьком лице бессильно распластанного мальчика, измученном, с засохшей кровью на верхней губе и на подбородке, проступила застарелая, недетская тоска. Опираясь рукой о стену коридора, он с трудом встал — но лишь затем, чтобы миссис Хоуи, ухватив его за локоть, дернула его и прижала к себе.

— Кровь мальчика должна быть очищена! — хрипло прокаркала старуха в черном. — Так и только так! Не то Зло будет набирать силу! День ото дня!

И вдруг она, ухватив мальчика за другой локоть, рванула его на себя. На мгновение мисс Коссеф показалось, что две сумасшедшие бабы сейчас раздерут ребенка пополам, она рванулась было ему на выручку — но поздно. Миссис Хоуи никак не ожидала от матери такой активности. Чарли влетел, едва не потеряв равновесия, в по-прежнему полную дыма спальню старухи и, прежде чем оставшиеся в коридоре женщины смогли опомниться, в замочной скважине с той стороны проскрежетал ключ.

— Мама… — ошеломленно сказала миссис Хоуи и рефлекторно подергала ручку двери. Та, разумеется, и не подумала отвориться.

— Я позову полицию!! — отчаянно закричала миссис Хоуи, молотя в дверь кулаками. Но изнутри раздалось непреклонное:

— Мы должны закончить обряд.

И тут, словно громадный первобытный ящер, угодивший в асфальтовую трясину, из которой, несмотря на всю его титаническую мощь, выхода нет, заревел Чарли.

Но мисс Коссеф подумалось, что это не он, не может быть у мальчика столько сил. Только голос его. А на самом деле ревет кто-то совсем иной.

Только вот никого, кроме старухи и мальчика, за дверью ведь не могло быть. Все черные вышли, мисс Коссеф видела это собственными глазами. Вот в этом она могла бы присягнуть хоть в суде.

— Что здесь происходит? — спросил Молдер.

В суматохе и крике женщины и не заметили, как он и Скалли поднялись на второй этаж, решив, что доносящиеся вопли служат им достаточным оправданием для того, чтобы без спросу нарушить неприкосновенность жилища..

— Трое странных мужчин устроили там что-то вроде ритуала, — заторопилась мисс Коссеф. — А ребенок позвал мать… но когда мы прибежали, он был без сознания, и, похоже, звал кто-то другой, только как бы его голосом. Те трое ушли, но старая женщина втащила мальчика туда и вот… вот теперь он там ревет…

Чем больше она говорила, тем отчетливее сама понимала, что ее рассказ звучит, как ахинея. И потому с каждым словом рассказывала все медленнее и тише — и, наконец, совсем осеклась.

— Мама! — кричала меж тем миссис Хоуи, честно колотя кулаком в дверь.

За дверью началось нечто невообразимое.

Что-то загрохотало, словно колонна танков вдруг на полной скорости прокатила поперек железнодорожных путей. Потом словно завыл ветер. Старуха отчаянно крикнула, в голосе ее были страх и сострадание. Не страдание — а именно сострадание. Потом с диким треском что-то раскололось, а что-то упало.

— Мама! — на пробу крикнула миссис Хоуи.

Голос Чарли, холодный и тяжелый, как глыба льда, размеренно принялся произносить какие-то фразы на непонятном языке. Словно мальчик мрачно и торжествующе читал по страшной книге черных заклятий.

— Чарли! — нерешительно позвала миссис Хоуи.

Страшно закричала женщина. И затем, в наступившей тишине, отчетливо захлопали крылья.

— Мама! — взвыла миссис Хоуи, и тогда Молдер, поняв, что ждать больше нечего, с разбегу вломился в дверь плечом.

С грохотом дверь слетела с петель.

Маленький перепуганный Чарли стоял над лежащей навзничь старухой. В сизой мгле мальчик казался полупрозрачным и невесомым. На гром падающей двери он обернулся — и Скалли с Молдером поразились тому, какие затравленные у него глаза.

— О Боже! — пискнула миссис Хоуи, заглядывая из коридора и боясь войти. — Мама! Мамочка! Что с тобой?

Час спустя

Полицейский фотограф сделал последний снимок и спрятал аппарат в футляр.

— Тут будто торнадо прогулялось, — сказал он. Молдер только кивнул. Он еще не мог придти в себя. — Если бы не видел сам — не поверил бы, что такой бардак устроили старуха и ребенок.

— А я и не верю, — сказал Молдер. Фотограф невесело рассмеялся.

— Хочешь — верь, хочешь — не верь, а факты налицо. Запертая изнутри дверь, три свидетеля снаружи, два человека внутри — мертвая бабка и полуживой пацан. Хоть лопни, в протоколе ничего больше не напишешь.

— Да, насчет протокола вы правы, — согласился Молдер.

В комнату вошла Скалли.

— Говорила с Чарли? — обернулся к ней Молдер. Скалли зябко повела плечами. Руки она опять глубоко засунула в карманы.

— Да, — нехотя ответила она.

— Ну, и?

— Он ничего не помнит.

— Скрывает что-то?

— По-моему, он не врет. Шок. Амнезия. Все может быть. Что тут произошло? Предварительное заключение коронера — естественная смерть. Рана на голове не могла быть причиной смерти… это просто… ваза, вон та… Как Чарли мог ее кинуть на такое расстояние, никаких идей. Но ладно, пусть. А другие раны, Фокс! Ее глаза! Клянусь, их выклевали птицы! Но, Фокс, окна закрыты, и в комнате нет никаких птиц, кроме двух мертвых петухов! Мертвых! Я их видела еще днем, на столе!

— А теперь их нашли на полу, возле ее головы.

— Да.

— А теперь слушай, Скалли. Слушай, — он понизил голос, чтобы их не слышал ни фотограф, ни полицейский офицер, деловито и неторопливо расхаживавший по разгромленной комнате. — На полу полно вибути.

— Что?

— Вибути. Священного пепла. Как в гараже.

— Фокс… — бессильно проговорила Скалли. — Неужели она готовила ритуальное убийство ребенка… а он, в порядке самозащиты, убил ее?

— Все наоборот, Дэйна. Смотри, везде обереги. И красные нитки на руках у Чарли. Она его защищала. Понимаешь? Она его защищала! Она погибла, защищая ребенка!

— От чего?

— Никаких идей. Но старуха — знала, знала доподлинно. И те трое черных приходили, чтобы помочь ей отвести беду. Возможно, если бы миссис Хоуи не стала колотить в дверь и не прогнала трех жрецов, трагедии бы не случилось.

— Но тогда, — медленно проговорила Скалли, — получается, что Чарли, когда позвал маму, помешал им отвести беду?

— Честно говоря, — опять понизил голос Молдер, — я очень сомневаюсь, что маму звал именно Чарли. Вспомни, что успела рассказать нам мисс Коссеф. И вспомни рев из-за двери — за мгновение, как мы ворвались.

— Молдер, Молдер…

Снизу, из гостиной, раздался гневный голос миссис Хоуи:

— Я сказала вам! Немедленно убирайтесь! Мало вам всех моих несчастий? Вон! Вон!!

— Это те, — бросил Молдер и бросился из комнаты.

Все-таки что-то снизу слышно, подумала Скалли, неторопливо идя за ним следом. Значит, и сверху могло быть слышно, когда миссис Хоуи и мисс Коссеф стояли у порога.

Правда, сейчас все двери распахнуты настежь. Пожалуй, при закрытых…

У порога она обернулась. Снова оглядела комнату. Тусклым серым слоем, гася в себе свет зажженных ламп, лежал на полу вибути.

— Офицер! — позвала Скалли. И, когда полицейский обернулся с готовностью, спросила, вынув одну руку из кармана и указав на пол: — Как вы думаете, что это за порошок?

— Ну, агент Скалли, — полицейский сдвинул фуражку чуть набок и почесал в затылке, — вы слишком многого от меня хотите. Мало ли что могли тут спалить эти психи. Дом цел — и то слава Богу.

Молдер скатился по лестнице в гостиную в тот момент, когда один из стариков, тряся белой бородой, что-то угрюмо втолковывал миссис Хоуи по-румынски. Она нетерпеливо мотала головой и наконец прервала старика: