Три метра над небом - Моччиа Федерико - Страница 46

Вскоре Стэп уже у брата в офисе.

– Паоло, мне нужно, чтобы сегодня дома никого не было.

– Но я пригласил Мануэлу…

– Ну, пригласи в другой день… Вы все время встречаетесь, а Баби может только сегодня вечером!

– Баби? А кто это? Дочка того типа, что к нам приходил?

– Да, а что?

– Мне показалось, что он был злой. Вы с ним поговорили?

– Конечно. Пошли играть в бильярд и нажрались заодно.

– Нажрались?

– Ну, в общем, это только он нажрался.

– Ты его напоил, что ли?

– Ничего я его не поил. Он сам пил. Да какая разница? Что ты мне по ушам ездишь? Короче, договорились – сегодня вечером ты уходишь.

И, не дожидаясь ответа, выбегает из офиса. Он так захвачен тем, что ему предстоит сделать, что даже не замечает, как ему улыбнулась секретарша Паоло.

Из дома он звонит Полло. Предупреждает его, чтобы тот не звонил, не приходил и в особенности не устраивал бардак.

– Понял? Головой отвечаешь! Даже больше, нашей дружбой. Я серьезно!

Затем он составляет список покупок, идет в супермаркет и покупает все необходимое, даже пачку английского печенья, что так нравится его брату.

К восьми все готово. Он прослушал последний хит американских чартов и хотя не надел фартук Баби, но положил его на стул, чтобы в нужный момент соврать. Окидывает взглядом дело рук своих. Карпаччо с руколой. Салат с авокадо. И фруктовый салат, приправленный вишневым ликером. Нахлынули воспоминания. Как часто он ел в детстве такой салат… Но он не расстроился. Он счастлив. Это его вечер, и никто не посмеет его порушить! Удовлетворенно оглядывает стол, поправляет скатерть. Да, он отличный повар, только вот не знает, что вилки кладут с другой стороны.

Стэп начинает бегать по дому туда-сюда. То вымоет руки, то посидит на диване. То покурит, то глянет в телевизор. Чистит зубы. Пятнадцать минут девятого. Время, кажется, ползет еле-еле. Через пятнадцать минут она придет, мы поужинаем, поговорим о чем-нибудь. Посидим на диване, нам никто не помешает… Потом пойдем ко мне в комнату и… Нет, Баби не согласится. Слишком рано. А может, и согласится. Для такого не бывает никакого рано. Они вместе еще так недолго… но, может, это все же случится? Ему вспоминается песня Баттисти: «Легко сумасбродство коснулось души моей, проигрыватель и приглушенный свет, а затем… Шампанское во льду и любовное приключение…» О черт! Вот что я забыл! Шампанское! Совсем из головы вылетело! Стэп бежит на кухню, открывает все ящики и шкафы. Нет, не повезло. Есть только «Пино-Гри». Ставит бутылку в холодильник. Все же лучше, чем ничего. И тут звонит мобильник. Это Баби.

– Я не приду, – голос холодный, усталый.

– Почему? Я все приготовил. Даже твой фартук надел, – врет Стэп.

– Звонила синьора Мариани. У нее пропало колье, золотое с бриллиантами. И она думает, что это я. Не звони мне больше.

Баби кладет трубку. Стэп бежит к Полло.

– Какого хера?! Ты вообще соображаешь? Друзья, блин, хреновы.

– Да ладно тебе, Стэп. Сколько раз мы приходили и брали всякий хлам – почти на каждой вечеринке.

– Но не в доме девушки одного из нас!

– Но это же не дом Баби…

– Но мы туда попали с ее помощью. Так, говори мне, кто там был… – Стэп берет листочек, яростно ищет ручку. – Чем бы записать…

– Не надо. Я и так знаю, кто спер колье.

– И кто?

Полло называет имя. Стэп все бы отдал, только чтобы не слышать его. Это Сицилиец.

Стэп несется на мотоцикле. Полло с ним нет. Это касается только его и Сицилийца. И никого больше.

Улыбка Сицилийца не предвещает ничего хорошего.

– Привет. Значит так, ссориться я не хочу.

В лицо ему летит кулак. Стэпа качнуло назад. Он не ожидал такого. Мотает головой, чтобы очухаться. Сицилиец кидается на него. Стэп пинками останавливает противника. Переводя дух, вспоминает про ужин, про фартук в цветочек. Про то, каким мог быть этот вечер. Спокойным, домашним, в объятиях любимой девушки. Но увы. Сейчас перед ним Сицилиец в боевой позиции. Обеими руками делает ему знак подойти.

– Ну, давай, иди сюда.

Стэп качает головой и глубоко вздыхает.

– Хрен его знает, почему, но мои мечты никогда не сбываются.

Сицилиец бросается на него. Но Стэп готов, он отклоняется и бьет его прямым в голову. Под кулаком сминается нос, трещит мягкий хрящ. Разбиты брови. Стэп видит, как исказилось его лицо, как кровь стекает по нижней губе. Он видит ухмылку Сицилийца и понимает, как все же это будет непросто.

Баби сидит на диване. Неохотно потягивает розовый чай. В дверь звонят.

– Кто там?

– Это я.

Перед нею Стэп. Волосы взъерошены, рубашка порвана, правая бровь все еще кровоточит.

– Что с тобой?

– Ничего. Я вот что нашел… – вскидывает он правую руку. Золотое колье синьоры Мариани поблескивает в полумраке лестницы. – Теперь ты можешь пойти поужинать?

Вернув колье и, разумеется, лишившись места няньки, Баби едет вместе со Стэпом к нему домой. Открывают дверь и получают невероятный сюрприз. За романтически освещенным свечой столиком посередине гостиной восседает Мануэла. Из кухни выходит Паоло. В руках у него приготовленный Стэпом фруктовый салат, и, вдобавок ко всему, на нем подаренный Баби фартук в цветочках.

– Привет. Ты извини… я звонил, никто не брал трубку. Мы пришли, подождали еще немножко, было уже десять. Ну мы и решили, что вы уже не появитесь. И поужинали. Все нормально, так ведь?

В ожидании поддержки он бросает взгляд на Мануэлу, та кивает и улыбается. Стэп смотрит ей в тарелку. Там еще осталось немного салата с авокадо.

– Ну, вы уже поели. И как вам ужин? Вкусно?

– Ужасно вкусно, – вроде бы Мануэла искренна. И тут же она умолкает, сообразив, что вопрос был из разряда риторических.

– Дай-ка мне машину, Паоло. Поедем, поужинаем где-нибудь.

Паоло ставит салат на стол.

– Но я не…

– Чего «не»? Ты все съел, сожрал салат, который я целый день готовил вот этими вот руками, и еще выеживаешься?!

Паоло вынимает из кармана ключи и роняет их в руки брата, робко добавив:

– Только осторожнее на дороге…

Стэп поворачивается, чтобы уйти.

– Кстати, я тебе купил английского печенья. Если ли захочется чего-нибудь на десерт, посмотри в шкафчике на кухне.

Паоло вымученно улыбается, но все мысли его прикованы к Golf цвета серый металлик, и к тому, что с ним может случиться.

Стэп и Баби едут поесть горячих блинчиков в «Пирамиде». В них бродит пиво, и поэтому они отвергают идею вернуться к Стэпу домой. Баби не хочет, потому что там его брат. Стэп, кляня Паоло и его мадам последними словами, сворачивает налево, к Джаниколо. Они останавливаются на поляне у садов, среди других машин со стеклами, запотевшими от любви, среди страсти, не нашедшей приюта, среди торопливого удовлетворения в полевых условиях. Перед ними засыпает город.

Сидя верхом на стене, какие-то парни поглощают порции незаконной мгновенной радости. Стэп меняет радиостанцию. 92.70. Радио для влюбленных. Тянется к Баби и целует ее. Потихоньку ложится на нее. Невзирая на боль в ушибленном плече, в груди, под ребрами от ударов Сицилийца. Отчаянное желание врачует синяки. Страстные поцелуи преодолевают все неудобства. Ручник не движется с места, неудобно торчит подголовник. Как пахнет ее кожа, какая она мягкая! Дыхание сбивается от возбуждения. Он снова пробует опустить сиденье. Не получается – заблокировано. Правой рукой он прокручивает ролик, а ногой опирается в приборную панель и давит что есть силы. Крак – что-то трещит. Спинка падает, и они вместе с нею, смеясь, не думая ни о чем, и меньше всего о Паоло, о том, как у него вытянется лицо, о его драгоценной машине. Они расстегивают друг другу джинсы – кто быстрее, это почти поединок, только поединок чувств. Баби нерешительно останавливается, она еще так неопытна, не знает, что делать дальше. Закрыв глаза, она тесно прижимается к нему и наслаждается его победой.

Но, заметив, что Стэп собирается пойти дальше, она его останавливает.