Жажда (ЛП) - Уорд Дж. Р. - Страница 76

«Откуда, черт возьми, она узнала об этом», удивилась Мария-Тереза.

Когда Вин напрягся всем телом, женщина продолжила. – Когда ты отвезла Джима в дерьмовую комнату над его гаражом, тебе понравился вкус его члена, верно… но ты бы отсосала у него, даже если бы не понравилось. Тебе нужны любые деньги, а он был готов заплатить.

Мария-Тереза посмотрела на нее через всю комнату. – Этого не было. Никогда. Я не ездила к нему домой.

– По твоим словам.

– Нет, по твоим словам. Я знаю, что делала, чего не делала, и с кем именно. Ты же, с другой стороны, отчаявшаяся стерва, которая пытается ухватиться за того, кто ее не хочет.

Женщина слегка отшатнулась, и Мария-Тереза призналась себе, что это доставило ей удовольствие.

Но потом Вин отступил в сторону, и один взгляд на его побледневшее лицо заставил Марию-Терезу осознать всю трагическую правоту Трэза. У прошлого, такого, как у нее, длинные руки, а они с Вином не знали друг друга достаточно долго, чтобы возникло элементарное доверие… тем более, вера в то, что «проститутка» не занималась «работой» с его другом.

Слава Богу, что на ней были слои полотенец, подумала она.

Потому что внезапно Мария-Тереза почувствовала себя так, будто ее выставили на холодный ветер.

***

– Джим.

Стоя перед дверью в ванную Девины, Джим оценил выражение лица Эдди: чертовски серьезное. Более того, эта здоровенная туша мгновенно окажется перед ним, если Джим сделает хоть одно движение в сторону ручки.

Ослабляя напряжение в мускулах, Джим расслабился всем телом и посмотрел через плечо на груду столов. Эдриан методично открывал ящики, копался в них… и судя по шороху, вещей там было полно.

– Окей, – пробормотал Джим. – Похоже, нам следует присоединиться к охоте за пасхальным яйцом?

– Я знаю как это трудно, – сказал Эдди. – Но ты должен довериться мне.

Эдди хлопнул рукой по спине Джима, и они вместе повернулись, намереваясь присоединиться к приятелю. Джим сделал шаг вперед…

И резко обернувшись, схватил дверную ручку. Под громкие проклятья падшего ангела, Джим распахнул дверь, но тут же замер.

Обнаженная молодая девушка висела над фарфоровой ванной, ее ноги были раздвинуты в V-образной форме, ее лодыжки были привязаны черной веревкой к округлому пруту, к которому должна крепиться занавеска для ванны. Руки были связаны вместе той же черной веревкой и тесно прижаты к телу, так, что пальцами она едва касалась гениталий. На всей плоскости живота глубокие порезы образовывали какой-то рисунок, и кровь, покрывавшая белоснежную кожу девушки, стекала по груди, огибала ее подбородок и челюсть, и вниз, по белокурым волосам.

Заткнутая пробкой ванная была наполнена кровью.

О, Господи… девушка висела в двух дюймах над ванной. Ее глаза были открыты и не мигая смотрели вперед, рот едва заметно шевелился…

– Она жива, – воскликнул Джим, устремившись вперед.

Эдди схватил его и дернул назад. – Нет, не жива. И благодаря тебе, нам сию секунду нужно выметаться отсюда.

Джим вырвался из хватки и ринулся вперед, поднимая руки, готовый развязать запутанные веревки…

Твердая, тяжелая ладонь ухватилась за его плечо.

– Она мертва, мать твою, а у нас возникла серьезная проблема. – Когда Джим резко покачал головой и начал вырываться, Эдди повысил голос. – Она мертва… это автономные конвульсии, а не признаки жизни. Видишь разрезы по обе стороны ее горла?

Джим окинул взглядом тело, отчаянно пытаясь найти признаки неглубокого дыхания или понимания на ее лице того, что ее спасут… кто-то… что угодно…

– Нет! – он указал на ее пальцы, когда они едва заметно дернулись. – Она жива!

Он напрягся всем телом и закричал, и сцена сменилась перед его взглядом, с настоящего ужаса к трагедии из прошлого. Он увидел свою мать, всю в крови, ее веки едва моргали, губы шевелились, пытаясь произнести нужные слова, моля, чтобы он оставил ее.

Хладнокровный голос Эдди раздался у самого уха Джима, будто парень не говорил вовсе, а имплантировал свои слова в его мозг:

– Джим, нам нужно убираться отсюда.

– Мы не можем оставить ее. – Это был его голос? Такой слабый и сиплый?

– Она умерла. Ее больше нет.

– Мы не можем бросить ее… она…

– Ее с нами нет, Джим. Мы должны уйти. Чтобы спасти Вина, мы должны вытащить тебя отсюда.

В дверном проходе раздался голос Эдриана. – Что, черт возьми, с тобой творится…

– Захлопнись, Эд. – оТрэзал Эдди. – Ему не нужны твои пинки под яйца. Джим… Я хочу, чтобы ты вышел из ванной.

Джим знал, что парень был прав. Девушка умерла, истекла кровью, словно животное, и это не самое плохое. На ее лице застыла маска ужаса, будто она пережила великие муки. – Пошли, Джим.

Помоги ему Господь, Джим понимал, что должен послушаться ангела, заставить себя принять факт, что здесь не за что сражаться: время для борьбы и возможность самой победы пришла и ушла, не поставив его в известность. И он верил Эдди, насчет необходимости уходить. В данный момент сражение с Девиной было очень нежелательно.

Сейчас, ровно треть всей команды вышла из строя.

Джим собирался повернуться, но его схватили со спины, огромная рука Эдди ухватила его лицо, удерживая неподвижно.

– Смотри прямо перед собой. Выходи вслед за мной. Не поворачивай голову. Ты понял? Я хочу, чтобы ты отступал назад вместе со мной, не меняя положения головы. Мы сейчас выйдем.

– Я не хочу оставлять ее, – прошептал Джим. – О, черт…

Столько страданий, ужаса отпечаталось на мягких чертах ее бледного, красивого лица. Где были ее родители? Кем она была? Уставившись на труп девушки, он запоминал все ее черты, начиная с родимого пятнышка на бедре и голубизны ее безжизненных глаз, заканчивая узором, вырезанном на ее животе.

– Она умерла, – тихо сказал Эдди. – Тело – просто сосуд… в нем больше нет души. Ты ничего не можешь сделать для нее, а мы сейчас находимся в опасной ситуации. Нам нужно вытащить тебя отсюда.

Но чем больше он на нее смотрел, тем сильнее вопило его нутро, и он не мог… Неожиданно он услышал шум, напоминавший топот грызунов по канализационной трубе. Но это были не сотни крыс. Заработали часы, абсолютно все из них начали идти в одно и то же время, хаотичное тиканье секундных стрелок поднялось в помещении, заполняя воздух.

Голос Эдриана прозвучал не зло, а мрачно. – Нам нужно уходить…

Его слова прервал грохот, и потом вибрация прошлась по полу, настолько сильная, что затрещало закоптелое окно над туалетом, а на поверхности крови в ванной пошла рябь.

– Прямо сейчас.

– Я не хочу оставлять ее…

Голос Эдди перешел на рык. – Она умерла. И нам нужно…

– Пошел к черту! – Джим ринулся вперед.

Огромные руки Эдди напоминали железные балки. Джим озверел, боролся против захвата, рвался, но ничего не достиг.

Раздались голоса – его и Эдриана. Но Эдди промолчал, начав вытаскивать Джима из ванной.

Но потом, сквозь звуковой хаос и шорох одежды, прорвался голос Эдди: – Выруби его! Я не смогу оградить его от взгляда в зеркало!

Эдриан вышел вперед, сжал кулак и занес руку назад. Удар был резким и сильным, раздался треск… и Джим, оглушенный, наконец, подчинился.

Джима вытащили из ванной в оцепеневшем состоянии, каблуки его Тимберлендов волочились по жесткому полу, а голова звенела, словно колокол. Когда его ботинки миновали порог ванной, Эдриан захлопнул дверь, а Эдди оторвал Джима от пола и перекинул через плечо.

Испытывая головокружение и дезориентацию, Джим попытался опознать флотилию новых звуков, доносившихся будто издалека. Посмотрев на кухонный стол, он увидел, что ножи двигались, выстраивались, создавая порядок из прежнего хаоса. То же самое происходило с комодами… что объясняло вибрацию: они дрожали на своих ножках, выстраиваясь в ряд, словно солдаты.

Джин смутно помнил, как они покинул чердак, не особо осознавал путь вниз по лестнице… но холодный воздух на улице привел его в чувство, так, чтобы он смог вырваться из хватки Эдди и на своих двоих добраться до грузовика.