Первый человек в Риме - Маккалоу Колин - Страница 154

— Наверное, это так, — неохотно согласился Марий. — Лично мне очень нравятся наши старики. Их рассказы стоят того, чтобы давать им пищу и кров.

— Но это потому, что мы можем позволить себе содержать наших стариков, Гай Марий! Рим очень богат. Поэтому Рим может позволить себе поддерживать хотя бы некоторых из тех, кто уже не приносит пользы сообществу. Но ведь мы не порицаем обычай подкидывать нежелательных детей, не так ли? — спросил Сулла.

— Конечно, нет!

— Тогда какая разница? Когда германцы найдут родину, они станут больше похожими на галлов. А галлы, находящиеся под влиянием греков и римлян, становятся все больше похожими на греков и римлян. Наличие родины позволит германцам умерить жестокость своих законов. Они приобретут достаточно всего, чтобы кормить своих стариков и вдов, обремененных детьми. Они не горожане, они сельский народ.

Марий почесал в голове.

— Я запутался, Луций Корнелий. Вернемся к теме. Что случилось с тобой? Ты нашел себе вдову и влился в племя как воин?

Сулла кивнул.

— Именно так оно и случилось. Серторий проделал то же самое в другом племени. Вот почему мы подолгу не виделись. Только иногда, чтобы обменяться наблюдениями. Каждый из нас нашел себе вдовую женщину с повозкой. Конечно, это случилось уже после того, как мы начали жить в племени в качестве воинов.

— И племя вас не отвергло? — спросил Марий. — В конце концов, вы же выдавали себя за галлов, а не за германцев.

— Правильно. Но мы хорошо сражались, Квинт Серторий и я. А ни один вождь не пренебрегает хорошими воинами, — усмехнулся Сулла.

— По крайней мере, тебе не пришлось убивать римлян! Хотя, несомненно, ты стал бы их убивать, если бы это было необходимо.

— Конечно, — сказал Сулла. — А разве ты — нет?

— Конечно, стал бы. Любовь — для многих. Сантименты — для некоторых, — отозвался Марий. — Человек должен сражаться во имя многих и никогда во имя меньшинства. — Он повеселел. — Разве что у него будет возможность делать и то, и другое.

— Я был галлом из племени карнутов на службе у кимбров, — продолжал Сулла, которому философствование Мария было непонятно. — В самом начале весны состоялся большой совет вождей всех племен. К тому времени кимбры уже очень далеко продвинулись на запад, надеясь пройти в Испанию там, где Пиренеи ниже всего. Совет проходил в Аквитании на берегу реки Атур. Видишь ли, дошел слух, что все иберийские племена — кантабры, астуры, веттоны, западные лузитаны, васконы — собрались на испанской стороне гор, чтобы не позволить германцам вторгнуться в их земли. И на этом совете вдруг, совершенно неожиданно, возник Бойорикс!

— Я помню отчет Марка Аврелия Котты после Аравсиона, — заметил Марий. — Бойорикс был одним из вожаков, который отделился, другим был Тевтобод из тевтонов.

— Он очень молод. Ему около тридцати, не больше. Чудовищно высокого роста, сложен, как Геркулес. Огромные ступни. Но что интересно — ум у него сродни нашему. Галлы и германцы воспринимают жизнь настолько непохоже на то, как это делают обитатели Внутреннего моря, что нам их образ мыслей кажется варварским! Но Бойорикс выказал себя за прошедшие девять месяцев совсем другим варваром. Во-первых, он умеет читать и писать — на латыни, не на греческом. Я, наверное, уже говорил тебе, что, когда галл грамотен, он предпочитает латынь, а не греческий.

— Бойорикс, Луций Корнелий! — напомнил Марий.

Улыбнувшись, Сулла продолжил:

— Возвращаюсь к Бойориксу. Почти четыре года он пользовался авторитетом на советах, но этой весной он преодолел оппозицию и стал главным вождем. Мы бы назвали его царем, конечно, потому что за ним оставалось последнее слово во всех ситуациях. Он не боится разногласий со своим советом.

— Как же он добился своего избрания? — спросил Марий.

— Старым способом. Ни германцы, ни галлы не проводят выборов, хотя иногда на совете прибегают к голосованию. Но решения обычно принимает тот, кто дольше всех остается трезвым или у кого самый громкий голос. А Бойорикс стал царем по праву победителя. Он собрал всех вождей на совет и убил. Одиннадцать вождей оспаривали его право. И все они были убиты, в лучших традициях старика Гомера.

— Царь, убивший своих соперников, — задумчиво промолвил Марий. — Воистину по-варварски! Уничтожь соперника в споре или на суде, и он будет жить, чтобы продолжить борьбу. У каждого человека должны быть соперники. Если они живы, он выделяется среди них, потому что он лучше их. А если они мертвы — никого нет, среди кого он мог бы выделяться. Какое удовлетворение можно получить, убив их всех?

— Я согласен с тобой, — сказал Сулла. — Но в мире варваров существует обычай убивать всех своих соперников. Так безопаснее.

— Что происходило с Бойориксом после того, как он стал царем?

— Он сказал кимбрам, что они не пойдут в Испанию. Есть намного лучшие места, сказал он. Например, Италия. Но сначала, сказал он, кимбры соединятся с тевтонами, тигуринами, маркоманами и херусками. А потом он станет царем германцев и кимбров.

Сулла снова налил себе вина, добавил много воды.

— Мы провели весну и лето в пути на север через Длинноволосую Галлию. Мы перешли Гарумну, Лигер, Секвану, а потом ступили на земли белгов.

— Белгов? — удивился Марий. — Ты их видел?

— Да, конечно, — спокойно ответил Сулла.

— Наверное, война была не на жизнь, а на смерть.

— И совсем нет. Видишь ли, царь Бойорикс начал, как мы с тобой это назвали бы, переговоры. До нашего летнего похода через Длинноволосую Галлию германцы не проявляли интереса к переговорам. Каждый раз, например, когда они наталкивались на одну из наших армий, преграждавшую им путь, они посылали к нам послов с просьбой разрешить им пройти через нашу территорию. Естественно, мы всегда отказывали. Они уходили и второй попытки не делали. Они никогда не торговались по мелочам, не просили сесть за стол переговоров, не пытались узнать, что мы хотим потребовать от них в обмен на разрешение. А Бойорикс повел себя по-другому. Он договорился о проходе кимбров через Длинноволосую Галлию.

— Он так сделал? Что же он предложил от себя?

— Он купил галлов и белгов мясом, молоком, маслом и работой на полях. Он обменял свой скот на их пиво, пшеницу, предложил своих воинов, чтобы помочь вспахать побольше земли, дабы нового урожая хватило на всех, — сказал Сулла.

Брови Мария сердито задвигались:

— Умный варвар!

— Он действительно умен, Гай Марий. И таким образом, совершенно мирно, в обстановке дружелюбия, мы прошли вдоль реки Исара на север от Секваны и наконец явились в земли племени белгов, которые называются атуатуки. В основном атуатуки — это германцы, жившие по берегам реки Мозы, вниз по течению от реки Саб, и на краю большого леса, который они называют Ардуеннским. Он простирается к востоку от Мозы вплоть до Мозеллы, и если ты не германец, для тебя он непроходим. Германцы самой Германии живут в лесах и используют их так же, как мы используем фортификации.

Марий задумался. Его брови продолжали двигаться, словно жили сами по себе.

— Давай дальше, Луций Корнелий. Я нахожу германцев все более и более интересными.

Сулла наклонил голову.

— Я так и знал. Херуски происходят из того района Германии, который расположен не так далеко от земель атуатуков, и утверждают, что атуатуки — их кровные родственники. Поэтому они убедили тевтонов, тигуринов и маркоманов пойти с ними в земли атуатуков, пока кимбры были далеко на юге, любуясь Пиренеями. Но когда мы, кимбры, появились там в конце августа, согласия не было и в помине. Тевтоны враждовали с атуатуками и с херусками. Было много стычек, несколько смертей и враждебность, которая, как мы, кимбры, могли заметить, явно усиливалась.

— Но царь Бойорикс все уладил, — предположил Марий.

— Царь Бойорикс все уладил, — с усмешкой подтвердил Сулла. — Он успокоил атуатуков и потом созвал большой совет кимбров, тевтонов, тигуринов, херусков и маркоманов. На совете он объявил, что он царь не одних только кимбров, но всех германцев. Некоторые бросили ему вызов, и состоялось несколько поединков, но только не с серьезными соперниками — Тевтободом от тевтонов и Геториксом от тигуринов. Они немного поразмыслили — совсем как римляне! — потому что им обоим нравилось жить. К тому же живые они смогут досаждать царю Бойориксу больше, чем мертвые.