Что я сделала ради любви - Филлипс Сьюзен Элизабет - Страница 79

– Это все?

– Передайте Чаз, я с нетерпением жду второго урока, – бросила Рори и вышла черным ходом.

Брэм закрыл глаза и стал катать холодный стакан между ладонями. Непрошеная гостья подкинула дров в костер угрызений совести, с которыми приходилось жить каждый день, хотя он солгал Джорджи для ее же собственного блага. Благодаря ей его мечта осуществится, и как только она справится с выдуманной ею самой драмой, скажет ему спасибо за то, что не позволил отвергнуть столь заманчивый шанс.

Но ложь есть ложь, и он не мог признать собственную нечестность, как бы сильно этого ни хотел.

Наутро он натянул шорты и футболку и отправился в Малибу. На этот раз за ним погнались только два мини-вэна. Несмотря на то что синоптики обещали грозу, дороги, даже в утро пятницы, были забиты, так что у него хватило времени подумать. Остановившись у дома Трева, он помахал папарацци, перед тем как они отъехали в поисках парковки. Сегодня им придется нелегко!

Джорджи не ответила на звонок в дверь, поэтому Брэм вынул взятый у Трева ключ. В доме было тихо, но на веранде лежал забытый коврик для занятий йогой. Трев жил на одном из самых лучших пляжей Малибу, но надвигающаяся гроза загнала солнцепоклонников в дома. Брэм скинул туфли и пошел по песку. Звезда телевизионного полицейского сериала загорал рядом со своей третьей женой, пока его дети рыли канавку. На горизонте показалось грузовое судно, над которым кричали чайки.

Джорджи стояла в одиночестве у самого края воды. Ветер развевал ее темные волосы. Фиолетовые трусики-бикини обтягивали круглую попку. Узкая белая футболка заканчивалась где-то под грудью. Когда Джорджи успела стать такой красивой?

Она заметила его, но когда Брэм подошел ближе, броситься на шею не поспешила.

– Ну как? – спросил Брэм. – Твое сердце бьется сильнее при виде меня или ты поумнела?

– Так, слегка трепыхается. Ничего такого, с чем нельзя справиться.

– Рад это слышать.

Но он не радовался. Он хотел, чтобы она смеялась и целовала его.

– Давай погуляем?

Он схватил ее за руку, прежде чем она успела запротестовать.

Здесь, на этом песчаном отрезке, знаменитых лиц было по тринадцать на дюжину, и почти никто не обращал на них внимания, а те, кто обращал, ограничивались кивками.

Оставаясь наедине с Джорджи, Брэм никогда не чувствовал, что обязан искать тему для разговора, что было одной из самых приятных особенностей их отношений, но сегодня легкость общения исчезла.

– Представляешь, кто учится у Чаз украшать торты?

– Понятия не имею.

Он рассказал ей о Рори, однако не упомянул истинной причины появления последней в его доме. Потянул время, побежав за фрисби[28], улетевшей от парочки ребятишек. Когда он вернулся, Джорджи сидела на песке, подтянув колени к подбородку и обхватив их руками.

Брэм устроился рядом и долго смотрел на увенчанные белыми шапками волны, грозно катившиеся к берегу.

– Сейчас начнется шторм. Давай поедем в «Чарт-Хаус» на ленч?

Джорджи еще сильнее прижала колени.

– Вряд ли я вынесу уютный ленч вдвоем с человеком, который скормил меня волкам.

Брэм вонзил пятки в песок.

– Я принимаю как положительный знак тот факт, что ты поумнела и забыла о своем безумии.

Джорджи принялась накручивать прядь волос на палец.

– К сожалению, пословица не врет: от любви до ненависти один шаг.

Что-то неприятно острое повернулось в желудке.

– Ты вовсе не ненавидишь меня, Скут. Просто потеряла ту крупицу уважения, которая в тебе зародилась.

Он оперся локтем о колено и стал изучать темные облака, плывшие по небу.

– Вспомни, мы творили волшебство на маленьких экранах, когда ты меня не выносила. Нет никаких причин, по которым мы не могли бы перенести это волшебство на большие экраны.

Джорджи повернула к нему голову. Огромные зеленые глаза были печальны.

– Но все сроки прошли. Джейд получила роль Элен.

Брэм поднял камешек и стал перекатывать его между пальцами.

– Она ее не получила.

– Вот как? И почему же?

Больше он не мог оттягивать неизбежное.

– Потому что никто ей ее не предлагал.

Джорджи выпрямилась. Брэм швырнул камешек в воду.

– Я тебе солгал.

Она сжала кулаки. Брэм не мог заставить себя встретиться с ней взглядом.

Ее губы горько скривились.

– Знаешь, ты настоящий ублюдок.

– Верно! Я же тебе говорил.

Джорджи вскочила так стремительно, что разлетающиеся во все стороны песчинки обожгли его голые щиколотки. Брэм тоже вскочил и бросился за ней.

– Подумай, Джорджи! Теперь, когда я показал себя в истинном свете, ничто не стоит у тебя на пути. Роль твоя, и после того, что я сделал, можешь принять ее, не волнуясь о всяком паршивом эмоциональном дерьме. Тебе бы следовало радоваться, что я солгал.

Он говорил и не верил ни одному своему слову. И кажется, она тоже.

– Я иду домой.

Она ускорила шаг, но Брэм снова ее догнал.

– Я… совершенно уверен, что вон тот парень нацелил на нас камеру. Нужно сначала немного пообжиматься.

– Обжимайся с собой.

Из-под ее каблуков летели фонтаны песка. Он обнял ее за плечи, вынуждая идти медленнее.

С таким же успехом он мог бы обнимать кактус.

Значит, придется снимать картину без нее. Они найдут другую актрису – может, не такую блестящую, но тоже неплохую. Беда в том, что всем нужна Джорджи. А в его обязанности продюсера входит делать невозможное возможным. Он не может позволить всем им: Рори, Хэнку, самому ничтожному члену съемочной бригады – увидеть, что не справляется со своей работой.

Они добрались до дома как раз в тот момент, когда небо разрезал первый зигзаг молнии. Брэм схватил Джорджи за руку, не давая подняться на веранду.

– Джорджи… – Воздух отчего-то не попадал в легкие. – Не знаю, стоит ли тебе это говорить…

Ветер снова бросил прядь волос ей в лицо. Джорджи откинула ее и наклонила голову. Брэм отпустил ее.

– Я… скучал по тебе все это время. Больше, чем мог представить.

Кислота обжигала желудок, сердце больно колотилось в груди.

Джорджи продолжала стоять, терпеливо выжидая.

– Помоги мне выйти из этого положения.

– Не понимаю, что ты пытаешься сказать.

– Э… я не понимал, как сильно привык к тебе, пока ты не уехала. Мы… я думал, это всего лишь настоящая дружба, но… не знаю, как сказать.

Тент громко хлопал на ветру.

– Я… кажется… влюбился в тебя.

Джорджи молча уставилась на него.

– Смешно, правда? Как раз в тот момент, когда ты сумела справиться с собой. Теперь… я жалею, что это случилось.

– Я тебе не верю.

– Потому что я солгал насчет Джейд? Но ведь из-за отчаяния. Всего лишь из-за него. Просто я не хотел… признаваться в том, что чувствую на самом деле.

– А что же ты чувствуешь на самом деле, Брэм? Тебе придется высказаться яснее. Потому что я не понимаю…

– Ты знаешь, о чем я.

Очевидно, Джорджи надоели его увертки, она отвернулась и шагнула к крыльцу.

– Это началось именно здесь, – крикнул он вслед. – Не пятнадцать-шестнадцать лет назад, во время съемок «Скипа и Скутер», но прямо здесь, на веранде Трева, три месяца назад. Ты и я.

Она остановилась на верхней ступеньке, повернулась и уставилась на него.

– С тех пор как мы проснулись в лас-вегасской гостинице, все продолжается и продолжается поездка на безумном чертовом колесе.

Порыв ветра поднял и понес по веранде газету.

– Я продолжал считать, что ты мой лучший друг, однако теперь знаю: это больше, чем дружба.

– Это секс.

Брэм ощутил вспышку гнева.

– Да, и секс тоже. Но это не все. Нам нет нужды притворяться друг перед другом. Мы… мы понимаем друг друга. – Он заспешил, вынуждая себя перейти к следующему пункту, хотя ненавидел себя за то, что собирался сказать: – Я даже подумывал… всего лишь подумывал. Твоя идея насчет… – гигантский кулак стиснул его грудь, – насчет ребенка.

28

Метательная игрушка в форме летающей тарелочки или диска.