Машка, или Ключи от счастья - Сурская Людмила - Страница 70

Таран откашлялся и полез с объятиями и разговором:

— Почему ты мочишь, разговор не входит в ваши обязанности? Не бойся, я заплачу. Получишь всё, как полагается, не сомневайся. Просто у меня последние деньки перед свадьбой. С друзьями решили устроить мальчишник, отказаться оказалось слабо. И вот сейчас с тобой, я не решил ещё ничего для себя. Нужна мне эта ночь или нет. Неужели это так смешно и непонятно? — защищался он от не понравившейся ему её улыбки, пробежавшей по губам. Чтоб спрятать её, она смущённо отхлебнула ещё глоточек и, поставив бокал, решительно подошла к нему, обиженно отошедшему к окну, встав за спиной. Кусаться и царапаться совсем расхотелось. "Подарить что ли ему эту последнюю холостяцкую ночь", — улыбнулась она, своим мыслям, согласовывая решение сама с собой. Маша, соблазняла не торопясь, применяя все выученные у путан на консультациях приёмы. Таран честно боролся, но сгорел в красном пламени её рук. Машка вошла в азарт. Любопытство подзуживало. Как же интересно посмотреть каким "макаром" он будет любить чужую женщину. А Кирилл не понимал себя. Почему его так тянуло к этой шлюхе. Как смогла так ловко обволакивать и гнуть его, эта путана. Не давая думать, она уводила его в мир наслаждения и грёз. Он уже не вспоминал о своём сомнении "надо ему это или нет" отдавшись в ловкие руки искусительнице. "Что я делаю?" — ещё попытался он предпринять попытку остановиться у последней черты, но сброшенные её бикини не дали ему этой возможности осуществиться. Он уступил, бросаясь в объятия красных перчаток с головой. Такого с ним ещё не было. Часы тикали, ему не хотелось расставаться. Но, она поднялась. Оделась и протянула руку за оплатой. Он засуетился, прося остаться. Обещая удвоить и утроить гонорар, но она, вытянув руку, остановила его на безопасном расстоянии. Он протянул деньги. Путана покачала в знак протеста головой.

— Что тогда? — не понял Кирилл.

Её палец упёрся в кольцо на его руке.

— Кольцо хочешь?

Путана кивнула головой в знак согласия.

"Машкин подарок, — подумал он. — Нельзя". Куда там снял и отдал. Шальная ночь, такая киска!

— Хорошо, — сдался он. — Но ты мне позвонишь. Мы должны ещё увидеться. — Подал он ей вместе с кольцом визитку.

В её глазах застыл насмешливый укор. Если б могла она надавала ему сейчас пощёчин. Но как ревновать сама к себе Машка не знала. Что делать, когда одна половина сердца разрывается от радости, что одолела его, а другая от боли, за то, что Кирилл сдался путане. Да ещё так запал.

— Сними маску? — шагнул он, пытаясь достать Машу. Но, она, метнувшись, выскользнула ужом из номера за дверь.

Бежала по ступеням бегом. Выскочила и стараясь не оглядываться на окна, знала, что смотрит, пошла к машине.

Посмотрев, что Юлькино авто пусто, — значит, девчонки ещё работали. — Пошла к Вере в милицейскую. Туда он не сунется.

Та, изнемогая от нетерпения, встретила вопросом:

— Как прошло?

— Вот, расплатился, — разжала она ладошку, демонстрируя кольцо. — Между прочим, я его ему подарила. И что тут сделаешь, за себя же не прибьёшь. Как не пыли, а кольцо в семье осталось.

Два мента, Вериных напарника, слушая рассказ Маши, угорали от всего этого спектакля. Ну, как можно так натягивать мужиков. Они что ослепли там. Однако прятали то своё возмущение в свой карман. Получив от Машки хорошие деньги, молчали себе, смеясь над своими лопухнувшимися собратьями. Деньги перевешивали бабью глупую выходку, а куда деваться от этой проклятой жизни. Опять же всё равно дежурство, какая разница, где сидеть. В конторе с какими-нибудь уродами или здесь за весело похрустывающие ассигнации, смотря этот концерт. Просто обидно, конечно, за так проколовшихся ребят.

— Маш, неужели он даже не заподозрил? — удивлялась Вера, качая головой.

— Чтоб заподозрить, надо включить голову, а ему некогда было. Он как рыба крючок с хода заглотнул.

— Кошмар. Ужас, — прыснули менты.

Ещё б не ужас с такими приколами. У Юльки всё шло, как по маслу. Постучала. Вошла. Приложилась к бокальчику и фруктам, но дальше чуть всё не испортила. Взъерошенная такой наглой изменой, она почти выдала себя. Схватив Макса за причиндалы с такой силой, что он полчаса ловил катившиеся из глаз слёзы. Во-первых, он никак не мог понять такого агрессивного поведения ночной бабочки и потом обидно, ведь ничего не успел ни сказать, ни сделать. Но, поразмыслив, решил, что там, в конторе путан, что-то перепутали и прислали мазохистку. "Если решили греховодить, то чёрт с ним, надо же и это попробовать когда-нибудь так почему не сейчас", — решил он. И терпел.

К удивлению обрадованной Юльки, Макс ничего не понял. Ещё и принял её за какую-то извращенку. Ах, раз так!

— Погоди, — мстительно шептала она, уложив его, привязав за ноги и за руки к кровати, как это видела в фильмах. Вытащив ремень из висевших, на стуле его же брюк. — Гад, ещё и аккуратно всё развесил приготовившись, — кипела она, лупя, по чему попало, пока не устала. "Ты узнаешь, где раки зимуют!"

Помахав ремнём и перерезав держащие его ленточки. Юлька протянула руку со справедливым требованием позолотить ручку. Обрадованный Макс, что так дёшево отделался и Юльке не изменил и погудел, — протянул баксы. Но путана, заартачилась, показывая на браслет. "Хрен с ним с браслетом", — рискнул он, только бы катилась поскорее.

Когда Юлька рассказывала это Вере и Машке, машину от смеха трясло. Менты не выдержав икоты, выпадали из неё, вытирая от хохота глаза. Усидеть от такого прикола уже было просто не возможно.

— Натка не сможет, — забеспокоилась Маша за опаздывающую подругу.

— Не с её опытом провести Сашу, ты Машка права, — согласилась с подругой и Юлиана. — Он открыл её это точно. Поэтому она и опаздывает.

Так и было. Саша очень скоро заподозрил неладное с девственной путаной. И когда Наткино тело задрожало под его рукой, он, сдернув маску, скрывающую лицо девушки, включил свет.

— Вот это да, — тянул он, с трудом приходя в себя. — Что бы это значило? Впрочем, стой, угадаю сам. Те две Маняша и Юлиана. Ведь так, стрекоза? Краска на твоих щеках подтверждает мою правоту. Придумала, конечно, всё Машка. Нет, я тебя не спрашиваю. Просто констатирую случившееся. Разведка у вас поставлена на высшем уровне. Вам бы всем троим в ФСБ над безопасностью страны мозговать. Ну, сеструха! Стриптиз, малявка, не дала посмотреть, в квартире ловушку устроила. Знала, что Таран, как разъярённый бык поскачет. И здесь путан купила. Не жизнь у Кирилла будет, а пороховая бочка. — Хохотал он. — Это ещё вопрос кого из них придётся поддерживать и кому грудь для слёз подставлять.

— Ты жалеешь, что вместо путаны пришла я, — ухнуло сердце у Наташи. — Не переживай. Позвони, вызови кого хочешь. Я уйду. — Она старалась говорить беззаботно, но голос предательски дрогнул. Боясь, чтоб не расплакаться, она вскочила с кровати и бросилась, торопясь собираться. Думать не могла. Боль сжала сердце. Всё ошибка, ошибка, ошибка, — стучала кровь вагонными колёсами в висках.

— Стоп, стоп. Натусик, не пыли, — перехватил он её у двери. — Ерунда какая. Девочка посмотри на меня. Посмотри, не упрямься, я сказал.

Он поднял ей подбородок и заглянул в глаза.

— Вы свободны Александр Валентинович. Не надо так нервничать. — Захлёбываясь слезами, но твёрдо заявила она.

Саша рассмеялся её ребячеству. Не сделав ни малейшей попытки отпустить.

— Пустите, — дёрнулась она. — И извините за маскарад, и испорченный вечер.

— Ты не уйдёшь отсюда, — улыбался он, заступив дверь.

— Это не решение нашей проблемы. Наш больничный роман подошёл к концу. По-другому просто не должно было быть. Есть конец у книжки, у фильма, у дороги. Я ждала каждый день, каждый час. Знала, будет он и у меня.

Александр не принимал всё сказанное всерьёз.

— Наташа, ты ребёнок. Не так мы с этим мальчишником сделали, это понятно. Но пойми мы все трое взрослые мужики, привыкшие к свободе. Да, дорогая, не легко расставаться с ней и привыкать к каким-то там обязывающим рамкам. Я слишком долго жил вольной птицей. В один день меняются только в кино. Поверь, эта купленная ночь ничего не значит. Не больше бутылки вина. Не можешь ты ещё пока любить, как профессионалка.