Дуэль сердец (Зловещая тайна) - Картленд Барбара - Страница 70

Час спустя, когда вдали блеснуло море, она воскликнула:

— Дядя Френсис, мы уже почти приехали! Господи, только бы Вейн ждал нас и не натворил глупостей!

Она чувствовала, как стучит сердце, и с нетерпением, которого не могла скрыть, смотрела на огромную крышу Мандрейка. Карета проехала через парк и торжественно вкатилась во двор. Лакеи в красных ливреях с серебряным кантом распахнули входную дверь. Позабыв о шляпе, оставленной на сиденье, о своих манерах, о лорде Милборне — обо всем, кроме желания увидеть Вейна, Каролина выпрыгнула из кареты и побежала по ступеням к двери, где стоял старый дворецкий, которого она знала с детства.

— Где Ньюман? — спросила она, переводя дыхание.

— Я пошлю за ним, если угодно вашей милости, — ответил дворецкий. — Вы найдете его милость и ее милость в Серебряной гостиной.

— Кого? — не поверила Каролина и, не дожидаясь ответа, помчалась через холл и открыла дверь гостиной.

К своему удивлению, в дальнем конце комнаты у камина она увидела трех человек: одним из них был ее отец, рядом стоял Вейн, а на диване, глядя на них, сидела ее мать; ее светлые волосы ореолом сияли на послеполуденном солнце.

— Папа! Мама! — невольно воскликнула Каролина, а затем через всю комнату радостно бросилась к мужу, протянув к нему руки.

— Вейн, Вейн! — воскликнула она. — Я ужасно боялась, что ты меня не дождешься!

Он мельком взглянул на Каролину и, к ее удивлению, прошел мимо нее навстречу лорду Милборну, который появился на пороге. Он шел, высоко подняв голову и расправив плечи, как на параде.

— Милорд, я готов следовать за вами, — отчетливо произнес он.

Лорд Милборн положил руку ему на плечо.

— Все в порядке, в этом нет необходимости, мой мальчик, — сказал он, а затем повторил дрогнувшим голосом: — …мой мальчик.

Больше Каролина не могла сдерживаться. Она подлетела к Вейну и возбужденно заговорила, так что слова вылетали, перебивая друг друга:

— Вейн, все и вправду в порядке! Мне самой едва верится! Ты — не лорд Брикон, ты — лорд Шеррингем, и теперь больше нет никаких тайн! Никаких призраков! Никакого ужаса! Больше тебе никогда не придется бояться! Титул этот принадлежит Джервасу, его же обвиняют в убийстве.

Вейн уставился на Каролину, словно она сошла с ума. Решительно вмешался лорд Валкен.

— Что все это значит? — спросил он. — Не разберу ни начала, ни конца. Френсис, ты можешь объяснить толком?

— Конечно, могу, — отозвался лорд Милборн. — Ты, Джастин, и ты, Серена, должны меня поздравить. Сегодня я — самый счастливый человек в целом свете. Я отыскал жену и — сына.

— Сына? — воскликнул лорд Валкен.

— Вот именно, — подтвердил лорд Милборн. — И что самое удивительное — оказалось, что он женат на твоей дочери, Джастин.

Выражение совершенного изумления появилось на лицах лорда Валкена и Вейна. Тогда леди Валкен встала и, подойдя к лорду Милборну, подняла к нему свое прекрасное лицо.

— Я не совсем поняла, что произошло, Френсис, но ты наш самый старый и самый лучший друг, и если ты счастлив, мы тоже счастливы.

Лорд Милборн наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку; в следующее мгновение Каролина порывисто бросилась в материнские объятия.

— Мама, мамочка! — заговорила она. — Все так замечательно! Я так счастлива! Не знаю, с чего и начать рассказывать. Но почему вы здесь? Я думала, вы с папой в Европе.

— Мы действительно там были, — мелодичным голосом ответила леди Валкен. — К счастью, мы остановились примерно в миле от Кале, там нас нашел грум, которого кузина Дебби прислала за нами, когда ты вышла замуж. Ох, Каролина, негодная ты девчонка, как ты могла так поступить?

— Но, мам… — робко начала Каролина. Леди Валкен рассмеялась.

— Не бойся. Мы на тебя больше не сердимся, милая, после того, как познакомились с твоим мужем. Несмотря на печальный рассказ, который он сам поведал с откровенностью, достойной самого большого уважения. В нем есть все, чего мы только желали для тебя.

Она улыбнулась Вейну. Каролина тоже взглянула на него, и как-то само собой ее рука оказалась в его руке, и он сжал ее с такой силой, что пальцы у нее онемели. Наконец Вейн заговорил.

— Это действительно правда, сэр? — спросил он у лорда Милборна голосом тихим и не совсем твердым.

— Абсолютная правда, — подтвердил тот. — Ты — мой сын, рожденный от брака твоей матери со мной прежде, чем она вышла замуж за лорда Брикона, считая меня погибшим. Ты никак не связан с семейством Уорлингем и с их дурной наследственностью.

— Слава Богу!

Казалось, восклицание само сорвалось с губ Вейна. Он посмотрел Каролине в глаза, и они забыли обо всем на свете. Они не видели понимающих улыбок, которыми обменялись между собой лорд и леди Валкен и лорд Милборн, не заметили, как маркиза, взяв обоих мужчин под руки, тактично увела их через открытую дверь на террасу, залитую солнцем.

Так стояли они, рука об руку, по-прежнему глядя друг другу в глаза.

Внезапно Вейн глубоко вздохнул, точно все беды последних лет покинули его сердце. Медленно он отпустил руку Каролины, и угрюмые складки — следы напряжения и усталости — исчезли с его лица, словно их стерла чья-то невидимая рука.

Он стоял, глядя на прекрасное лицо; на упрямый маленький подбородок девушки, чьи мужество и решительность с торжеством провели его сквозь ужасы и отчаяние, которые напугали бы большинство представительниц ее пола чуть ли не до смерти. Он смотрел на красивый нежный рот с розовыми губами. И, наконец, он взглянул ей в глаза, полные любви, сияющие той неиссякаемой силой духа, которая — он хорошо это знал — будет направлять его и светить ему всю жизнь.

В этот момент Каролина осознала произошедшую с ним перемену. Никогда больше не повести ей его за собой, никогда больше не заставить подчиниться ее приказаниям. Она может улещать, упрашивать и уговаривать его, но он будет ее властелином.

Эти мысли и его внимательный взгляд заставили Каролину покраснеть; она вдруг неожиданно оробела. Вейн улыбнулся — это была улыбка молодого и беззаботного человека. Он поклонился и заговорил впервые с того момента, как они остались вдвоем, голосом глубоким и тихим; в то же время в нем явно слышался смех:

— Ваш покорный слуга, леди Шеррингем. Каролина чувствовала себя на седьмом небе; глаза ее зажглись лукавством, и она ответила:

— Что вы, сэр, сомневаюсь, чтобы я имела удовольствие быть с вами знакомой.

— Должно быть, у вашей милости поразительно короткая память. Мне же помнится поцелуй через окошко кареты, золотой день, украденный у вечности и проведенный среди сосен, обед наедине, когда нам пищей служил нектар.

Каролина подняла брови.

— Боже, как странно! Я, напротив, едва припоминаю виконта Шеррингема.

— Но вы бы хотели познакомиться с ним поближе, мадам?

Каролина поджала губы.

— Признаюсь откровенно: я не очень в этом уверена. Он красив, это правда, но меня предупреждали, что волки часто прячутся в овечьей шкуре. Он может быть… жестоким, если пожелает.

— Действительно, настолько жестоким, что однажды оставил вашу милость одну, тогда как, будь он хоть сколько-нибудь поотзывчивей, обязательно бы остался. Я прекрасно помню этот случай. Вашу милость освещало пламя камина. Сначала на вас был белый пеньюар, но потом…

К щекам Каролины прилила кровь, и она подняла руки:

— Довольно! Довольно! Это слишком. Извините меня, милорд. Мне нужно переодеться и поправить волосы.

Все еще краснея, Каролина повернулась и устремилась к дверям. Но едва она к ним приблизилась, как Вейн сказал тихо, но так, что невозможно было ослушаться:

— Подойди сюда!

Она остановилась, но не обернулась, а ответила, стоя к нему спиной:

— Я… вернусь… позже.

— Каролина, подойди сюда.

Голос его звучал повелительно, хотя глаза по-прежнему улыбались.

— Ты мне… приказываешь?

— Да, и ты должна подчиниться.

— Вот как! А позволительно ли спросить почему?