Банджо - Кертис (i) Джек - Страница 43

— Счастливого пути, сэр, удачи вам, сэр, — бормотал полицейский срывающимся голосом, слегка заикаясь. — Проезжайте, пожалуйста!

— Спасибо, шеф. Передайте от меня привет всем остальным верным гражданам и, конечно, мистеру Зирпу.

— Кому-кому? Кто... кто...

— Как меня зовут? Гэс Гилпин. Жил когда-то на ферме, недалеко отсюда.

— Гилпин? О, конечно, я знаю Гилпинов! Замечательная семья!

Наконец, проехал шестой грузовик, а за ним пикап, напоминавший служебный вагон в товарном поезде.

Гэс уверенным прыжком заскочил на его подножку, и повернувшись к шеренгам легионеров, обвел их оценивающим взглядом, как генерал, совершающий объезд войск. И по всем правилам отдал военную честь, выставив вперед свою массивную челюсть. Гэс выглядел настолько по-военному, что все собравшиеся оказались захваченными этим военным духом, и капитан легионеров, на поясе которого висела кобура с пистолетом, вытянулся, выпятив грудь вперед, щелкнул каблуками и заорал: “На караул!” Легионеры исполнили приказ, а капитан лихим движением, и тоже очень по-военному, отдал честь.

Гэс сурово смотрел на шеренги лавочников, взявших оружие на караул, и одновременно с капитаном резко опустил руку. Объезд войск был закончен; можно было командовать “вольно!” и распускать войска.

Гэс посмотрел на Порки, водителя пикапа, и широко улыбнулся:

— Теперь давай, жми. Я хочу поскорее добраться до своей машины.

Когда они догнали караван и Гэс садился в машину, Соленый сказал:

— Генерал, мы иногда замедляем наше движение, но никогда не останавливаемся!

Рассмеявшись, он уступил Гэсу место за рулем.

— Но все-таки придется остановиться. Через два часа мы должны уже прибыть в Додж. По так просто взять и вкатиться туда мы не можем, — сказал Гэс.

Он раздумывал над тем, как лучше всего поступить; если немного рискнуть, то все можно устроить довольно просто.

— У моих родителей была ферма, совсем недалеко отсюда, — сказал Гэс задумчиво. — Я думаю, теперь там ведет хозяйство мой брат. Места хватит поставить все машины. И вряд ли кто-нибудь догадается, где мы.

— А как у тебя с братом?

— Ну, с тех пор, как я ушел из дому, прошло много времени, — ответил Гэс. — Он любит деньги значительно больше, чем родственников, но можно и ему чего-нибудь сунуть в лапу.

— Да, в Додже у нас будут проблемы, — сказал Соленый. — Зирп наверняка уже там. Продает и покупает людей.

— Ты имеешь в виду — покупает наших людей? — спросил Гэс зная, что именно это имел в виду Солтц.

— А кого еще? — Соленый провел рукой по своему покрытому шрамами лицу. — А если ты не доставишь груз вовремя...

— Сегодня уже поздно. И передавать груз в темноте мне совсем не хочется.

— Как знаешь, Гэс, тебе решать. — Соленый был доволен, что не ему принимать решение.

— Знаешь, мы не поедем на ферму к моему брату. Может быть, это ужасно, но я не доверяю ему, — сказал Гэс. — Мы разобьем лагерь в холмах Гошен. Я хорошо знаю эти места.

Гэс свернул с шоссе и повел караван на север, в те места, где не было никаких поселений и где он когда-то охотился на кроликов. По пути им встретился небольшой каньон, заканчивающийся тупиком; на холме стояла ветряная мельница и маленький сарай. Место было идеальным для того, чтобы остановиться на ночь.

— Поставь грузовики так, чтобы в случае чего легко было смыться, — сказал Гэс.

После того, как грузовики были поставлены нужным образом, Гэс сказал своим уставшим людям, что поедет и разузнает, какова обстановка, и привезет чего-нибудь свеженького на ужин. Левшу и Мердока он поставил в караул. Вместе с Соленым и в сопровождении пикапа он вернулся к развилке дорог, на которой не было никакого опознавательного знака, и свернул направо.

— Я думаю, мой брат будет только рад продать нам какой-нибудь еды, — сказал Гэс.

На следующей развилке проселочной дороги, так хорошо ему знакомой, он снова свернул направо и поехал по дороге, по которой столько раз ездил на своем пони и на повозке с родителями. Дорога пошла немного в гору, и с вершины невысокого холма он увидел желтый шпиль церкви Святого Олафа, вздымающийся к небесам. А вокруг, насколько хватало глаз, простирались поля пшеницы. Проезжая мимо кладбища у церкви, огражденного забором со столбами из известняка, он увидел, что свободного места там оставалось все меньше.

Они проехали мимо фермы Маккоев, заросшей сорняками, мимо других ферм, которыми когда-то владел — по крайней мере, на бумаге, — его отец. И Гэс ощутил душевную боль — неужели так нужно возвращаться в родной дом, где прошли детство и юность? И с этой болью он ничего не мог поделать; такое возвращение — всегда погружение в прошлое, в те бездумные годы, когда все наполнено чувством, а не разумом. И безвозвратно ушедшее терзает душу, наполняя ее загадкой бытия, прошлого, настоящего и будущего.

Наконец, они, спустившись с холма, подъехали к центральному дому фермы Гилпинов. Гилпины оказались в этих местах очень давно; они были среди первопроходцев, которым потом пришлось бороться за свою землю с крупными дельцами, как в свое время их предкам приходилось бороться с индейцами, а тем, в свою очередь, — с неисчислимыми стадами бизонов. А теперь кто будет зариться на эту землю? Джон Рокфеллер? Пендергаст? Генерал Першинг? Кто заберет эту, с такими трудами отвоеванную землю?

Перед конюшней стоял красный трактор со стальными колесами. Дом выглядел запущенным — краска во многих местах облезла. Двор зарос травой — этого мама никогда бы не допустила! Возле трактора стоял человек в комбинезоне и раздраженно и пристально смотрел на подъезжающие машины. Скрыться от этих глаз было невозможно: взгляд был невероятно цепкий — так язык ящерицы хватает муху.

Гэса потрясло, как выглядел Мартин — он за эти несколько лет очень постарел. Если бы не глаза, которые приобрели хищный взгляд рыси — кроличьего в них ничего не осталось, — он ничем не отличался от тысяч других фермеров, выращивающих пшеницу в необъятных прериях. Но глаза оставались молодыми, сверкающими. Гэс выучился читать по глазам и легко определял, лгут ли они, глаза ли это убийцы, говорят ли они правду, простую, без прикрас, есть ли в них уважение, достоинство, чувство чести. Но он не смог ничего увидеть в зеленых глазах Мартина, не смог проникнуть в их глубину и подсмотреть — что же у брата на уме?

— Привет, Мартин, — сказал Гэс, выбираясь из машины. — Это я, Гэс.

— Я узнал тебя, Гэс, — ответил Мартин. — Похоже, что у тебя дела идут хорошо. Все приумножаешь...

Его голос был сухим, как высохший початок кукурузы; когда они пожимали друг другу руки, его рука показалась Гэсу маленькой и какой-то заржавелой.

— Как все наши? — спросил Гэс.

— Да так себе. Мамаша мозгами совсем тронулась. Пришлось отослать ее в заведение, тут неподалеку. Кейти превратилась в свинью. Приносит помет каждый год. Все графство полно ее ублюдками! Я взял в упряжку Лили Вайтгенгрубер. Ну, вот, пожалуй, и все.

— Да, дела вроде бы в гору не пошли с тех пор, как я уехал. — Гэсу казалось, что мрачное настроение Мартина душит его, как густая пыль.

— Да нет, дела не так уж плохи, — сказал Мартин. — Мне удалось удержать пару ферм. Цена на пшеницу снова пошла вверх. Может, я даже стану членом правления банка.

— А как там Хундертмаркс поживает? Он тогда заявил, что я ограбил банк.

— Ну, поговаривали тут, что в банке обнаружили большую недостачу. Вроде Хундертмаркс какие-то свои махинации проворачивал. Ну, вот он и попытался спихнуть недостачу на кого-то другого. Но потом провели ревизию. Вроде все сошлось. Теперь он большой человек в наших краях. Уважаемый.

— Не беспокойся, — сказал Гэс, — я зла не держу.

— А что тебя сюда привело? — спросил Мартин, подозрительно поглядывая на желтую машину и на пикап.

— Нам нужно жратвы человек на пятнадцать. Голодных как волки. Хорошие, толстые бифштексы, картошечку, кофе. Рано утром мы едем дальше — в город.

— А я вот как раз на прошлой неделе зарезал свинью... но не знаю — продавать что-нибудь таким вот... — осторожно сказал Мартин. — Мне не нужно неприятностей.