Первый человек в Риме - Маккалоу Колин - Страница 197

— Этот дурак винит себя за то, что не использовал силу там, где сила могла решить все! — закричал Цепион. — Мне следовало убить тебя, Луций Апулей!

— Спасибо, что сказал это в присутствии беспристрастных свидетелей, — молвил Сатурнин, улыбаясь. — Квинт Сервилий Цепион Младший, я официально обвиняю тебя в измене. Ты пытался препятствовать народному трибуну выполнить свой долг, ты угрожал неприкосновенной личности народного трибуна.

— Ты оседлал норовистого коня и рискуешь упасть, Луций Апулей, — вмешался Сулла. — Слезай, парень, пока этого не случилось.

— Я выдвинул официальное обвинение против Квинта Сервилия, почтенные сенаторы, — повторил Сатурнин, игнорируя Суллу как пустое место. — И теперь этот иск можно направить в суд по делам измены. Сегодня я здесь, чтобы потребовать денег для моего закона.

Присутствовало меньше восьмидесяти сенаторов, хоть помещение и считалось безопасным. И ни одного важного лица. Сатурнин смотрел на них презрительно.

— Мне нужны деньги, чтобы купить хлеб для народа Рима, — сказал он. — Если их нет в казне, советую занять их где-нибудь. Ибо деньги я все равно получу!

И Сатурнин получил свои деньги. Разъяренному, протестующему Цепиону, финансовому квестору, приказали отчеканить монеты из запаса серебра в храме богини Опы и заплатить за зерно без промедления.

— Увидимся в суде, — ласково простился Сатурнин с Цепионом, когда собрание закончилось. — Я намерен доставить себе огромное удовольствие и судить тебя сам.

Но в этом он превысил свои возможности. Всадникам, членам жюри, Сатурнин не понравился. Им больше по душе был Цепион.

А тут и Фортуна показала, что она на его стороне. Как раз в середине речи защитника пришло письмо, где сообщалось, что отец обвиняемого, Квинт Сервилий Цепион, скончался в Смирне, одинокий — окруженный лишь своим золотом. Цепион Младший горько плакал, жюри было тронуто, и обвинение сняли.

Предстояли выборы, но никто не хотел быть ответственным за них, потому что каждый день толпы продолжали собираться на Форуме, а зернохранилища так и оставались пустыми. Младший консул Флакк настаивал: надо подождать с выборами. Пусть время докажет, что Гай Марий не может принимать в них участие. Хотя Луций Валерий Флакк и был жрецом Марса, в робком фламине почти ничего не было от воинственного бога. Флакк не хотел рисковать собой, руководя выборами в подобной обстановке.

Марк Антоний Оратор провел очень успешную трехгодичную кампанию против пиратов Киликии и Памфилии. Он закончил ее из своего штаба в восхитительно космополитическом и культурном городе — Афинах. Здесь к нему присоединился его хороший друг Гай Меммий, который по возвращении в Рим после губернаторства в Македонии был привлечен к суду за вымогательство. Его судили вместе с Гаем Флавием Фимбрией, его сообщником в мошенничестве с зерном. Фимбрия понес суровое наказание, а Меммий был осужден с перевесом лишь в один голос. Он выбрал местом ссылки Афины, потому что его друг Антоний провел там много времени. Поддержка Антония — вот что требовалось Меммию. Он хотел подать апелляцию в Сенат с просьбой отменить обвинение. То, что он мог позволить себе такие большие расходы, объяснялось простой случайностью. Еще в бытность свою губернатором Македонии он наткнулся на тайник с золотом в захваченной деревне племени скордисков — на сумму в сто талантов. Как Цепион в Толозе, Меммий не видел причины с кем-то делиться. Он и не стал этого делать. Но в Афинах некоторое количество монет он насыпал в подставленную ладонь Антония. И через несколько месяцев был вызван в Рим и вновь занял свое место в Сенате.

Поскольку война с пиратами закончилась, Гай Меммий ждал в Афинах, пока Марк Антоний Оратор тоже будет готов отправиться домой. Их дружба крепла, и они решили вместе выставить свои кандидатуры на должность консулов.

Был конец ноября, когда Антоний привел свою небольшую армию на пустое Марсово поле и потребовал отметить триумф. На что Сенат, собравшийся в безопасном храме Беллоны, с удовольствием дал согласие. Однако Антонию сказали, что с триумфом придется подождать до десятого декабря, поскольку еще не проведены выборы в трибунат и Форум до сих пор забит простым людом. Есть надежда, что выборы трибунов состоятся и они приступят к своим обязанностям одиннадцатого декабря; но о триумфальном шествии по городу в такой ситуации не может быть и речи. Так сказали Антонию.

Антоний понимал, что не сможет баллотироваться в консулы, потому что, пока его триумф не будет отмечен, он должен оставаться за пределами померия — священной границы города. У него еще сохранялась предоставленная ему власть, а это ставило его в положение, равноценное положению иноземного царя. А если он не имел права войти в Рим, то не мог и выставить свою кандидатуру на консульских выборах.

Однако успешно законченная война сделала его очень популярным среди торговцев зерном и других деловых людей. Теперь движение по Средиземному морю сделалось менее опасным и более предсказуемым. При желании Антоний легко стал бы старшим консулом, обойдя даже такого соперника, как сам Гай Марий. Несмотря на причастность к хлебным махинациям, шансы Гая Меммия также были неплохими, поскольку он был бесстрашным врагом Югурты и отважно сражался с Цепионом, когда тот возвратил Сенату право судить за вымогательство. Как сказал Катул Цезарь Скавру, принцепсу Сената, оба претендента пользовались популярностью и среди всадников, большинство которых составляли первый и второй классы, что было на руку «добрячкам»; к тому же оба предпочтительнее Гая Мария.

Конечно, ожидалось, что Гай Марий в последнюю минуту вернется в Рим, и все собирались голосовать за него в седьмой раз. Сведения об ударе подтвердились, но он, казалось, не слишком-то вывел Мария из строя. Те, кто приехал в Кумы повидаться с ним, уехали оттуда, убежденные в том, что удар ни в малейшей степени не отразился на умственных способностях старшего консула. Никто в этом и не сомневался. Гай Марий обязательно выставит свою кандидатуру.

Идея представить электорату двух кандидатов, желающих баллотироваться в паре, очень понравилась политикам. Антоний и Меммий, оба вместе, действующие заодно, имели шанс согнать Гая Мария с кресла старшего консула, в котором старик уже явно засиделся. Но Антоний упрямо отказывался променять триумф на должность консула. Он не желал раньше времени сложить с себя абсолютную власть и переступить границу Рима, чтобы выставить свою кандидатуру.

— Я могу баллотироваться в консулы в следующем году, — заявил он, когда Катул Цезарь и Скавр пришли к нему на Марсово поле. — Триумф для меня важнее. Мне, может быть, уже никогда не удастся победить в какой-либо войне. — И на этом он стоял твердо.

— Хорошо же, — сказал Скавр Катулу Цезарю, когда они в подавленном настроении покидали лагерь Антония. — Нам теперь следует слегка изменить правила. Гай Марий не слишком-то их соблюдает, так почему мы должны стесняться? Чересчур многое сейчас от этого зависит.

Именно Катул Цезарь предложил готовое решение Палате. Он встретился с достаточным для обеспечения кворума количеством членов в другом безопасном месте — в храме Юпитера Статора, недалеко от Фламиниева цирка.

— Сейчас тяжелые времена, — сказал Катул Цезарь. — Обычно все кандидаты в курульные магистратуры должны предстать перед Сенатом и народом на Форуме, чтобы выставить свои кандидатуры. К сожалению, нехватка зерна и постоянные демонстрации на Форуме сделали эту территорию неприемлемой. Могу ли я смиренно просить почтенных сенаторов перенести трибунал кандидатов — исключительно лишь на этот год! — для специального созыва Центуриатного собрания на Марсово поле? Нужно ведь что-то делать, чтобы выборы состоялись! И если мы перенесем место регистрации курульных кандидатов на Марсово поле, это будет уже стартом к собственно выборам. Необходимое время между регистрацией и выборами будет сохранено. Кроме того, это восстановит справедливость по отношению к Марку Антонию, который хочет баллотироваться в консулы, но не может пересечь границу Рима, не отказавшись от триумфа. На Марсовом поле он представится как кандидат. Мы все ждем, пока толпы народа разойдутся по домам — после того, как народные трибуны будут выбраны и вступят в должность. Как только соберется новая Коллегия, Марк Антоний отметит свой триумф, после чего мы проведем курульные выборы.