1Q84 (Тысяча невестьсот восемьдесят четыре). Книга 2. Июль-сентябрь. - Коваленин Дмитрий Викторович - Страница 42

— По крайней мере, в ближайшее время, — добавил Тэнго.

— Это-из-за-меня, — уточнила она. Тэнго покачал головой:

— Не знаю, из-за кого. Но ты здесь ни при чем. Скорее, это я виноват. И немного она сама.

— Значит-она-точно-не-придет.

— Думаю, нет. Так что можешь оставаться здесь, сколько хочешь.

Фукаэри надолго задумалась.

— У-нее-был-муж, — наконец спросила она.

— Да. Муж и двое детей.

— Дети-не-от-тебя.

— Конечно, не от меня. Дети были еще до того, как мы повстречались.

— Ты-ее-любил.

— Наверное… В каком-то смысле.

— У-вас-был-коитус.

Значение слова «коитус» Тэнго вспомнил не сразу.

— А… ну конечно. Не в «монополию» же играть она приходила сюда раз в неделю.

— В-«монополию»…

— Забудь, — махнул рукой Тэнго.

— Но-больше-она-не-придет.

— По крайней мере, мне так сказали.

— Она-сама-сказала.

— Нет, не сама. Это сказал ее муж. Дескать, она «уже потеряна» и больше не сможет меня потревожить.

— Потеряна.

— Сам не знаю, что конкретно это означает. Пытался уточнить, но безуспешно. На кучу вопросов — минимум ответов. Прямо не разговор, а торговля с мошенником… Хочешь чаю?

Фукаэри кивнула.

Тэнго налил в заварник кипятку и накрыл его крышкой.

— Ничего-не-поделаешь.

— Это ты об ответах? Или о том, что она «потеряна»?

Но Фукаэри не ответила.

Тэнго вздохнул и разлил чай по чашкам.

— Сахар?

— Одну-ложку-с-горкой.

— Лимон? Молоко?

Она покачала головой. Тэнго положил в чай сахара, медленно размешал, поставил чашку на стол перед ней. Затем взял свой чай и уселся напротив.

— Коитус-нравился.

— Ты хочешь спросить, хорошо ли нам было в постели? — уточнил Тэнго.

Фукаэри кивнула.

— Скорее, да, — сказал он. — Большинство людей любит спать с противоположным полом при наличии взаимной симпатии.

К тому же, добавил он про себя, его подруга была в этом деле большой искусницей. Как в любой деревне найдется хотя бы один крестьянин, знающий толк в ирригации, эта женщина в постели обладала редким чутьем, настоящим даром от бога. И чего только с Тэнго не перепробовала.

— Тебе-грустно-что-она-не-придет.

— Пожалуй, — ответил Тэнго. И отхлебнул чая.

— Потому-что-остался-без-коитуса.

— В том числе и поэтому.

Фукаэри долго сверлила Тэнго взглядом в упор. Так, словно размышляла о том, что такое коитус. Хотя, конечно, о чем она думала на самом деле, было известно лишь ей одной.

— Голодная? — поинтересовался Тэнго.

Она кивнула.

— С-утра-ничего-не-ела.

— Сейчас что-нибудь приготовим, — сказал он.

За весь день Тэнго и сам почти ничего не съел, в животе урчало от голода. Да и никакого достойного занятия, кроме приготовления пищи, ему в голову не приходило.

Он промыл рис, зарядил в рисоварку — и, пока тот готовился, заварил мисо с морской капустой и зеленым луком, поджарил ставриды, достал из холодильника тофу замочил в маринаде имбирь. Настрогал на терке редьку, разогрел в кастрюле остатки овощного рагу, разложил на тарелках соленья из репы и сливы [20]. Когда такой здоровяк суетится на тесной кухоньке, та кажется еще теснее. Но Тэнго, похоже, это совсем не смущало. Слишком много лет он приспосабливал свое огромное тело к любым жилищам, которые посылала ему судьба.

— Уж извини, что все по-простому, — сказал он смущенно.

Фукаэри с большим интересом наблюдала, как ловко Тэнго управляется со стряпней и какие деликатесы рождаются в результате его стараний.

— Привык-готовить-еду, — заметила она.

— Это потому, что я долго жил один. Сам себе наскоро приготовишь, сам же наскоро съешь. Такая вот холостяцкая привычка.

— Всегда-ешь-один.

— Ну да. Так, как сейчас, получалось редко. С той женщиной раз в неделю обедал вместе. Но чтобы с кем-нибудь ужинал — такого и не припомню.

— Это-тебя-напрягает, — спросила она.

Тэнго покачал головой:

— Нет, совсем не напрягает. Ужин как ужин. Слегка необычно, и все.

— А-я-всегда-ела-с-кучей-народу. Потому-что-с-детства-жила-с-ними-вместе. И-когда-к-сэнсэю-переселилась-тоже. У-сэнсэя-всегда-были-гости.

Впервые за все их знакомство она произнесла такую длинную речь, отметил Тэнго.

— А там, где ты пряталась, ела одна? — спросил он.

Фукаэри кивнула.

— А где это было?

— Далеко. Это-место-устроил-сэнсэй.

— И что же ты там ела?

— Лапшу-растворимую. Полуфабрикаты. Такую-еду-как-у-тебя-уже-долго-не-пробовала.

Она взяла палочки, отделила мясо ставриды от костей, положила в рот и начата пережевывать. С таким видом, будто ест что-то редкое и непривычное. Взяла чашку с мисо, отхлебнула глоток, проверяя на вкус, а затем отложила палочки и надолго о чем-то задумалась.

Ближе к девяти издалека донесло что-то вроде раската грома. Приоткрыв штору, Тэнго посмотрел наружу. На потемневшее небо одна за другой наползали зловещие черные тучи.

— Ты была права, — сказал он и задернул штору. — Похоже, будет страшная гроза.

— Потому-что-LittlePeople-очень-злятся, — пояснила Фукаэри.

— Когда LittlePeople злятся, меняется погода?

— Смотря-как-мы-к-погоде-относимся.

— То есть?

Она покачала головой:

— Я-плохо-понимаю.

Тэнго тоже не понимал. До сих пор он считал погоду чем-то объективным и от людей не зависящим. Но уточнять, похоже, смысла не было, и он задал другой вопрос:

— LittlePeople злятся на что-то конкретное?

— На-то-что-скоро-случится.

— И что же должно случиться?

Фукаэри покачала головой.

— Скоро-поймем.

Они вымыли посуду, протерли и убрали на полку тарелки, снова сели за стол и принялись пить чай. В обычный день Тэнго выпил бы пива, но сегодня почему-то казалось, что без алкоголя лучше обойтись. В воздухе растекалась странная тревога. Если что-то и правда случится, лучше оставаться в трезвом рассудке.

— Наверно-лучше-скорей-заснутъ, — сказала Фукаэри. И, словно кричащий на мосту с картины Мунка, стиснула щеки ладонями. Но кричать не стала. Просто зевнула с закрытым ртом.

— Хорошо, — сказал Тэнго. — Ложись на кровати. А я на диване, как в прошлый раз. Все равно засыпаю где угодно.

И это было правдой: он действительно мог заснуть в любых обстоятельствах. В каком-то смысле — талант от бога.

Фукаэри кивнула, и только. Посмотрела на Тэнго, ни слова не говоря. И потрогала пальцами уши — словно проверяя, на месте ли.

— Одолжишь-пижаму, — наконец попросила она. — Я-свою-не-взяла.

Тэнго прошел в спальню, достал из шкафа запасную пижаму из голубого хлопка. Ту же, в которой Фукаэри спала в прошлый раз. Постиранную и аккуратно сложенную. На всякий случай он понюхал ее. Никакого запаха. Заполучив пижаму, Фукаэри переоделась в ванной и вернулась к столу. Уже с распущенными волосами и подвернутыми, как и прежде, штанинами и рукавами.

— Еще только девять, — сказал Тэнго. — Ты всегда так рано ложишься?

Фукаэри покачала головой:

— Сегодня-не-как-всегда.

— Потому что злятся Little People!

— He-знаю. Просто-хочу-спать.

— Да, вид у тебя сонный, — признал Тэнго.

— Почитай-мне-перед-сном, — попросила она. — Или-расскажи-что-нибудь.

— Это можно, — согласился он. — Все равно заняться больше нечем.

Вечер был душным, но Фукаэри, забравшись в постель, тут же натянула одеяло до самого горла. Так, словно хотела поскорей отделить свой уютный мирок от безумного внешнего мира. Под одеялом она казалась совсем девчонкой — лет двенадцати, не старше. Гром грохотал уже так, что оконные стекла жалобно звякали с каждым новым раскатом. Но и только. Ни молний, ни даже капли дождя. Видимо, нарушение каких-то природных балансов.

— Они-смотрят-на-нас, — сказала Фукаэри.

— Кто? — уточнил Тэнго. — LittlePeople?

Она не ответила.

20

Соленая слива (умэбо'си) — популярная японская закуска из слив, вымоченных в маринаде.