Три метра над небом - Моччиа Федерико - Страница 47

– Что ты делаешь?

– Ничего, я только попробовал.

Баби несколько раздраженно отстраняется.

– Что, прямо в машине? Я хочу, чтобы в первый раз все было красиво, романтично, чтобы вокруг были цветы, луна…

– Луна и так есть, – Стэп приоткрывает люк. – За облаками, конечно, но есть. И принюхайся… – Он втягивает воздух. – Кругом пахнет цветами. Чего еще надо. И место романтичное. И радио играет песни о любви. Все прекрасно!

Баби смеется.

– Я другое имела в виду, – смотрит она на часы. – Ой, уже поздно! Если предки вернутся, они меня опять дома засадят. Давай домой побыстрее.

Натягивают джинсы, пытаются поставить на место сиденье Баби. Безуспешно. Так и уезжают, смеясь, со сломанным сиденьем. Каждый раз, когда машина газует, Баби летит назад. Интересно, что скажет братец? Ну и вечерок… и закончился он смешно, а не трагично. Провожает Баби до дверей, прощается с ней. Летит в ночи, наслаждаясь романтическим воздержанием и ароматом ее дыхания в ладонях.

– Куда ты подевался? Я целый час жду, мне же надо проводить Мануэлу!

Паоло и так раздражен. Страшно представить, что с ним станет, если рассказать про сиденье.

– Мог взять мой мотоцикл, все равно все время берешь мои вещи.

Паоло даже не улыбается и скрывается в гостиной вместе с Мануэлой. Стэп уходит в спальню, раздевается и забирается в постель. Гасит свет. Он совершенно разбит.

47

Баби с классом на Фреджене да Мастино. Они отмечают сто дней до выпуска. Недавно подкрепились и теперь гуляют по пляжу. Несколько девочек играют в кражу знамени. Баби сидит на катамаране, болтает с Паллиной. И вдруг замечает его. Он, улыбаясь своей характерной улыбочкой, направляется к ней. Он в темных очках и в той самой куртке. Сердце у Баби подпрыгнуло. Паллина не оставила этого без внимания.

– Эй, только без паники!

Баби, улыбнувшись ей, бежит к Стэпу. Уходит с ним, не спросив, как он ее нашел, куда увезет. Рассеянно прощается с подружками. Они оставляют игру и провожают ее взглядами. Они завидуют, они мечтают и ничего так не желают, как быть на ее месте. Чтобы их обнимал такой потрясный парень. Девочка в центре выкрикивает: «Номер… семь!» Две из них бросаются к ней, увязая в песке. Останавливаются друг против друга, расставив руки, глядя в глаза, с улыбкой бросая вызов, улавливая малейшие поползновения, при поддержке всех товарок. На минуту белый носовой платок, повисший в воздухе, становится средоточием всех их мыслей.

Встав у мотоцикла, Баби с любопытством глядит на него:

– Куда мы поедем?

– Это сюрприз, – Стэп становится у нее за спиной, вытаскивает из кармана синюю, у нее же украденную бандану и завязывает ей глаза.

– Чур, не подглядывать… А то все испортишь.

Она, смеясь, поправляет повязку.

– Какой знакомый платочек…

Отдает ему один наушник от плеера, и они, обнявшись, уносятся под Тициано Ферро.

Позже… Баби вытянулась позади него, прижалась щекой и повязкой к его спине. Она словно летит, свежий ветер раздувает ее волосы, приносит с собой аромат дрока. Сколько они уже едут? Она пытается посчитать по тому, сколько песен они уже прослушали. Выходит, что почти час. «Куда мы едем, интересно?»

– Еще долго?

– Почти приехали. Ты там не подглядываешь?

– Нет.

Баби улыбается и снова прижимается к нему. Влюбленная. Он потихоньку снижает скорость, сворачивает направо и едет в горку. Интересно, она догадалась?

– Ну вот, приехали. Нет, погоди, не снимай бандану. Жди меня тут.

Баби силится понять, где же они. День клонится к вечеру. Издалека доносится какой-то приглушенный, монотонный шум, но что это за шум – непонятно. И вдруг – звук, куда громче, будто что-то разбилось.

– Я тут, – Стэп берет ее за руку.

– Что случилось?

– Ничего. Иди за мной.

Баби робко следует за ним. Ветра больше нет, воздух стал холоднее, и почему-то он более влажный. Она обо что-то спотыкается.

– Ай!

– Тут нет ничего.

– Как это нет – а моя нога?

Стэп смеется.

– Вечно ты хнычешь. Стой тут, никуда не уходи, – он отходит.

Рука Баби одиноко повисает в пустоте.

– Не уходи…

– Я рядом, я с тобой.

Громкий звук повторяется. Он явно механического происхождения и какой-то деревянный. Да это же сворачивают жалюзи. Стэп нежно стягивает с нее бандану. Баби открывает глаза и видит.

Перед нею сияет закатное море. Теплое алое солнце будто улыбается. Она в доме. Выходит наружу, к поднятым ставням, на террасу. Внизу справа раскинулся пляж, где они впервые поцеловались. Вдалеке ее любимые холмы, море, незнакомые утесы Порт-Эрколе. Мимо с приветственным кликом пролетает чайка. Баби восхищенно оглядывается. Серебрится море, сияет желтым дрок, темно зеленеют кусты. Это тот самый одинокий дом в скалах. Дом ее мечты. И она здесь, с ним, и это не сон. Стэп обнимает ее.

– Ты счастлива?

Она кивает. И открывает глаза. Взгляд затуманен светлыми слезами, сверкает любовью. Стэп глядит ей в глаза.

– Что ты?

– Мне страшно.

– Почему?

– Я боюсь, что больше никогда не буду так счастлива…

Голова у нее кружится от любви, и она целует его снова и снова, поддавшись обаянию и теплу заката.

– Пойдем в дом.

Они обходят незнакомый дом, открывают неведомые комнаты, придумывают каждой комнате историю, воображают, кто бы мог тут жить.

Они поднимают все ставни, находят музыкальный центр и включают его. «Тут тоже есть то самое радио для влюбленных». И оба смеются. Бродят по дому, заглядывают во все ящики, открывают секреты, счастливые от того, что наконец они вместе. Разойдясь в разные стороны, то и дело окликают друг друга показать любую найденную мелочь, все кажется им волшебным, важным, невероятным.

Стэп снимает с мотоцикла сумку и уносит ее в дом. Зовет Баби. Та входит в комнату. Из огромного окна открывается вид на море. Солнце как будто подмигивает, скрываясь в тишине за далеким горизонтом. Виднеющийся краешек красит розовым пышные облака на небосклоне. Последний сонный отблеск скользит по дорожке на волнах. Перелетев через море, угасает на стенах дома, в волосах, на свежепостеленных простынях.

– Вот, купил специально для тебя, нравится?

Баби не отвечает. Она оглядывается. Рядом с кроватью в вазе стоит букетик алых роз. Стэп притворяется, будто хочет его выбросить.

– Честное слово, я их не на светофоре купил!

Открывает сумку.

– Вуаля!

Внутри куча полурастаявшего льда и несколько уцелевших кубиков. Стэп достает бутылку шампанского и два бокала, завернутых в газету.

– Чтоб не разбились, – поясняет он.

Из кармана куртки он извлекает маленькое радио.

– Я не знал, будет тут радио или нет.

Включает радио, настраивает на ту же волну, что и музыкальный центр, и ставит на ночной столик.

По комнате эхом разносится песня «Сколько ночей…»

– Как специально… Хотя солнце еще не село.

Стэп подходит к ней, обнимает, целует. Баби от невыразимого счастья забывает обо всем, забывает все свои страхи, предположения, всю застенчивость. Мало-помалу он раздевает ее, а она его. Она впервые полностью обнажена в его объятиях. Последний луч из-за моря робко падает на их тела. В небе замерцала первая любопытная звездочка. Море ласк, отдаленный шум прибоя, крики сумасшедшей чайки – и вот это случилось.

Стэп нежно скользит по ее коже. Утонувшая в нежности Баби открывает глаза. Стэп вглядывается ей в лицо. Вроде бы не боится. Улыбнувшись ей, он успокаивающе проводит рукой по ее волосам. Из маленького радио хлынула, а затем и разнеслась по всему дому Beautiful. Они этого даже не заметили. Они не знают еще, что это будет их песня. Закрыть глаза, задержать дыхание, в плену невозможного чувства, боли любви, волшебства – принадлежать ему навечно. Запрокинуть голову, глубокий вздох, руки вцепляются ему в плечи, сжимают в объятиях. Легче, нежнее – и он скользит дальше. «Твоя».