Три метра над небом. Я хочу тебя - Моччиа Федерико - Страница 46

— Вот они, нашла!

Она загораживает собой столик. Там действительно лежали ключи, или это был предлог, чтобы вернуться? Но что у тебя за мысли? Тебе плохо. Почему ты думаешь о таких вещах, Стэп? Слишком много рома. Ключи были на столе, они должны были там быть.

— Ой, у тебя и терраса есть.

— Да, а я даже внимания не обратил.

— Да ты что? Ты как всегда невнимателен.

Я открываю застекленную дверь и выхожу на террасу. Какая красивая луна! Стоит высоко, ее диск виднеется за домами, залитыми ее светом. На крышах торчат старые антенны, современные тарелки, и кое-где нелепо высвечено белье, развешанное накануне. Я делаю глубокий вдох, ощущаю летний запах жасмина, вечерний насыщенный аромат, слышу далекое стрекотание сверчков, вокруг — тишина. Паллина выходит на террасу за мной следом.

— Держи. — Она дает мне стакан. — Для достойного завершения вечера.

Беру стакан и подношу ко рту.

— Еще один ром. Вроде, хороший.

Паоло снова удивил меня. У него дома есть ром. Он меняется к лучшему. Делаю глоток. Наверное, это «Pampero». Нет, скорее, «Havana Club», похоже, семилетний.

— Очень вкусный.

Я снова смотрю вдаль. Звук проезжающей машины тает в переулках.

— Знаешь, Стэп, мне нужно кое-что тебе сказать.

Я молчу. Смотрю вдаль. Не поворачиваясь, делаю еще один глоток. Паллина продолжает. Я слышу ее голос за плечом.

— Ты не поверишь. С тех пор, как Полло погиб, я ни с одним парнем не была. Не веришь?

— Почему я не должен в это верить? — Я так и не повернулся к ней.

— Даже не поцеловалась, клянусь тебе.

— Не надо клясться. Не думаю, что ты говоришь мне неправду.

— Один раз все же сказала.

Я поворачиваюсь и смотрю ей в глаза. Она улыбается.

— Ключи-то были у меня в куртке.

Легкий порыв ночного ветра слегка шевелит ее темные волосы. Паллина. Маленькая взрослая женщина. Она дрожит, закрыв глаза, и глубоко вздыхает. Подходит ко мне и обнимает. Кладет голову мне на грудь. Нежная подруга с чудесным ароматом. Я стою неподвижно.

— Знаешь, Стэп, я так счастлива, что ты здесь.

Я стою, расставив руки в стороны, не зная, что делать. Потом ставлю стакан на подоконник и тихонько ее обнимаю. Чувствую, что она улыбается.

— С приездом. Прошу тебя, обними меня сильнее.

Я не могу заставить себя сделать это. Пытаюсь извиниться.

— Слушай…

И тут она поднимает голову от моей груди и целует меня. Прикасается к моим губам и приоткрывает рот. Начинает медленно двигаться из стороны в сторону, не открывая глаз. Рот ее скользит вправо-влево, как бы ища положение, в котором поцелуй будет выглядеть естественным. Но все напрасно. Я не реагирую, стою как истукан. Не знаю, что делать. Не хотелось бы обижать ее. Но губы мои сжаты, наверное, они холодные, как камень. Паллина постепенно прекращает свои отчаянные движения. Снова кладет голову мне на грудь и начинает плакать. Молча. Я чувствую мелкие вздрагивания ее головы, потом слышу короткие всхлипывания. Она отчаянно прижимается ко мне, боится встретиться со мной взглядом. Я тихонько глажу ей волосы. И шепчу ей на ухо:

— Паллина… Паллина, не надо.

— Да, мне не надо было это делать.

— А что ты сделала? Ничего не было. Что случилось? Все в порядке.

— Нет, я пыталась поцеловать тебя.

— Серьезно? А я и не заметил. Ну же, представь, что наш друг смотрит на нас и потешается над нами.

— Надо мной-то точно.

— На меня бы он разозлился из-за того, что я оказался не на высоте.

Паллина смеется. Но смех нервный, она шмыгает носом и вытирает его обшлагом куртки. То ли смех, то ли плач.

— Прости меня, Стэп.

— Ну, ты опять начинаешь! За что? Смотри, если будешь продолжать, отнесу тебя в кровать.

— Да, неплохо бы.

Снова смеется, теперь уже спокойнее. Я трясу у нее перед носом указательным пальцем.

— И спою колыбельную, а ты что подумала?

Она снова улыбается.

— Пойду, в самом деле, спать.

И, больше ничего не говоря, все еще смущенная, она идет к двери. Останавливается на мгновение.

— Прошу тебя, Стэп, забудь все это и звони мне.

Я улыбаюсь и киваю. Закрываю глаза — и через секунду Паллины уже нет. В гостиной оглядываюсь и вижу бутылку рома. Я был прав. Это «Havana Club». Правда, всего трехлетний. Скупердяй ты, Паоло. Снова выхожу на террасу. Смотрю вниз и едва успеваю заметить «пятисотый» Паллины, который выруливает на дорогу. Делаю последний глоток прямо из бутылки и замираю, скрестив руки на груди и опершись на подоконник. Пустая бутылка стоит рядом.

— Проклятие.

Меня охватила злость, и я не знаю, на кого ее выплеснуть. Блин. Пошел в задницу. Почему? Почему? Почему? Черт. Ничего не могу поделать. Даже ругаться не могу. Нет, это бы ни к чему не привело. Не хочу об этом думать. Мне плохо, вот черт. Я смотрю вниз. Вот она. Спасибо. Теперь я чувствую себя куда лучше. Я беру бутылку за горлышко, собираю последние силы и бросаю ее вниз как бумеранг — прекрасно, класс, будем надеяться, что она не вернется. Бутылка крутится на двух тысячах оборотов и — пум! — влетает прямо в ветровое стекло «Twingo», кроша его по самому центру. Это была новая, прекрасная машина. Кажется, черная. Во всяком случае, темная. Как раз то, что я ненавижу. Прямое попадание. Как в «Охотнике на оленей» [34].

31

Легкий ветерок блуждает между плитами серого и белого мрамора, среди уже увядших цветов и тех, что недавно положили. Фотографии и даты… Прошедшие страсти, разбитые или прерванные естественным путем жизни. Так или иначе, они ушли. Или их неожиданно забрали. Как моего друга. Так иногда бывает, и никакого объяснения этому нет. И боль от этого еще сильнее. Я иду между могилами. В руках — букет цветов: самые красивые подсолнухи, которые я только мог найти. В дружбе, как и в любви, не думаешь о деньгах. Вот. Я пришел.

— Привет, Полло.

Я смотрю на эту фотографию, на эту улыбку, которая так часто освещала мою жизнь. Такое маленькое изображение, за которым такая большая и благородная душа.

— Вот, я принес их тебе.

Как будто он меня видит, как будто понимает. Я наклоняюсь, вынимаю из небольшой пазы увядшие цисты. Интересно, кто их принес ему и когда. Наперника Паллина. По я тут же отбрасываю эту мысль, как те цветы, что я только что вынул из вазы. Ставлю в нее огромные подсолнухи. Кажется, они набрали в себя нее соки полей, всю силу земли. Аккуратно их расправляю, оставляя между ними пространство. Они стоят, словно в поле. И сразу же поворачиваются к солнцу, как будто вздохнули свободно, как будто они давно уже хотели попасть в эту вазу.

Ну вот, порядок.

Стоя молча, словно опасаясь, что он меня неправильно понял, уловил во мне какую-то неправильную мысль, нехорошую, что было так несвойственно нашей дружбе.

Но это не так, Полло, ты же знаешь. Я не согрешил перед тобой даже в мыслях.

И тут же принимаюсь защищать Паллину.

— Ты должен понять се. Она девушка, и очень по тебе скучает. Ты сам знаешь, а может, и не знаешь, как много ты для нее значил, как много, черт побери, ты ей дал, сколько раз ты ее смешил, как она была счастлива с тобой. Мы можем сказать это друг другу. Как ты любил ее…

Я оборачиваюсь: а вдруг кто-нибудь услышит эту исповедь?

Вдалеке вижу пожилую женщину в черном. Она молится. Еще дальше — садовник с граблями смотрит, нет ли пожелтевших листьев на дорожке. Я возвращаюсь к своему другу. И к Паллине.

— Пойми ее, Полло. Она красивая девочка. Теперь она стала настоящей женщиной. Уму непостижимо, как они меняются. Ты видишь их, встречаешься с ними, но проходит время, и вместо прежних девчонок внезапно ты видишь совсем других. Вчера у меня никаких сомнений не было… Я никогда не смог бы… Я помню, мы тысячу раз шутили насчет «никогда не говори никогда», но ведь это здорово — когда в твоей жизни есть что-то незыблемое, ведь правда? Блин. На самом деле, только мы сами и можем быть этой скалой. И мне нравится до чертиков говорить «нет», понял? Мне до чертиков нравится говорить «нет». И мне чертовски нравится говорить «никогда». Блин, мне нравится говорить это тебе, ради нашей дружбы. Потому что она незыблема. Это то, что непоколебимо во мне. Вот представил тебя, как бы ты смеялся сейчас. Ты меня за идиота держишь? Да нет же, я знаю, что нет. Если бы я тебе все это сказал в былые времена, ты бы выдал мне какую-нибудь шуточку. Но поскольку ты не можешь ответить, тебе придется принять все как есть. Всю эту историю, понял? Я даже знаю, о чем бы ты меня сейчас спросил. Нет. Я не видел ее, и никакого желания видеть не имею, понял? По крайней мере, сейчас. Я не готов. Знаешь, иногда я думаю, что если бы все было по-другому. Если бы она была на твоем месте. Мы бы с тобой, как настоящие друзья, никогда бы не расстались, а вот ее, может быть, я когда-нибудь и забуду. Знаю, я эгоист, но сейчас у меня есть хоть какая-то возможность забыть ее. Я бы хотел рассказать тебе кое-что о Джин. Это порыв свежего ветра. Клянусь тебе, она веселая, симпатичная, умная. Она классная. Больше не могу тебе ничего сказать, потому что, потому что… ну, мы пока не были вместе.

34

«Deer Hunter» — американский фильм 1978 г.