Чары дракона - Керр Катарина - Страница 68

Однако вначале ему требовалось заняться кое-чем другим. На протяжении последних нескольких дней Старец использовал различные приспособления и ритуалы для занятия дальновидением, от геомантии до фактического астрального путешествия, пытаясь раскрыть, кто же его враги в Тёмном Совете. Он ничего не нашёл. Поскольку он был гораздо более опытен в добывании информации, чем любой отдельный член Братства, и умел её прятать, Старец мог только предположить, что несколько членов объединили усилия против него. Он также потерял Баруму. Каждый раз, пытаясь связаться со своим учеником, он получал только смутное впечатление о его сознании, которое находилось в капкане, связанное сильным заговором. Хотя Старец, вероятно, мог бы прорваться сквозь заговор и просмотреть разум Барумы, он предпочёл сперва выяснить, кто его враг.

В мёртвое время той ночи, когда все астральные силы отступают и затихают под предводительством самой Земли, Старец проводил ритуал в потайной комнате, глубоко спрятанной у него в усадьбе. Он поднял одного из домашних рабов и заставил испуганного парня принести ему двух толстых кроликов, связанных, но все ещё живых, из клеток в конюшне, после чего отправил парня назад спать. С кроликами в одной руке и лампой в другой Старец, тяжело дыша, ковылял по маленькой лестнице. Он открыл потайную дверь и вошёл в комнату, погруженную во тьму. Стены, потолок, пол – все было выкрашено в чёрный цвет, как и алтарь, который стоял с северной стороны, под шпалерой с перевёрнутой пентаграммой.

Когда Старец бросил кроликов на алтарь, они стали подпрыгивать и верещать – зверьков привела в ужас сама комната, но Старец взял ритуальный нож с длинным лезвием, перевернул его и ударил зверьков рукояткой по головам. Она была тяжёлой, украшенной драгоценными камнями. Он бил кроликов, пока они не затихли. Позднее они умрут, а сейчас ему требовалась тишина, чтобы сконцентрироваться. Старец двинулся по комнате, придерживаясь направления против часовой стрелки, чтобы зажечь чёрные свечи в нишах в стенах. При этом он напевал себе под нос песню зла, более старую, чем Времена Рассвета, остаток известного и ненавидимого мастерства, развившегося до того, как предки бардекианцев и дэверрийцев покинули таинственную родину предков. Старец призвал Сета Рогатого, чтобы открыть врата Другой Земли и освободить дух, с которым хотел поговорить.

После того, как свечи загорелись, Старец задул лампу. Её дым смешался с дымом свечей – в комнате отсутствовали окна, хотя немного свежего воздуха проникало из-под двери – и загустел. Все ещё напевая, Старец снова приблизился к алтарю, взял нож и начал призывать сотню злых сущностей, сил и символов в свой разум и в эту проклятую комнату.

Наконец он замер в неподвижности, потом высоко поднял нож и резко опустил вниз. Старец перерезал горло кроликов, затем вскрыл их животы и позволил их крови разливаться по алтарю и капать на пол. Своим тренированным взглядом он видел вытекание крови, как освобождение магнетизма, выброс и подъем тумана чистой жизненной силы, цель и единственную причину этой жестокости.

Поддерживаемая дымом свечей и потоками магнетизма, которые высвободил ритуал, над алтарём возникла и загустела некая эфирная сущность. Привлечённые, как голодные собаки к мясу, прибыли духи всех сортов. Они собрались вокруг, бросаясь на еду, скуля и мяукая, когда Старец отгонял их прочь мощными проклятиями и взмахами ритуального ножа. Наконец над туманом сформировалось лицо – худое, с узкими глазами, которые блестели под заострёнными бровями, жестокий рот существа оскалился.

– Дай мне попить, Тондало, – прошептала сущность.

– О, с радостью, учитель, – Старец улыбнулся ему, его слова и выражение лица были пародией на услужливость. – Разве ты не рад, что так хорошо обучил меня чёрному мастерству?

Дух рявкнул на него и бросился вперёд, но его отогнало назад мелькнувшее лезвие.

– Обещай мне, что ответишь на мои вопросы, затем я дам тебе попить.

– Обещаю, ты, неблагодарное порождение ада.

Старец отвёл нож назад и позволил духу подпитаться жизненной силой. По мере того, как туман редел, образ густел, пока не показалось, что старый учитель грязных дел стоит на алтаре и утирает рот тыльной стороной ладони после трапезы.

– А теперь к делу, – сказал Старец. – У меня есть враг.

– Правда? Какой сюрприз!

– Кто-то работает против меня. Ты помнишь вопрос, по которому я с тобой советовался? Смерть Мастера Эфира?

– Не помню ничего, кроме боли.

– Это не имеет значения. Кто-то работает против меня. Кто-то блокирует все мои попытки увидеть его при помощи дальновидения. Он должен тянуть энергию из мест, где ты обитаешь. Кто это?

– Никто не работает против меня в Темноте Тьмы, по крайней мере, не в том жалком зловонном углу, где ты поймал меня в капкан.

– Ты врёшь!

– Я не могу врать.

Это, конечно, было абсолютной правдой – в определённых границах.

– Нет, но ты можешь исказить правду. Ты видел, как кто-то работает где-то ещё, не так ли? Кто он и где?

Дух оскалил зубы в беззвучном рычании.

– Я его не узнаю, – наконец признался дух. – Он, вероятно, пришёл к власти после моего времени на земле. То, как он работает, указывает, что это один из Главных Ястребов, но я не могу знать, из какой гильдии. Что касается того, где он работает, то почему бы не посмотреть в обычных местах, вместо троп мастерства? Ты все ещё временами показываешь себя слишком большим глупцом, Тондало.

– Мой дорогой учитель, я должен признать, что заслужил это порицание. А теперь уходи!

Когда Старец вскинул руки в ритуальном жесте и угрожающе взмахнул ножом, дух убежал, попискивая и ругаясь, назад в свой капкан в Темноте Тьмы, которая граничит с самими жуткими местами мира.

Старец прогнал различные силы и отпустил духов, которые были заодно пойманы его призывами, затем взял мёртвых кроликов и выбросил их за пределы комнаты, чтобы раб позднее от них избавился. Когда Старец погасил свечи, то понял, что с большой вероятностью может идентифицировать этого предателя, Главного Ястреба. Единственный наймит – так мастера чёрного двеомера именовали ястребов – который мог знать, что Старец занимается какой-то важной работой, – это убийца, нанятый им самим год назад в гильдии Валанта. Теперь, когда Старец знал, что его враг всего лишь глава гильдии наёмных убийц, будет относительно просто заняться дальновидением обычным способом и проверить, верна ли его догадка.

Вероятно, Главный Ястреб также держит Баруму, решил Старец. Вопрос был в том, стоит ли спасать маленького недоумка.

Утром, когда пришло время нанести визит архонту, Невин взял четверых человек из отряда в качестве почётной стражи, а также Перрина, чтобы тот присутствовал в роли личного слуги и нёс ларец с кубками из Аберуина. Муниципальный дворец располагался в самой высшей точке города, на плоской возвышенности, где также размещались суды, центральные храмы, казармы стражи и резиденция правителя. Архонт Клемико принял их в отдающем эхом зале для приёмов. С одной стороны располагалось возвышение, на котором лежало большое количество подушек, достаточное для двадцати человек, а с другой – четыре фонтана, выложенные пурпурными плитками, перед картиной, изображающей Отца Волн Далейя в виде альбатроса. Бесконечный поток рабов приходил и уходил, они приносили еду и вино, в то время как Невин и архонт разговаривали по-бардекиански об удивительно удачном морском путешествии. Наконец, после того, как чаши для омовения рук с водой с лимонным запахом и влажные полотенца принесли и унесли опять, Клемико хлопнул в ладоши, таким образом отсылая всех рабов прочь.

– Ну, лорд Галрион, у вас должно быть невероятно важное дело, чтобы вы пошли на такой риск.

– Да, боюсь, что дело даже более важное, чем я думаю. Я знаю, что ваш народ и наш давно заключили долгосрочный договор и союзничают, но, тем не менее, я ценю гостеприимство, оказанное внезапно появившемуся назойливому гостю.