Эхо драконьих крыл - Кернер Элизабет - Страница 66

Акор вмиг оказался подле меня.

«Что с тобою, милая?» — обратился он ко мне мысленно, и голос его звучал тепло и любяще.

— Я вся закоченела, — ответила я, стуча зубами.

Не говоря ни слова, он дохнул на меня. Нежно, ровно — словно теплый ветерок, веющий сквозь столь же теплый туман. Было чувство, будто принимаешь паровую ванну.

Сначала тепло доставило мне не меньше неудобства, чем холод; но очень скоро тело мое начало оттаивать. Лицо, руки и ноги у меня все еще ныли, но сейчас я могла хотя бы двигаться, чтобы не дать крови застыть.

«Смотри, малютка, — вновь обратился ко мне Акор на Языке Истины, не прекращая при этом вдыхать в меня свое тепло. — Ту, что находится ближе всего к тебе, зовут госпожа Идай. Вторая, что помоложе и ярко сверкает, — это Миражэй, у нее возникли трудности при родах. Рядом с ней — ее супруг Кейдра, сын Шикрара. Я рад, что ты здесь. Возможно, мне понадобится твоя помощь, если иные средства окажутся бессильны».

— Я сделаю все, что смогу, — ответила я вслух.

Я вспомнила о том, что он говорил мне минувшей ночью. Ребенок Кейдры — это первый детеныш, который должен был родиться за последние триста лет, и ему угрожала опасность. Я чувствовала их смятение; несмотря на их неподвижные лица, я с первого взгляда могла бы сразу сказать: что-то не так.

Акхор

Мы с Шикраром направились к Идай, которая казалась самой спокойной из всех. Но стоило ей обратиться ко мне, как ее тревога стала очевидной, как и ее гнев:

«Акхор, господин мой, я отослала всех остальных в их жилища. Никто из них не помнит больше, чем помню я, даже КериД'жан, и все они могли лишь стоять вокруг Миражэй и выражать ей свое сочувствие, а это ей сейчас нужно менее всего. Акхор, я боюсь за нее. У нее потуги с прошлого вечера. Даже самые сложные роды никогда не длились более полусуток. Тех, кто мучился дольше, мы в конце концов теряли».

«Мать или ребенка, Идай?»

«Обоих, мой господин. Обоих, — она воззрилась на меня, теперь уже явственно выражая всем своим видом гнев. — А ты еще решил притащить сюда своего питомца-гедри, чтобы тот был свидетелем всего этого! Как мог ты предать свой народ? Тебя настолько мало заботят чувства Шикрара, счастье Миражэй и Кейдры, что ты готов привести сюда врага нашего племени? Щикрар рассказал мне о вашей встрече и о твоей одержимости. Не должно так поступать, Акхор. Этому существу следует удалиться, иначе я уничтожу его на месте. Никогда за всю историю мира гедри не появлялись в столь священном месте. Этому не бывать!»

Я почувствовал, что и сам начинаю проявлять гнев. Но ради Миражэй я сумел совладать с собой и сохранить хоть чуточку спокойствия, что было нелегко, когда Идай угрожала жизни моей возлюбленной.

«Госпожа Идай, ты считаешь меня совершеннейшим глупцом? — ответил я сурово на Языке Истины. — Или ты думаешь, что я настолько сошел с ума, подвергся влиянию зла, лишился сердца, что готов открыто пренебречь даже взглядами Шикрара, зная, насколько он не приемлет гедри? Эта дочь гедришакримов — Ланен — находится здесь и станет свидетельницей, но не смерти, а рождения; и, может случиться, нам понадобится ее помощь. Она останется».

«Нет, Акхор! Ты что, одурманен злыми чарами? Так не может быть, это противится природе вещей, я не позволю!»

«Я не спрашиваю твоего позволения, Идай. Ты не причинишь ей вреда, и она останется здесь».

«Нет!» — вскричала Идай не своим голосом и бросилась к Ланен.

Ланен

Я направилась к озеру. Почему-то мне казалось неудобным просто стоять и глазеть. Подойдя, я поклонилась той, что сидела в воде. У самого берега, и ее супругу, ожидавшему в некотором отдалении. — Меня зовут Ланен, — сказала я.

Миражэй устремила на меня неопределенный взгляд, но не пошевельнулась и не ответила. Ее супруг наклонил голову, стараясь получше меня рассмотреть. Он что-то громко произнес, но я не поняла его, однако в следующее мгновение разум мой услышал, как он обращается ко мне на истинной речи.

«Ланен, люгу ли я обратиться к тебе.? Меня зовут Кейдра».

«Конечно, я совсем не против. Ты сын Шикрара?»

«Потрясающе! Выходит, Акхор и в самом деле говорил правду. Гедри, владеющая Языком Истины! Ты — друг Акхора?»

«Да, — ответила я. — Сожалею, что твоей госпоже приходится так тяжко. Нужно ли что-нибудь сделать?»

Он, должно быть, что-то ответил, но тут меня отвлекло громкое шипение, и передо мною внезапно оказалась та, вторая, что была покрупнее и которую Акор назвал Идай. В следующий миг перед глазами у меня закружился расплывчатый вихрь. Существа двигались так стремительно, что я не могла разобрать, что происходит, пока все не прекратилось. Оказалось, что Миражэй, сидевшая в воде, метнулась вперед и преградила путь Идай своей головой, зашипев на нее. Идай, по-видимому, настолько опешила, что отступила, едва уклонившись от челюстей Миражэй. Я лишь заметила, как Идай опускает свою огромную лапу с пятью острыми, подобно мечам, когтями. Я была бы сейчас мертвее, чем Перрин, а еще сильнее удивлялась бы, как же это меня угораздило умереть.

Акхор

Хвала Ветрам, что Миражэй оказалась рядом; я слишком поздно угадал намерение Идай. Когда опасность миновала, я не спеша отошел к морю.

«Идай».

Она не в силах была пошевельнуться от удивления, а голова Миражэй по-прежнему преграждала Идай путь к Ланен, которая даже не отпрянула.

«Идай! Предстань перед своим владыкой и держи ответ!» — повелел я, прибегнув к державной речи правителя.

Как и следовало ожидать, это привело ее в трепет. Она приблизилась ко мне, стоявшему у кромки моря, и поклонилась, как того требовала верность государю.

«Идай, на тебя возложена ответственность быть для Миражэй родильной сестрой; ты же вместо того, чтобы заботиться о ней, заставила ее, всегда столь смиренную, бросить тебе отчаянный вызов. Что скажешь ты в свое оправдание?»

«Я скажу, что ты сам вынудил меня на это, мой государь, и тебе придется ответить перед лицом Совета!»

«Хорошо. Тогда мы оба ответим. Но ты поклянешься, что оставишь эту гедри в покое, пока мы здесь, а иначе я изгоню тебя прочь, пусть даже ты и родильная сестра».

— Хорошо, — сказала она вслух, стиснув при этом зубы. — Пусть живет, несмотря на всю мою ненависть. У нас есть более важные заботы.

— Согласен. Прежде следует помочь Миражэй родить малыша. Ты сказала, что тебе знакомо подобное. Чем вызвано затруднение?

Она преклонила голову, и я начал понимать, что ее гнев наполовину вызван отчаянием и беспомощностью.

— Акхор, малыш развернут неправильно. Он не может помочь себе появиться на свет.

Это была самая худшая из всех возможных вещей.

— И ничего нельзя сделать?

— Прежде, в редких случаях, если при родах присутствовала молодая помощница, она могла проникнуть в родовой канал и вытащить малыша, — она понизила голос. — Иногда новорожденный выживал; но наши руки не приспособлены для подобного. Эти когти даны нам Ветрами для обороны, чтобы мы могли добывать себе пропитание или умерщвлять своих врагов, они слишком грубые. Но даже в тех редких случаях, когда малыш оставался жив, мать все равно погибала.

— Всегда?

Она отвернулась от меня, всем своим видом выражая горесть:

— Всегда…

Я увидел, что Шикрар и Кейдра объяты страхом, смешанным с озабоченностью, однако оба стараются сохранять спокойствие, чтобы их тревога не передалась Миражэй. Сама же она лежала теперь на спине, погрузившись в теплую воду родильного озера, закрыв глаза. Тело ее, так прекрасно изменившееся с зарождением в ней новой жизни, напрягалось: она пыталась тужиться, но все понапрасну. Самоцвет ее души потускнел. С удивлением я увидел, что моя милая Ланен опустилась на колени возле самой воды, и лицо ее сморщилось от переживаемой ею горести. Она не понимала нашу с Идай Речь, ибо мы говорили на своем языке, но каким-то образом знала, что дела очень плохи.