Эхо драконьих крыл - Кернер Элизабет - Страница 65

Но очертания эти по-прежнему были темными.

Я бросилась к пещере. Что будет там со мною, лишенной всякой защиты? И кому известно про это место, если он сказал, что оно тайное? Может быть, его родителям, которые до сих пор живы? Или это близкий друг?

Ох, батюшки! Шикрар!

Я едва успела нырнуть в полумрак деревьев, когда дракон спустился на поляну. Что, ж, как говорится, грешникам нет покоя.

Шикрар

— Акхоришаан, ты здесь? Я ищу тебя с рассвета, ты мне нужен, друг!

Ответа не последовало, хотя я мог поклясться, что пещера не была пустой. Я просунул голову в глубь прохода.

— Акхор, ради нашей с тобою дружбы, выйди ко мне, если ты здесь.

И тут я учуял ее.

В гневе я ударился головой о низкий свод пещеры, затем выкрикнул яростно:

— Акхор, во имя Ветров, что ты творишь!

Ланен

— Господин Шикрар, — произнесла я. — Я не знаю, что ты сейчас говорил, но если ты ищешь Акора, то его здесь нет. Это я, Ланен. Мы разговаривали с тобой позапрошлой ночью, — я вышла на середину пещеры, чтобы ему было меня видно, оставаясь на удивление спокойной, чего сама от себя не ожидала. — Акор принес меня сюда прошлой ночью, чтобы мы могли поговорить, а потом я заснула. Когда проснулась, его уже не было.

В горле у него проклокотало. Это был ужасный звук, похожий на рычание невообразимо огромного медведя. У меня в голове зазвучал Язык Истины, к которой он прибегнул:

«Гедри, говори со мною об этом на Языке Истины, иначе я испепелю тебя на месте! Где Акхор и как ты попала сюда?»

Дело обернулось несколько лучше, чем я предполагала.

Изо всех сил я постаралась сосредоточиться. Представить себе окошко, как учил меня Акор, и посылать через него свои мысли. Оно не должно быть слишком большим, а мне надо думать только о том, что я хочу сказать.

«Мой господин, я говорю тебе лишь правду. Акор и я прилетели сюда прошлой ночью, чтобы говорить друг с другом. Случилось много такого, чего мы совсем не ожидали, и мы пробеседовали до рассвета. Я уснула, а когда пробудилась, его не было. Клянусь своею душой, что говорю правду. Я не желаю и никогда не желала вашему Роду зла».

Не знаю, многие ли из моих побочных мыслей он прочел. По крайней мере, Шикрар не выглядел опешившим и, похоже, не собирался впадать в еще больший гнев, хотя это наверняка случилось бы, узнай он правды больше, чем я намеревалась ему сообщить.

— Должно обсудить это на Совете. Где Акхор? — спросил он на моем языке.

— Я правда не знаю этого, господин.

— Я должен его разыскать! Он мне не ответил, его разум закрыт для меня, — при этих словах голос зазвучал удрученно. — Детище гедри, не откроет ли он свой разум тебе?

Я пыталась сдерживать дрожь, довольно твердо держась на ногах, однако голос мой трепетал и напоминал старушечий:

— Думаю, это возможно, господин. Хорошо. Я попробую.

— Выйди оттуда, снаружи это будет легче, — сказал Шикрар.

Попятившись, он освободил проход — только тут я поняла, что он был слишком велик, чтобы легко проникнуть в пещеру.

Я собралась с духом, призвав на помощь всю свою смелость, обернувшись ею, точно плащом. «Если он намерен прикончить меня там, Акору хотя бы не придется очищать свой вех-чертог от моих костей, — думала я. Я вышла на середину поляны. — Дыши глубже, Ланен, девочка. Узри его разумом, воззови к нему».

«Акор, где ты? Это Ланен».

Он сейчас же мне ответил. В голосе его слышалась улыбка.

«Добрый день, дорогая моя! Я уже возвращаюсь к тебе. Я охотился, чтобы нам обоим было что поесть. И спасибо, что упомянула свое имя, милая, однако я различил бы голос твоего разума из тысячи других. Скоро я буду с тобой».

«Оставайся сосредоточенной, девочка. Шикрар слышит лишь твою речь, разум Акора ему недоступен», — напомнила я себе.

«Акор, господин, твой друг Шикрар здесь и хотел бы поговорить с тобою. Что-то его очень сильно тревожит».

Я старалась, чтобы страх мой не закрался ненароком в последние слова, но, думаю, у меня не очень-то это получилось.

Акхор

«Акор, господин, — спокойствие, сохранять полное спокойствие — твой друг Шикрар здесь — он рычит на меня — и хотел бы поговорить с тобою — с утра пытается сделать это, я могу говорить с тобой, а он не может, и это его обижает. — Что-то его очень сильно тревожит — страшно расстроен, пока еще не убил меня, но я боюсь за свою жизнь».

Я немедленно дал Шикрару доступ к своему разуму. Ему даже не обязательно было говорить мне все, — я увидел источник его тревоги, едва до меня долетели его первые слова:

«Акхор, сердечный мой друг, наконец ты мне ответил. Нет, не мне — гедри, ну да ладно, сейчас не время. Акхор, умоляю тебя! Все дело в Миражэй: ей пришла пора рожать, но что-то происходит не так, что-то ужасное. Помоги мне! Я не знаю, как мне быть».

Иногда случается, что роды проходят сложно. Раньше такое бывало редко, но даже в те времена мы боялись этого.

Я сейчас же выпустил животное, которое нес в когтях.

«Я лечу к Родильной бухте, Шикрар, но ты должен поклясться мне кое в чем».

«В чем угодно».

«Принеси с собой Ланен».

«Нет!»

«Хадрэйшикрар, сердечный друг мой, ты должен сделать это. Ты же знаешь, что я прошу об этом не просто так! У меня возникла одна мысль. Ты должен принести ее ради спасения Миражэй. Пообещай мне. Ради спасения твоего сына».

Он согласился; в голосе его слышалась такая мука, что я содрогнулся.

Мчась на крыльях Ветра к Родильной бухте, я воззвал к Ланен и поведал ей о нашем разговоре.

Ланен

Воспользоваться услугами Шикрара для меня было не большим желанием, чем для него самого. Он держал меня на некотором расстоянии от себя, и ему пришлось крепко заключить меня в свои когти. Я ценила его отношение ко мне, однако очень быстро продрогла. Не будь его лапы сами по себе теплыми, я бы промерзла насквозь.

Полет был долгим, но на этот раз мне хотя бы было видно, где мы летим. Похоже, Родильная бухта находилась на северо-западной оконечности острова, так что у меня было достаточно времени хорошенько рассмотреть простиравшиеся подо мной земли.

Нам пришлось лететь через центральную часть острова; это было дольше, чем если бы мы летели напрямик, но только так Шикрар мог миновать горную цепь, разделявшую остров на две половины, южную и северную. Лишь в одном месте этот устрашающего вида хребет был пересечен ущельем — через него мы и полетели.

Северная часть острова существенно отличалась от южной. Леса здесь встречались гораздо реже; зачастую под нами на многие лиги простиралась лишь черная скалистая пустошь. Один из отрогов горного хребта тянулся далеко на север, у оконечности вздымаясь еще одной горой, зловеще курившейся сотней дымов. Один из склонов горы был черен, покрытый, как мне показалось, расплавленной и застывшей горной породой. Я не могла себе представить силищу, способную заставить камень течь, будто грязь.

На краю этой пустынной местности мы и снизились по прошествии нескольких часов. Солнце уже клонилось к закату, но в серых сумерках мне был виден каменный утес, а под ним — темное, усеянное обломками скал побережье морского залива и небольшое озеро неподалеку.

Нас поджидали четверо кантри. Самый большой, размерами лишь немного уступавший Шикрару, был цвета меди. Второй сидел в озере у берега, и кожа его сияла, словно натертая до блеска латунная поверхность, несмотря на довольно пасмурный вечер. Еще один находился подле воды и цветом напоминал темно-бронзового Шикрара. Четвертый сиял чистым серебром — наконец-то я перевела дух — резко выделяясь среди прочих. Серебряный царь, явившийся, чтобы помочь своим сородичам.

Шикрар выпустил меня за миг до того, как лапы его коснулись земли. Следует отдать ему должное: он постарался сделать это как можно осторожнее, однако я настолько замерзла, что мои окоченевшие ноги отказались мне служить. Вскрикнув, я повалилась на каменистую поверхность.