Дикая роза - Альварес Альберто - Страница 128

Дульсина признала, что, конечно, излишне доверяла Федерико.

Рикардо сказал, что на этой неделе она должна будет заплатить шестьдесят миллионов.

— Ты располагаешь ими? — спросил он хмуро. У Дульсины такой суммы не было. У него тоже.

— Что же делать?

Она испуганно смотрела на брата, словно ждала, что он что-нибудь придумает.

— Ты в руках Паулетты Мендисанбаль. У тебя один выход:

верни драгоценности — сеньор Аревало возвратит тебе расписки.

Дульсина вскочила и стала бегать по комнате.

— Но я никогда и не видела этих украшений! Он, должно быть, купил их своим девчонкам… Я всю жизнь буду проклинать его!

— Но чеки-то ты подписывала? — спросил Рикардо.

— Не глядя! — истерически рыдала она.

Весь день у Паулетты был занят тем, что она возила дочь по самым дорогим магазинам и салонам красоты. То, что в результате этих поездок получилось из Розы, привело Паулетту в восторг. Она не могла налюбоваться на дочь.

От весьма приятных занятий ее оторвал звонок ее доверенного Фелипе Аревало.

Видимо, это были какие-то неожиданные и, пожалуй, неплохие новости, потому что посреди разговора Паулетта вдруг очень живо и значительно посмотрела на Розу.

— Я все поняла, Аревало, — сказала она. — Нет, пока не надо ничего предпринимать. Я сама с вами свяжусь.

Она повесила трубку и с улыбкой обратилась к Розе:

— Ну, ты веришь в судьбу?

И Паулетта рассказала дочери, что у них в руках оружие, которым Роза могла бы отомстить Дульсине Линарес за все ее подлости и интриги.

— Если захочешь, ты в силах теперь даже засадить ее в тюрьму.

Роза вдруг так отчетливо вспомнила свои страдания, связанные с неутомимой деятельностью сестры Рикардо, что неожиданная возможность засадить Дульсину в тюрьму на секунду показалась ей восхитительной.

«Даже Рикардо не был со мной так жесток», — подумала она.

Но Роза не была бы Розой, если бы тотчас же не отвергла своего импульсивного желания. Нет, если уж считаться, то только с Рикардо! А уж коли наказывать Дульсину, то не с помощью тюрьмы…

Впрочем, следовало хорошо подумать.

Все сходилось! Агенту Роче не составило большого труда выяснить у матушки Мерседес, что больная Кандида Линарес, у которой имелись очень серьезные претензии к покойному лиценциату Роблесу, в момент убийства отсутствовала в лечебнице, находясь, так сказать, в бегах. Она возвратилась лишь вчера! Все прояснялось: скорее всего выстрелы в Роблеса — дело рук Кандиды Линарес.

Он сожалел, что не может немедленно допросить ее. Матушка Мерседес объяснила ему, что больная в тяжелом шоке и беседы с ней пустая трата времени.

Они договорились, что Мерседес сообщит Роче, когда ее подопечной станет лучше. Сообщит сразу же, немедленно. А до этого времени больничному персоналу надлежало следить за тем, чтобы Кандида Линарес ни в коем случае больше не покидала их заведения.

Здесь, в больнице, они могут вообще считать ее арестованной! По подозрению в убийстве лиценциата Федерико Роблеса.

Все-таки необходимое существо эта Леопольдина. Вредная, вредная, а полезная…

Дульсина немного опомнилась от полученных ударов. Ее поддержало также и то, что Паулетта пока не проявляла в .отношении Дульсины никакой агрессии.

А тут старшая служанка, считавшая, что сеньора Дульсина должна во что бы то ни стало раздобыть деньги, высказала неожиданную и очень заинтересовавшую Дуль-сину мысль: ведь у сеньориты Кандиды должны быть личные сбережения.

— Конечно, она подозревается в убийстве лиценциата Роблеса…

— Да она его и убила! — прервала старшую служанку Дульсина со всей убежденностью.

— Да-да, — согласилась Леопольдина. — Вот и навестите ее в лечебнице. И заставьте отдать вам деньги… Ну, не просто так… В обмен на ваше молчание.

Теперь надо было как можно скорее нанять для дочери хороших учителей. «Роке совершенно прав, когда говорит, что это сейчас важнее всего», — думала Паулетта.

Внешне Роза уже выглядела девушкой из высшего общества. Необходимо было, чтобы она стала ею на самом деле.

Кроме того, Паулетта собиралась открыть на имя Розы счет в банке. Роке одобрил эту мысль. Он полагал, что у Розы должны быть свои средства и она ни от кого не должна зависеть.

Предстояло только решить, какой именно должна быть эта сумма. И Роке, и Паулетта согласились, что пятьдесят миллионов песо вполне достаточно.

Когда Паулетта сказал Розе о том, что сделает вклад на ее имя, и назвала сумму, Роза попросту отказалась поверить в такое. И Паулетте пришлось долго убеждать дочь в том, что это не шутка.

Во время очередного визита к Томасе Роза рассказала ей и Каридад про «книжечку такую, ну, с разными там чеками этими», которая теперь есть у нее.

— Сколько же там деньжат-то? — спросила Каридад с неподдельным интересом.

— Она сказала, пятьдесят миллионов песо, — ответила Роза, чем повергла собеседниц в шок.

Обе женщины так и застыли с открытыми ртами. Потом одновременно ахнули и произнесли:

— Да-а!

Удивление их разделил и попугай Креспин, вдруг завопивший:

— Кр-расота! Кр-расота!

Но больше всего радовало всех известие, что Роза и Томаса снова будут жить вместе. Вот ведь везение-то!

Кандида наконец-то вышла из состояния шока. Врачи даже не предполагали, что общение с людьми может принести ей пользу.

Но общение это оказалось для Кандиды малоприятным. Сначала ее посетил агент Роча. Его сообщение о смерти лиценциата Роблеса оказалось для нее ошеломительной новостью.

— Как, разве вы не знали об этом? Он убит в тот день, когда вы сбежали из больницы.

Кандида смотрела на него, не понимая, что он этим хочет сказать.

— У нас есть основания подозревать вас в этом убийстве, — не стал темнить агент полиции.

Кандида пришла в ужас. Она стала объяснять, что хотела только увидеть Федерико на свадьбе брата, но и до свадьбы-то не смогла добраться.

— Я не убивала! — твердила она, глядя на него широко раскрытыми глазами.

По требованию строгого медицинского персонала агент Роча вынужден был покинуть палату, где лежала Кандида.

Но спустя некоторое время в ней появилась Дульсина. Сестер оставили вдвоем. Дульсина не считала нужным прикрывать истинную цель своего визита какими-либо сентиментальными маневрами. Она сразу сказала сестре, что нуждается в деньгах, и выразила уверенность, что Кандида даст ей эти деньги.

— Не жди от меня ни сентаво, — объявила Кандида с неожиданной в такой слабенькой больной решительностью.

Дульсина объяснила, что просит деньги не просто так, а в обмен на молчание. Кандида непонимающе вопросительно смотрела на нее.

— Если ты дашь мне деньги, я не стану доносить на тебя, что это ты убила моего мужа, — объяснила Дульсина.

— Я не делала этого! Здесь был полицейский, и он знает, что я этого не делала… Лучше займись тем, чтобы замести свои следы. Ведь наверняка это ты убила его!

— Сумасшедшая, что ты говоришь?! Ты обязана мне помочь. У тебя есть деньги, и ты должна спасти доброе имя нашей семьи!

Кандида долго молча смотрела на сестру. Потом наконец сказала:

— Я знаю, где ты можешь достать деньги… Дульсина вся превратилась во внимание.

— Пойди на кладбище…

Брови Дульсины удивленно поползли кверху.

— …Постучи в склеп Федерико Роблеса и попроси: может, он вернет тебе хоть частичку того, что награбил!

Дульсина встала.

— Чтоб тебе сдохнуть поскорее, — сказала она и метнула в сестру ненавидящий взгляд.

Просьба Розы удивила Паулетту.

— Скажи, мама, если ты вернешь расписки Дульсине, это спасет ее?

— Конечно.

— Тогда, знаешь… лучше верни их ей. Паулетта с интересом посмотрела на дочь.

— Ты хочешь простить ее? Роза рассмеялась.

— Я бы хотела попросить тебя пригласить ее. Она придет?

— Разумеется. Еще бы!

— Ну вот! А вместо тебя встречу ее я.

…В тот же день Рикардо, заглянув к Дульсине, сказал ей:

— По-моему, у меня для тебя неплохие новости. Звонила Паулетта Мендисанбаль. Она просит тебя наведаться к ней по поводу долгов. Мне кажется, она хочет продлить срок уплаты.