Заколдуй меня - Кертис Джек - Страница 52

Отель представлял собой бывшее родовое поместье. Между воротами и большими двойными дверями дома пролегла лужайка в пол-акра; асфальтированная дорожка была обсажена тополями. Эллвуд прошел мимо деревьев и завернул за дом, стараясь держаться подальше от освещенных окон. Столовая была пуста, не считая двоих из обслуги, сервирующих столы для завтрака. Стеклянные двери бара, выходящего на лужайку, были раздвинуты, какая-то парочка выпивала там на сон грядущий, держа в руках стаканы с бренди.

Растительность здесь была более чахлой, несколько яблонек росли в садике перед кухней. Эллвуд стоял неподалеку от яблони и наблюдал за баром. Бармен, поправив галстук-бабочку, плеснул себе спиртного, выпил, подлил еще и вышел со стаканом в сад. В стороне от фруктовых деревьев зеленела поросшая травой лужайка. Туда и направился бармен. Эллвуд улыбнулся.

Импровизация означает: если что-то выглядит как подарок, возможно, это и есть подарок.

Он через бар прошел в коридор, ведущий в узенький вестибюль с диваном, накрытым ситцевым чехлом, со спортивными плакатами, развешанными по стене; реостат лампы был отрегулирован на самую малую яркость. Отгороженная регистрационной доской конторка была погружена в темноту. Эллвуд проскользнул в конторку и моментально отыскал в регистрационном журнале имена Энни и Тессы. Он снял с доски запасной ключ и поднялся по лестнице непринужденной, легкой походкой, как это сделал бы припозднившийся постоялец.

Эллвуд отпер дверь, а когда закрыл ее за собой, в руке у него оказался пистолет тридцать восьмого калибра, с коротким дулом, кажущийся несколько громоздким от насаженного на него глушителя.

В комнате было темно. Эллвуд стоял не шелохнувшись, держа пистолет на уровне груди. Через несколько секунд он услышал их дыхание: у одной — легкое и размеренное, у другой — прерывистое. Он представил, как они лежат, прижавшись друг к другу, обнявшись, нежно дыша друг другу в лицо, возможно, Энни закинула ногу на бедро подружке.

Включив свет и стянув с них одеяло, он убедился, что воображение нарисовало ему совершенно точную картину. Он предполагал, что закричать может Тесса, и на всякий случай зажал ей ладонью рот. И помахал пистолетом.

— Тьфу ты, черт!.. — выругалась Энни и добавила: — Ты ведь не убьешь нас здесь, Эллвуд.

— Скорее всего, нет. — Эллвуд говорил почти шепотом. — Но я выстрелю, если вы поднимете шум. Это опасно для меня. Кто-нибудь услышит, поднимет тревогу, вызовет полицию. Но учтите — для вас также. Потому что в этом случае вы умрете, а я постараюсь смыться. А будете вести себя тихо — с вами не произойдет ничего страшного. Я не хочу вас убивать. Я хочу вернуть свои деньги — только и всего. — Он убрал ладонь со рта Тессы и улыбнулся ей. — Сиськи у тебя хороши, моя сладенькая!

Энни смотрела на него с изумлением:

— Ты очень рискуешь, ведь я тебя предупреждала!

— Да, предупреждала. Но я не поверил. Хочешь знать, почему? Потому что это палка о двух концах. Таков паритет «холодной войны» — он основан на принципе взаимного уничтожения. Но если я заберу свои пять штук — что изменится? Ровным счетом ничего. Равновесие сил не нарушится.

Тесса скрестила ноги так, что теперь у нее виден был лишь маленький треугольник рыжих волос, а грудь прикрыла подушкой. Энни же вела себя так, словно была одета.

Она согласилась:

— Да, взаимное. Да, уничтожение. И в любом случае я, быть может, выйду сухой из воды. Не забывай: если вздумаешь меня убрать, тебе придется обратиться к Хилари. Но если используешь информацию, то Хилари — крышка. А если не используешь, это могу сделать я. Тогда ему все равно крышка.

Эллвуд покачал головой:

— Помимо Хилари, есть и другие, и перед ними тебе придется держать ответ.

Энни удивленно пожала плечами:

— Я тебя просто не понимаю! Столько всего нагородить из-за каких-то пяти тысяч. Почему бы тебе просто не заплатить за информацию, как делают остальные? Кто знает — может быть, когда-нибудь нам и придется заняться этим бизнесом.

— Вряд ли. Ты шантажировала меня. А я этого не люблю. Поэтому и решил преподать тебе урок и отобрать твою прибыль. Можешь назвать это гордостью или злопамятностью — мне плевать. Ты дала мне это понять. И я возмутился. Поэтому и решил забрать свои деньги.

Эллвуд видел — она почти поверила ему. Чуть повернувшись, он ткнул дулом с насаженным на него толстым глушителем между бедер Тессы; и она могла отползти назад лишь разведя ноги в стороны. Тесса замерла на месте, затаив дыхание.

Он сказал:

— Теперь, уверен, ты понимаешь: если нас застанут тут вместе, ничего хорошего из этого не выйдет. Вряд ли тебе поверят, что я воришка или грабитель и ты видишь меня впервые. Но я не хочу, чтобы ты взбеленилась. — Он многозначительно улыбнулся Энни, будто давно изучил ее темперамент. — И совершила оплошность. Думаю, тебе не помешает посоветоваться с Мисс Прекрасные Сиськи, не выходя отсюда. Я догадаюсь, что ты собираешься делать, — в этом случае у меня появятся проблемы с местной полицией, а тебе удастся выйти сухой из воды. Поэтому, прежде чем уйти, я свяжу тебя, и у меня будет достаточно времени, чтобы уехать отсюда подальше, на расстояние одного-двух графств. — Теперь внимание его переключилось на Тессу, и он махнул пистолетом: — Ну-ка, убирай отсюда свою задницу и садись вон на тот стул.

Она пошла, неуклюже, не зная, куда девать руки, стесняясь собственной наготы. На стуле с тростниковым сиденьем и деревянной спинкой из поперечных планок висела одежда.

— Садись, Прекрасные Сиськи.

Он выдвигал один за другим ящики туалетного столика, пока не наткнулся на полдюжины пакетов с колготками. Три пары ушло на Тессу: одной парой он привязал ее лодыжки к ножкам стула, второй — стянул заведенные за спину руки. Из третьей пары сделал подобие подпруги, ведущей от рук к планке стула, скрепляющей внизу ножки. Он поднял с пола носок и затолкал ей в рот, потом взял шелковую блузку за рукава и стал закручивать ее, пока не свил веревку, которая надежно держала кляп. Все это время он либо держал пистолет в руке, либо на полу, рядом с собой.

Энни раз-другой бросила взгляд на дверь, и Эллвуд, заметив это, улыбнулся, словно хотел сказать: «У тебя нет ни малейшего шанса».

Работал он деловито, словно связывая тюк, почти не глядя на Тессу, не касаясь ее без необходимости. Когда кляп оказался во рту, глаза ее широко раскрылись, и она повела плечами, втягивая воздух через нос.

— Напрасно ты это делаешь, — сказала Энни.

— Мне нравится.

— Не надо. Бери деньги и уходи. — В ее голосе звучала тревога.

Эллвуд покачал головой с таким видом, словно хотел вразумить девушку.

— Не надо горячиться. Я уйду, а у тебя будет время все обдумать и прийти к правильному решению. — Он стоял рядом с ней. — Подними руки над головой и разведи их в стороны. — Он прикрутил ее руки к спинке кровати, распяв ее, а потом запихнул в рот затычку.

Он уже направился было к двери, но вернулся и выдвинул кровать на середину комнаты, потом принес еще один стул, поставил в изголовье, сел рядом с Энни. Она силилась взглянуть на него через плечо, но мешали слишком туго прикрученные руки, и она вскидывала плечи, задирала вверх подбородок, будто хотела встать на голову. Она увидела его перевернутое лицо и заметила, что он улыбается.

Последнюю пару колготок он обмотал вокруг ее шеи, а потом вокруг перекладины на спинке кровати. Эллвуд рванул Энни на себя — и затылок ее глухо стукнулся о спинку. Он закручивал колготки, пока они не свились в тугую удавку, сидя на стуле, наклонившись вперед, чтобы сохранить равновесие, целиком поглощенный своей работой, как и подобает профессионалу.

Энни забарабанила ногами по кровати, билась и извивалась, напоминая большую рыбу, барахтающуюся в воде. Эллвуд снова дернул ее к себе. Он откинулся вместе со стулом назад, так что стул теперь балансировал на двух задних ножках, и уперся ботинком в перекладины кровати. Потом навалился на нейлоновую веревку и тянул ее до тех пор, пока не захрустело в бицепсах. Лицо Энни стало багрово-черным. Она уже агонизировала: барабанные перепонки лопались от давления, в глубине грудной клетки что-то трещало...