Жажда (ЛП) - Уорд Дж. Р. - Страница 75

Прислонившись спиной к мраморной стене между двумя душевыми насадками, Мария-Тереза раздвинула ноги шире, когда он начал сцеловывать дорожку к ее бедру. Белоснежные зубы на короткое мгновение задели выступающую кость, а потом слегка прошлись по коже ее живота прежде, чем повторить этот путь губами.

Ниже.

Чтобы предоставить ему больше доступа, она поставила ногу на мраморную скамейку, вмонтированную в угол кабинки, и рот Вина двинулся прямо к внутренней части бедра. Вин был настойчив и нежен одновременно, приближаясь все ближе и ближе к пульсирующему лону. Мария-Тереза умирала от желания почувствовать его там, куда он направлялся, и когда Вин замер у вершины ее бедра, она едва могла дышать.

– Пожалуйста, – хрипло сказала она.

Вин прижался к ней, а потом одним уверенным движением скользнул языком по ее плоти. Когда крик Марии-Терезы раздался посреди шума падающей воды, Вин крепко ухватил ее бедра и застонал напротив средоточия ее женской сущности. Жадные глотки перемежались ласками языка, пока девушка не осела на скамейку, пристроив одну ногу на полочке для мыльницы, а вторую перекинув за спину Вина.

И тут он серьезно взялся за дело. Приподняв голову и встретив ее взгляд, он поднял руку и вобрал два пальца в рот. Облизав их, он снова склонился над ее лоном, ведомый розовым языком.

Проникновение сопровождалось легкими касаниями его языка.

Мария-Тереза кончила, сильно и громко, и когда последние спазмы пошли на убыль, девушка откинулась на твердом камне, расслабленная, как сама вода. Выскользнув из ее тела, он облизал пальцы, медленно прохаживаясь по ним языком и наблюдая за девушкой из-под бровей.

Он был возбужден. Возможно, очень сильно возбужден, учитывая, насколько напряженными были его бедра.

– Вин…

– Да? – его голос скрипел, словно гравий.

– До спальни, где остались презервативы, на самом деле очень далеко.

– Да.

Она опустила взгляд на его эрекцию. – Я не хочу, чтобы ты ждал так долго.

Он страстно улыбнулся. – Ты что-то задумала?

– Я хочу наблюдать.

Низко рассмеявшись, он прислонился к стеклянной стенке, раздвигая бедра, его огромный член лежал вдоль накаченного живота. Боже, он изумительно выглядел на фоне кремового мрамора. – За чем конкретно ты хочешь наблюдать?

Она покраснела. Боже помоги ей, она действительно покраснела. Но, с другой стороны, он растянулся на полу душевой, блестел с головы до пят, жадный до секса… и ждущий ее указаний.

– Что ты хочешь, чтобы я показал тебе? – протянул он.

– Я хочу, чтобы ты… положил свою руку…

– Сюда? – сказал он, опустив ладонь на грудь.

– Ниже, – выдохнула она.

– Ммм… – Широкая ладонь скользнула вниз по ребрам, к вершине фигурного пресса. – Сюда?

– Ниже…

Он проигнорировал головку эрекции и положил руку на бедро. – Еще ниже?

– Левее. И Выше.

– А, ты говоришь об, – когда его рука обхватила член, он выгнулся, закрывая глаза, – этом?

– Боже, да….

Двигая бедрами, он все же не шевелил рукой, и Мария-Тереза получила именно то, чего жаждала: изумительный вид его головки, исчезающей и появляющейся в его руке, снова и снова. Его массивная грудь поднималась и опускалась, когда он, приоткрыв губы, ласкал себя.

Он медленно поднял веки и посмотрел на Марию-Терезу, его мерцающие глаза притягивали ее. – Мне нравится, что ты наблюдаешь за мной…

На этом он скользнул другой рукой к бедрам и обхватил крепкую мошонку. Сжав ее, он замедлил движения руки на эрекции и застонал.

– Не знаю, как долго я протяну…

Милостивый… Боже. Все здание могло полыхать синим пламенем, но Мария-Тереза все равно не смогла бы сдвинуться с места. Он снова сжал мошонку, потом уделил особое внимание головке. Надавив большим пальцем, Вин подключил вторую руку, его дыхание начало вырываться из легких.

Лаская себя, он не отрывал глаз от Марии-Терезы.

Он был таким чувственным, таким… раскрывшимся перед ней, ничего не утаивал, был одновременно сильным и уязвимым. – Ты собираешься… заставить меня… оттянуть… – он простонал между резкими вдохами. Его жадный взгляд блуждал по телу девушки, и она перенесла его эротичный вид в разряд долгосрочной памяти, будто вырезала изображения на камне. – Мне… нужно…

– Кончи для меня, – прошептала она. Она хотела, чтобы это мгновение не заканчивалось, но также понимала, что скоро наслаждение превратится в боль.

Его грудь начала вздыматься, рука двигалась все быстрее и жестче, так, что напряглись мускулы.

Вин кончил на живот и бедра, не в силах остановиться. И в процессе он не отрывал взгляда от Марии-Терезы, даже когда его руки замерли, расслабленно обвиснув по бокам.

Когда Вин восстановил дыхание, Мария-Тереза улыбнулась и подошла к нему, обхватив ладонями его лицо, нежно целуя. – Спасибо.

– В любое время, как захочешь взглянуть на подобное представление, просто дай мне знать?

– Будь уверен.

Когда они, наконец, сполоснулись и вышли из душа, на их лицах играли одинаковые довольные улыбки, и Вин подал ей одно из полотенец с вешалки. Белая махровая ткань была столь огромной, что укрыла Марию-Терезу от груди и до лодыжек, и, обмотав второе полотенце вокруг головы, она почувствовала себя полностью укрытой мягкой тканью.

Вин взял третье полотенце, высушил волосы так, что они начали торчать во все стороны, и обмотал его вокруг бедер. – Мне нравится видеть тебя в своих полотенцах.

– Мне нравится носить их на себе.

Он подошел и поцеловал ее, и в последующей паузе ее дыхание замерло в горле.

Она знала, что он хотел сказать. И согласилась, что было рано, слишком рано для подобных слов.

– Хочешь что-нибудь поесть? – спросил он.

– Мне… наверное, пора уезжать. – Ей нужно упаковать много вещей.

– Окей… хорошо.

Пар пропитался грустью, когда они, взявшись за руки, вышли из ванной…

– Я не помешала?

Мария-Тереза замерла, равно как и Вин.

Женщина, с которой он был в «Железной Маске» стояла посреди спальни: ее руки спокойно свисали по бокам, длинные блестящие волосы лежали на плечах, а черное пальто было перетянуто ремнем на крошечной талии.

В своем звучном спокойствии, на первый взгляд она выглядела как любая шикарная модель, но было с ней что-то не так. Совсем не так.

Во-первых, прошлой ночью она была зверски избита, а на лице – ни царапинки; черты лица и кожа были гладкими и нетронутыми, словно вырезанные из мрамора. Во-вторых, смотря на них, она выглядела так, будто была способна на убийство.

О… Боже. Ее глаза. Вокруг черных радужек не было белка, вместо глаз на них пристально смотрели дыры, черные и бездонные, как два сточных колодца.

Но как такое возможно?

Когда кожа на затылке Марии-Терезы сжалась, женщина обратила на нее внимание и улыбнулась как мясник в поисках следующей жертвы.

– Дорогая, видела твою сумку внизу, в столовой. Судя по пачке денег рядом с ней, я бы сказала, что твоя цена взлетела до небес. Мои поздравления.

Жесткий голос Вина вспорол воздух. – Как ты вошла?! Я закрыл все…

– Ты не понял, Винсент? Твоя дверь всегда открыта для меня.

Вин вышел вперед, прикрывая своим телом Марию-Терезу. – Уходи. Сейчас же.

Ее высокий смех был словно царапающий по классной доске гвоздь, он заставлял съеживаться от ужаса.

– С нашей первой встречи, мы играли по моим правилам, Вин, и сейчас это не изменится. Я многое вложила в тебя, и уверена, что настало время позвать тебя назад.

– Имел я тебя, Девина.

– Так и было, – протянула женщина. – Причем, основательно, осмелюсь добавить. Но ты был не единственным. Твой друг Джим тоже хорошо услужил мне, и думаю, мне он понравился больше тебя. С ним мне не нужен кто-то другой.

– Ага, кстати, я получил больше, чем ты могла мне дать, – оТрэзал Вин.

От женщины прокатилась волна холода, и ее глаза, эти ужасные черные дыры, переместились на Марию-Терезу. – Ты встречала Джима, не так ли? Была наедине с ним? Может… в машине? Когда он отвозил тебя домой вчера?