Жизнь побеждает - Матюшина Ольга Константиновна - Страница 10

— Что с вами? — тихо спросила она. Валя все рассказала.

Утром пришли колхозницы. Надя поехала с ними в город. Младшие дети остались дома.

Когда опустили в могилу гроб, когда комки мерзлой земли застучали о крышку, Надя бросилась к могиле. Аня обняла девочку, отвела в сторону. Та с тоской, молча, смотрела на растущий холм. Вот закидали снегом. Свежая могила стала походить на другие. Низко поклонились колхозницы. Пора в путь.

Надя, закутанная в полушубок, сидит в санях среди приехавших с ней женщин. Мороз. Ресницы у всех заиндевели. Конь быстро несется по укатанной дороге. Надя смотрит на сверкающий на солнце снег. Вершинки высоких елей освещены, а ветви низко нагнулись под тяжестью снега.

Вспомнив кладбище, девочка прижалась к Ане. Та нежно погладила ее по щеке. Нагнулась к самому уху, прошептала:

— Сестричка, родная…

Мария Кузьминична получила ответ от Надиной бабушки. Та писала, что как только достанет все необходимые документы — немедленно выедет.

— Значит, ее надо ждать со дня на день. Аня, ты ни на минуту не оставляй детей одних. В ясли пошлю тебе замену.

Надя, подавленная горем, плохо сознавала, что происходит кругом. Она все делала как-то механически. Молчала, часто невпопад отвечала на вопросы.

— Ты поплачь лучше, покричи, но не будь такой! — говорила ей Аня.

— Какой такой? — спрашивала Надя безразлично.

Приезд бабушки заставил Надю действовать и думать. Она словно проснулась. Бабушка стала быстро собирать детей в дорогу. Она хотела на другой же день уехать.

Когда Надя поняла, что ее увозят от Ани и она даже не сможет попасть на могилу матери, девочка отказалась ехать. Бабушка и слушать ее не хотела. Она согласилась только отложить отъезд еще на один день.

— Им лучше будет уехать отсюда, — говорила она Ане. — Дорога отвлечет Надю. А новые места не будут напоминать о матери.

Аня согласилась с бабушкой. Но ей казалось, если б она была с ними там, Наде легче было бы.

«А если попроситься мне поехать с ними?» Но Аня сейчас же остановила себя: «Куда же я, слепая? Здесь я ко всему привыкла, а там, или в дороге, я буду всем обузой». И Аня отказалась от этой мысли.

В военное время попасть на поезд было нелегко. Колхозники, приехавшие провожать детей, упросили военных взять с собой сирот.

Аня крепко, крепко обняла Надю. Они не говорили, но видно было, что расстаться им очень тяжело.

Надя молча поднялась по ступенькам, вошла в вагон. Поезд медленно отошел от станции. Постепенно затихал грохот колес. Аня точно опомнилась. Она бросилась вслед уходящему поезду. Мать догнала ее и, взяв за руку, повела обратно.

Надя тихо сидела в углу вагона. Нехотя отвечала на вопросы. Бабушка плакала. Валя тоже всхлипывала. Зато Геня охотно разговаривал с военными. Он рассказал им про отца и, понятно, про механика. Офицер спросил, видел ли он танки, и стал рассказывать о них. Когда Геня узнал, что едет с танкистами, оторвать его от военных уже было невозможно.

Детям удалось проехать с эшелоном довольно далеко. Военные были трогательно внимательны к бабушке. Всячески старались развлечь сирот. Даже Надя перестала отмалчиваться. О Вале и Гене и говорить нечего.

Но вот приехали к станции, где их дороги расходились. Военный эшелон уходил дальше. Офицер осадил бабушку и ребят в другой поезд.

Их состав оставался долго на станции. Воинские поезда пускались вне очереди. Бабушка задремала, и девочки тоже. Один Геня не спал. Он долго стоял у окна. Потом вышел в тамбур. Смотрел открытую дверь, как суетливо пробегали с чайниками пассажиры. Прошла платформа с пушками.

«А что, если мне еще раз взглянуть на танкистов?» — мелькнуло у него в голове. И, не задумываясь, мальчик соскочил на землю.

Надя проснулась первая. По стуку колес она поняла, что поезд уже идет. В вагоне было темно, сильно накурено и тесно. В проходах стояли. Где-то близко плакали дети.

— Сколько же времени сейчас? — спросила она. Кто-то чиркнул спичку. Сказал:

— Восемь.

«Неужели я четыре часа уже сплю?» Надя позвала сестру. Та не отозвалась. Откуда-то из угла заговорила бабушка:

— Слава богу, хоть ты подала голос! А ребят добудиться не могу!

— Я тоже не сплю, — сонно пропищала Валя.

— А где Геня?

— Наверно спит.

Опять воцарилась тишина. Валя заснула, но свет фонаря разбудил ее. Это проводник по просьбе бабушки старался найти среди спящих Геню. Надя помогала ему, но в такой массе лежавших людей найти мальчика было трудно.

— Подождите до света. Утром сам вас найдет, — советовал проводник. — У нас часто так бывает. Отыщется!

И фонарик проводника скрылся в следующем вагоне.

Не спала, тяжело ворочалась бабка. Надя несколько раз просыпалась и слышала, как она тревожно зовет Геню. Надя поверила словам проводника и не беспокоилась. Наверно ткнулся на чужую скамейку и заснул, — думала она. Геня всегда спал крепко.

Забрезжило утро. Бабушка сама обошла вагон. Тщательно осмотрела каждый угол. Гени не было, и его никто не видел.

Тревога овладела и Надей. Расспрашивая пассажиров или громко окликая брата, она шла из вагона в вагон. Все принимали живейшее участие в поисках мальчика, но его не было.

— Что же делать? — с отчаянием говорила бабушка, и слезы медленно текли по ее морщинистым щекам. — Пропадет мальчишка! Семь лет, куда он один денется?

— Зря вы, мамаша, так говорите! — остановил бабушку пожилой рабочий. — Внук ваш не пропадет. Он же в советской стране живет! У нас о каждом человеке заботятся. Вашего внука поместят в хороший детдом. Да он лучше, чем у вас, жить будет! Наверно вы и старших внуков собираетесь в детский дом отдать? Разве в такое время можно старому человеку всех прокормить!

Бабушка замолчала. Верно сказал проезжий: Геню и Валю она и сама думала определить в детдом.

— Но там они жили бы близко. Всегда можно навестить, — сказала она вслух.

— Подрастет парнишка, война кончится, — сам приедет к вам, — убеждал бабку собеседник. — Адрес-то знает он?

Бабушка повернулась к Наде. Та молчала. Валя твердо сказала:

— Новый адрес он не знает, но старый, где папа был председателем, знает. Он всем рассказывал, что приедет туда трактористом.

— И наверное приедет! — смеясь подтвердил рабочий.

В это время проходивший проводник сказал им:

— Через остановку вам выходить!

Пора было собирать вещи и протискиваться с ними к выходу.

На станции бабушка попросила Надю послать телеграмму, куда — она и сама не знала.

— А может Геня обратно вернулся?

К Боровичам пробирались с большими трудностями и очень долго. Пешком, с узлами, плохо одетые, они тащились по размолотым грузовиками дорогам. Часто водители машин сажали Валю с бабушкой в кабинку, а Надя взбиралась в кузов грузовика. В теплой кабинке казалось необыкновенно хорошо. Несколько километров Валя блаженствовала. Потом — остановка, машина поворачивала в другую сторону. Вылезать на холод и ветер так страшно! Валя ревела, просила оставить ее с дяденькой. Ей безразлично, куда он ее повезет. Лишь бы тепло было.

Надя брала сестру за руку, помогала идти бабушке. Опять ноги вязли в снегу. Опять холодно, и очень хочется есть…

Уже теплеть стало, когда они добрались до Боровичей. Здесь многое напоминало родные места.

Бабушка жила не в самом городе, а в пригородном колхозе. Сразу по приезде она пошла на работу. Посоветовавшись с председателем, решила Валю поместить в детдом. Все хлопоты по устройству сестры взяла на себя Надя. Она понимала, что старой бабушке жить трудно и надо ей всеми силами помогать.

Надя привыкла без матери справляться с хозяйством. У бабушки была небольшая комната. На жизнь она с трудом зарабатывала. Устроив сестру, Надя сама стала работать в колхозе в огородной бригаде. Первое время работа в колхозе отнимала все силы. По вечерам Наде казалось, что на другой день она уж и встать не сможет. Невыносимо болела спина, натруженные руки горели. Она едва добиралась домой и засыпала, даже не поужинав. Постепенно привыкла, окрепла. Кормили в колхозе неплохо. Силы понемногу восстанавливались.