Интервью длиною в годы: по материалам офлайн-интервью - Бондаренко Светлана Петровна - Страница 97

Александр. Россия — 02.10.04

«О мертвых либо хорошо, либо ничего». Для меня, восьмиклассника, «Пылающий остров» был ЛУЧШЕЙ и любимейшей фантастической книгой всех времен и народов. «Арктический мост» (уже в новые времена, середина 50-х) я приводил АНу как образец того, как надо писать научную фантастику. Гипотеза о Тунгусском метеорите привела меня, помнится, в восторг. Впоследствии отношения мои с творчеством Александра Петровича значительно ухудшились. И как писатель, и как человек он перестал быть для меня образцом (хоть в каком-нибудь смысле этого слова). Но даже и тогда (уже в 70-х) я отдавал ему должное, когда он боролся за чистоту имени Ефремова, выступая против высокого тогдашнего начальства. Но это уже были времена, о которых я предпочту сейчас не рассказывать ничего.

Вы хорошо знакомы с творчеством Бориса Штерна. Борис Натанович, если это не секрет, расскажите, пожалуйста, о взаимоотношениях АБС и Штерна.

Геннадий. Киев, Украина — 05.07.00

Штерн был одним из лучших писателей Третьего поколения и, безусловно, самым своеобычным из них — ни на кого не похож, никому не подражал, всегда был сам по себе. Я его очень любил — и как человека, и как писателя, а роман «Эфиоп» считаю своеобразной вершиной всей фантастики 90-х годов.

Хотелось бы узнать ваше мнение о романе С. Логинова «Многорукий бог далайна».

Alexandr. Петербург, Россия — 12.06.00

Отличный роман! Читал его с наслаждением. Один из самых ярких и достоверных миров, когда-либо созданных в отечественной (да и в мировой, пожалуй) фантастике.

Удивило выдвижение книжки Ю. Латыниной на Вашу премию. Очень интересно, что Вас порадовало в Вейских историях?

Anton Stepanov. Академгородок, Новосибирск, Россия — 12.06.00

В своем «вейском цикле» Латынина создала зримый, невероятно достоверный, очень знакомый и в то же время совершенно нам чуждый мир. «Инсайдер» — вообще фантастика нового типа. Появление такого романа было совершенно невозможно даже, скажем, 10 лет назад — не говоря уж о временах еще более давних. Нетривиальный роман нетривиального автора — как не выдвинуть?!

А какие же романы Лукьяненко вы считаете лучше, чем «Лабиринт Отражений»?

Михаил Филатов. Торонто, Канада — 12.05.99

Например, «Рыцари Сорока Островов». Или «Осенние визиты». Очень люблю ранние его рассказы: «Поезд в Теплый Край», «Фугу в мундире»… Лукьяненко — чрезвычайно талантливый человек. Но, к сожалению, он пишет в три раза быстрее (и в три раза больше), чем следовало бы. В этом он похож на Стивена Кинга (которого я тоже, впрочем, очень ценю, уважаю и люблю читать).

Не могли бы Вы объяснить Ваш выбор «Улитки». Почему именно «Зону Справедливости» Лукина Вы выбрали? Не потому ли, что она чем-то перекликается с «27-й теоремой…»?

mic. Rehovot, Israel — 17.06.99

Я выбрал «Зону» потому, что этот роман, показалось мне, наиоптимальнейшим образом удовлетворяет трем фундаментальным законам-свойствам-качествам хорошего фантастического произведения, знаменитой триаде ЧУДО-ТАЙНА-ДОСТОВЕРНОСТЬ. Здесь: ЧУДО — собственно фантастическая выдумка; ТАЙНА — процедура подачи информации, сам процесс разматывания сюжета; ДОСТОВЕРНОСТЬ — степень сцепления произведения с реальностью.

Что же касается «переклички» с «Поиском предназначения», то я и раньше таковой не замечал, да и теперь, когда Вы об этом написали, по-прежнему не замечаю.

Как Вы относитесь к идее коммунизма, описанной в книге «Гравилет Цесаревич»? Насколько мир, описанный в этой книге, совместим (для Вас) с миром «Полдня…»?

Рождественский Александр. Ковдор, Россия — 17.06.99

Мир вполне привлекательный, но от мира Полудня отличается значительно — там явно не работает теория и практика высокого Воспитания, а потому мир этот больше похож на город из «Хищных вещей века», чем на мир Горбовского и Каммерера.

Как Вы относитесь к циклу ван Зайчика «Плохих людей нет»? Близки ли Вам его идеи?

Наталия. Казань, Россия — 16.06.02

Я уже писал здесь, что считаю работу ван Зайчика очень интересной и серьезной, хотя идеи его мне далеки. Я не считаю, что «плохих людей нет», и я уверен, что в границах любой Империи этот тезис тем более ошибочен.

Как Вы относитесь к модели Ордуси (единственной сейчас, на мой взгляд, кандидатуры на роль «положительной программы»)? Кажется ли Вам, что Ордусь сможет стать для нынешнего подрастающего поколения таким же светом в конце тоннеля, каким когда-то казался нам Полдень?

Ю. Полежаева. СПб, Россия — 20.01.02

Все может быть. Хотя Ордусь мне лично утопией отнюдь не кажется. Я это государственное образование вообще в терминах «утопия-антиутопия» рассматривать не способен. Некий мир, мастерски выстроенный, самодостаточный и — на любителя. А если считать его утопией, то утопия эта напоминает мне более всего журнал «Корея» — не знаю, понимаете ли Вы, что я имею в виду. Люди моего поколения — поймут.

Как Вы относитесь к творчеству Олега Дивова? Какое из его произведений Вы могли бы выделить?

Николай. Санкт-Петербург, Россия — 01.04.05

Я читаю его не без удовольствия. Например, как раз сейчас читаю «Ночного смотрящего» — здорово закручено! Дивов хороший выдумщик и языком владеет вполне квалифицированно.

Как Вы относитесь к творчеству Г. Л. Олди?

Антон Светличный. Ростов-на-Дону, Россия — 12.11.99

Очень интеллигентный писатель. Поразительная эрудиция и работоспособность. Излишне многословен, намой вкус, но безусловно — явление в нынешней фантастике значительное.

Кто из зарубежных фантастов Вам нравится больше всего? И какие произведения зарубежной фантастики Вы считаете самыми лучшими?

Ник. Москва, Россия — 05.09.98

Курт Воннегут, Рэй Брэдбери, Станислав Лем — если речь идет о современных. «451 градус по Фаренгейту», «Солярис», «Колыбель для кошки». Великие мастера сюжета. Строители Миров, знатоки душ человеческих.

Как вы относитесь к творчеству Роберта Шекли?

Сергей Берег. Иркутск, Россия — 26.11.00

Шекли один из трех моих любимых американцев (Брэдбери, Воннегут, Шекли).

Хотелось бы узнать ваше мнение о творчестве Айзека Азимова и, в частности, о его романе «Конец Вечности».

Михаил. СПб, Россия — 09.02.00

Азимов — величайший эрудит и замечательный выдумщик, сделавший для мировой фантастики, может быть, больше, чем любой другой писатель. Но я, увы, не слишком люблю его и никогда особенно не любил. То, что он писал, слишком далеко от того, что я и многие другие называют НАСТОЯЩЕЙ ЛИТЕРАТУРОЙ. Все-таки, настоящая литература — всегда о людях и их судьбах. Азимов же писал настоящую НФ — о людях, противостоящих Вселенной, о судьбах научных открытий, о победах и поражениях Разума. В частности, «Конец Вечности» всегда казался мне искусным, но, одновременно, искусственным сочинением. И пожалуй, единственный рассказ у него, который мне нравится, это «Уродливый мальчик».

Лем — это польский Стругацкий или наоборот, Стругацкие — русские Лемы. Местами ваши произведения очень близки по духу, атмосфере. Бывало, вы писали об одних и тех же вещах. Вот почему так, а? Вы как думаете?

Олег. Falls Church, USA — 24.01.99

Сходство между Лемом и АБС замечено специалистами уже очень давно. Существует целая серия «парных» произведений. «Эдем» — «Попытка к бегству»; «Астронавты» — «Страна багровых туч»; «Тетрадь, найденная в ванне» — «Улитка на склоне»… И т. д. Прямым влиянием объяснить это невозможно — по-польски мы не читали, а русские переводы Лема приходили к нам через два-три-четыре года после того, как АБС уже написали и опубликовали свое соответствующее «парное» произведение. Я лично объясняю эту загадку огромным сходством менталитетов. И Лем, и АБС были галактоцентристы. И Лем, и АБС были большими скептиками в области социологии. И Лем, и АБС исповедовали принцип: «Все, что человек способен придумать, обязательно существует где-то во Вселенной». И Лем, и АБС никогда не верили во всемогущество Науки и в особенности — в ее «доброту». Опять же — и т. д.