Гадес - Эндрюс Рассел - Страница 69

Выхватив у Джастина аппарат, он принялся лихорадочно тыкать по кнопкам. Пальцы не слушались, и от волнения номер удалось набрать только с третьего раза.

До Линкольна Бердона он дозвонился без труда, сказал, что есть срочное дело, необходимо встретиться. Разговор не телефонный. Голос чуть дрожал, но по телефону могло показаться, что это от нетерпения. Получилось. Он нажал отбой и кивнул. Не зная, что делать дальше, Хармон посмотрел на Джастина и Бруно. Его трясло от боли и внезапного осознания, что впервые ситуацией управляет не он.

Бруно подкинул в воздух носовой платок, и тот спланировал в грязь, куда дрожащей рукой опирался Хармон.

— Вот, — кивнул великан, — перевяжи, пока кровью не истек. — Он перехватил взгляд Джастина. — Что? Свою работу я сделал. Прикажешь мне заодно в болячках ковыряться? Забудь! Его палец, пусть сам и лечит.

Мартин, шофер Г. Р. Хармона, никак не ожидал, что хозяин вернется в сопровождении двух незнакомцев. Еще меньше он ожидал, что у хозяина куда-то денется левая туфля и вся нога будет в крови. И уж меньше всего он ожидал, что один из двоих незнакомцев, который пониже, ткнет ему пистолетом в бок и прикажет немедленно сесть за руль и ехать.

Мартин совсем не хотел, чтобы его застрелили, поэтому он сказал «да» и, не задавая лишних вопросов, покатил в город, как и было велено. Второй незнакомец, от одного вида которого бросало в дрожь, в машину садиться не стал. И спасибо ему за это большое, решил Мартин. Видимо, мистер Хармон подумал то же самое, поскольку уход великана его чуточку оживил. Уже по дороге, мельком глянув в зеркало заднего вида, Мартин заметил, что хозяин откинулся на сиденье и закрыл глаза. Он спросил, все ли с ним в порядке, но мистер Хармон ничего не ответил, поэтому Мартин решил больше его пока не беспокоить.

Тянущиеся на Манхэттен вереницы машин задержали их минут на двадцать, так что ехали они в общей сложности около часа. Джастин успел за это время заново перевязать кровоточащую ногу Хармона. В бардачке лимузина обнаружилась упаковка болеутоляющего, и Джастин заставил страдальца проглотить четыре таблетки. Почти весь путь они проделали в молчании. Единственная беседа случилась у Джастина по сотовому. Звонила Реджи, и тон у нее был такой холодный и деловой, будто они едва знакомы. Джастин закрыл глаза, представляя ее обнаженной в постели, вспоминая, как они занимались любовью. Тут он понял, что почти не слушает, и, перебив ее, сказал вполголоса:

— Так нельзя, нам надо поговорить.

— Сначала закончим работу, — ровным тоном возразила она. — Доведем все до конца, а потом посмотрим, будет ли нам о чем говорить.

Он согласился, хотя сердце бухало в груди, как молот. Реджи начала рассказывать, что ей удалось выяснить за то время, пока их с Бруно не было в Ист-Энд-Харборе. Получены отпечатки китайца, которого убил Джастин. Теперь известно, кто он. Выслушав, Джастин поглядел на раненого, откинувшегося на сиденье рядом с ним. Хармону он ничего не сказал, а в трубку кратко ответил:

— Да, понятно. — И добавил: — Они просто больные.

Дальше Реджина сообщила, что получены распечатки всех телефонных переговоров Ларри Силвербуша. Тут Джастин не ошибся, со звонками все именно так, как он предсказывал. Мысленно похвалив себя, он попросил Реджи подождать секундочку и повернулся к Мартину.

— Какой номер у телефона в вашей машине?

Мартин скороговоркой продиктовал. Джастин повторил его для Реджины с просьбой его тоже проверить. Потом, попросив еще секунду подождать, снова обратился к Мартину:

— У вас есть сотовый?

Мартин кивнул, и Джастин велел:

— Давайте.

Водитель без промедления отдал, и Джастин, посмотрев номер, продиктовал Реджине заодно и этот. Он попросил ее проверить все входящие и исходящие звонки на оба номера. По глазам Хармона он прочитал, что теперь уже совсем «горячо». Джастин приложил трубку к уху. Ни он, ни Реджина больше не произнесли ни слова, но и не отключались. Он слышал ее дыхание и понимал, что она тоже не хочет окончательно рвать отношения. Даже если сейчас им нечего сказать друг другу, она никуда не делась, она не хочет уходить, и это вселяет надежду. Пусть ненадолго. Он слушал ее дыхание, пока она не нажала отбой.

По мосту Трайборо они въехали на Манхэттен, но двинулись вовсе не к зданию «Рокуорт и Уильямс», как предполагал Джастин. Хармон, чье загорелое лицо приобрело серо-зеленый оттенок, назвал адрес на Шестьдесят девятой в Ист-Сайде. Лимузин остановился у роскошного городского особняка.

— Что это? — спросил Джастин.

Голос Хармона был еле слышен. Совсем не похоже на прежний властный тон. Джастин мог представить, как он сейчас мучается. Сам виноват.

— Здесь живет Линкольн.

— Нет, — возразил Джастин. — Он живет на Парк-авеню.

Хармон покачал головой.

— Там у него семья. А здесь отдельная квартира. Для личных нужд.

Джастин повернулся к водителю и велел:

— Откройте багажник.

Тот повиновался.

— А теперь выходите и лезьте туда.

— Что? — не понял Мартин.

— Залезайте в багажник! — повторил Джастин. — Даю пять секунд.

Мартину хватило четырех. Джастин закрыл крышку и сказал Хармону:

— Напомните, чтобы я его выпустил, когда будем выходить.

Хармон кивнул, хотя видно было, что ему сейчас не до этого.

У Джастина закралось сомнение, правильно ли он поступил, не взяв с собой Бруно. Они решили, что лучше Бруно на машине Джастина поедет обратно в Ист-Энд-Харбор. Разговор с Бердоном вряд ли затянется надолго, а присутствие Бруно вряд ли облегчит задачу. И потом, мало ли, вдруг в доме будет засада из агентов ФБР, зачем Бруно ненужные знакомства? И все равно, Джастину сейчас не помешал бы кто-нибудь рядом. Внушительный и устрашающий.

— Все, пойдемте, — позвал он Хармона.

— Я должен обуться.

— Хотите, чтоб стало еще больнее?

— Не могу же я войти в дом Линкольна босиком. Я обуюсь.

Джастин, пожав плечами, смотрел, как, издавая стоны и корчась от боли, Хармон все же натянул ботинок. И даже зашнуровал. Правда, не туго. Надо отдать ему должное, от машины до входной двери он продержался, почти не хромая. Джастин решил: чего-чего, а чувства собственного достоинства, в отличие от честности и порядочности, Хармону не занимать.

Дверь открыл сам Линкольн Бердон.

На нем был черный костюм-тройка в тонкую полоску. Похоронное выражение лица как нельзя лучше подходило к цвету костюма. Он проводил гостей в просторную комнату. Весь дом был оформлен в белых, черных и серебристых тонах. Столы из нержавеющей стали. Полы черно-белые. Диваны и кресла либо белые с черными подушками, либо черные с белыми подушками. «Интересно, — подумал Джастин, — вино у него тоже черно-белое?» Вопрос остался без ответа, поскольку выпить ему Бердон не предложил.

— Зачем вы здесь? — спросил он вместо этого.

— Может, я сначала представлюсь? — вопросом ответил Джастин.

— Нет. Я знаю, кто вы. И хочу знать, что вам здесь нужно.

Джастин рассказал. Он не стал ходить вокруг да около. Развернул перед Бердоном всю цепочку событий начиная с того момента, как обнаружили тело Эвана Хармона. Не упустил ничего. Поведал, что ему известно про убийство Рональда Ла Салля — и про тенденции в его финансовой деятельности. Рассказал все, что знал о махинациях Эвана, в том числе и про перевернувшийся в Техасе грузовик.

— Я знаю, что Эван устроил так, чтобы покупать платину по самой низкой цене и перепродавать китайскому правительству, зарабатывая на этом огромные деньги. Вряд ли вас оставило равнодушным, что он надувает вашего самого важного клиента.

Джастин закинул удочку, но Бердон не клюнул. Закалка у него что надо. Обе легенды Уолл-стрит пока не подали виду, что в рассказе Джастина у них что-то вызвало изумление или испуг. Тон при этом задавал Бердон, и это полицейского удивило. Он думал, они с Хармоном на равных, а оказалось, нет. Главный здесь именно Бердон. Это его спектакль. Его бенефис. Хармон на вторых ролях.