Терновый Король - Киз Грегори - Страница 71

Он был рад вырваться из плена кошмаров, жутких и томительных видений, в которых вокруг него кружились чудовища – не то люди, не то звери с ветвистыми рогами на головах, женщины и дети с выпотрошенными внутренностями, животные, покрытые перьями, и какие-то отвратительные лица, способные изменять форму, подобно облакам, – чаще всего эти лица походили на рожи разбойников, схвативших его в лесу. И конечно, главными действующими лицами мучивших Стивена тяжких снов были Эспер Белый и брат Десмонд.

Однако пробуждение тоже оказалось не из приятных. Во сне кровь, сочившаяся из рассеченной спины, присохла к рубашке, а кое-где и к деревянной скамье, на которой спал юноша. И теперь стоило Стивену пошевелиться, как острая боль пронзила его спину и конечности.

– Ну ты и силен дрыхнуть, парень! – произнес разбудивший его монах, когда Стивену с трудом удалось сесть. – Давай поднимайся, что расселся!

И он с размаху хлопнул Стивена по истерзанной спине, так что тот едва не задохнулся от боли, а из глаз брызнули слезы.

– Оставь ты его в покое! – раздался рядом другой, более добродушный голос. – Для кого стараешься? Десмонда и его шайки все равно рядом нет.

– А мне на них ровным счетом наплевать, – процедил первый монах. Это был коротышка с круглым, как бочонок, животом и тощими длинными руками. Волосы его имели огненно-рыжий оттенок, а лицо покрывала густая россыпь веснушек. – Это ты привык пресмыкаться перед Десмондом. А я считаю, что новеньких необходимо учить уму-разуму. Это идет на пользу. А если встречать их с распростертыми объятиями, из них не выйдет никакого толку.

С этими словами он вновь ударил Стивена по спине, на этот раз не так сильно.

Но чаша терпения новичка переполнилась. Стивен вскочил со скамьи и, угрожающе сжав кулаки, сделал шаг в сторону своего обидчика.

– Отвали, – угрожающе прошипел он. – И не смей больше ко мне прикасаться.

Рыжий, похоже, не слишком испугался, однако счел за благо немного отступить.

– Как тебя зовут, парень? – дружелюбно спросил второй монах, долговязый и тощий юноша с большими ушами и открытой улыбкой.

– Стивен Даридж.

– Я брат Элприн, а этот толстяк – брат Эхан.

– Только не вздумай звать меня толстяком. И коротышкой тоже, – предупредил рыжий.

– Гож маргенс эзвес, мехелз брод ар Эхан, – провозгласил Стивен.

– Ого! – удивился брат Эхан. – Это же хериланзерский язык, на котором говорят у меня на родине. Откуда ты его знаешь?

– Я знаю всего лишь несколько слов.

– А как ты догадался, что наш толстяк родом из Хериланца? – полюбопытствовал брат Элприн.

– Догадаться не трудно. Во-первых, имя. Во-вторых, акцент. Я неплохо разбираюсь в подобных вещах, – сообщил Стивен.

«И до сих пор моя ученость приносила мне одни лишь неприятности, – горько вздохнул он про себя. – Пора бы приучиться держать рот на замке».

Однако на брата Эхана осведомленность Стивена в его родном языке, судя по всему, произвела отрадное впечатление.

– Ну, парень, ты, я вижу, знаток по части языков! – воскликнул он. – Я всегда считал, что по-хериланзерски способны говорить лишь мои земляки. Язык этот ужасно трудный, и никто даже не пытается его изучать. С чего это тебе взбрело в голову заняться хериланзерским?

Стивен пожал плечами.

– Может, когда-нибудь я поеду в Хериланц.

– Не советую, – усмехнулся брат Эхан. – Вряд ли ты благополучно вернешься из этого путешествия. Да будет тебе известно: там почти круглый год стоят страшные холода. А если ты не околеешь от мороза, то тебя прикончит первый же встречный мальчишка.

Стивен мысленно прикинул, что, если рост брата Эхана по хериланзерским меркам считается средним, самый высокий местный мальчишка вряд ли достанет нормальному человеку до колена, однако предпочел умолчать о своих умозаключениях.

Он оглядел дортуар – просторную комнату с длинными, узкими окнами. Обставлена она была весьма аскетично: пятьдесят жестких деревянных топчанов для спанья, в изножье каждого – небольшой ящик, в котором монахи хранили свой нехитрый скарб. Стивен с содроганием заметил, что его собственный ящик пуст.

– Где мои вещи? – закричал он. – Мои книги, мои угли для письма, мои рисунки! Куда все это исчезло?

– Твои пожитки забрал один из приспешников Десмонда, – невозмутимо пояснил брат Элприн. – Если будешь вести себя как полагается, возможно, удача тебе улыбнется и ты получишь свои вещи назад.

– А может, мне стоит поговорить с отцом фратексом и рассказать…

– Об этом даже не думай, – решительно оборвал его брат Элприн. – Единственный способ поладить с Десмондом и его шайкой – ни в чем им не перечить, держать язык за зубами и надеяться, что рано или поздно им надоест тебя мучить и они примутся учить уму-разуму кого-нибудь другого. Не знаю, известно ли об их проделках отцу фратексу и как он к ним относится. Я так полагаю, он о многом догадывается. Но если ты отправишься к нему и примешься жаловаться, то совершишь серьезную ошибку.

– Значит, они заправляют всем в монастыре? Но это ведь настоящий разбой!

Тут брат Эхан вновь с размаху хлопнул Стивена по спине, так что бедолага едва не прикусил язык.

– Да ты, я вижу, сообразительностью не блещешь, приятель! – процедил коротышка. – Хоть и лопочешь на разных языках, а все равно полный идиот! Ты ведь видишь меня в первый раз! И брата Элприна тоже! Откуда ты знаешь, может, в шайке Десмонда мы – самые что ни на есть заправилы. Тебе повезло, что это не так. Иначе, клянусь всеми святыми, тебе пришлось бы пожалеть о своих словах, горько пожалеть. Если хочешь, чтобы здесь, в монастыре, тебе жилось сносно, запомни золотое правило: поменьше говори, побольше слушай. А главное, не пускайся в откровенности с первым встречным.

– Спасибо за науку, брат Эхан. Но, мне кажется, ты сам только что нарушил свое золотое правило. Ты ведь тоже видишь меня первый раз в жизни. Почему же ты пустился в откровенности с первым встречным?

– Я знаю, что ты новичок, который прибыл в монастырь не далее чем вчера. Этого достаточно, чтобы тебя не опасаться.

– Он прав, – подхватил брат Элприн. – И еще запомни: когда рядом кто-то из приспешников Десмонда, ни я ни брат Эхан не проявим к тебе ни малейшей снисходительности. С новичками здесь положено обращаться сурово. Таков уж обычай, нравится он тебе или нет. И хотя этот обычай не всегда мне по душе, я стараюсь не нарушать его без большой необходимости.

– Усек? – проскрежетал брат Эхан. – Мы тебя предупредили, больше предупреждать не станем. Намотай себе на ус то, что от нас услышал. И не доверяй никому, даже если его уста будут источать мед и елей. – Коротышка задумчиво поскреб себе подбородок. – О, я так с тобой заболтался, что все из головы вылетело. Живо приведи себя в порядок и дуй в библиотеку. Отец фратекс уже четверть часа как ждет тебя там. Хочет показать тебе какую-то древнюю рукопись, которую необходимо перевести.

– Ох, помогите мне, святые заступники! – вздохнул Стивен. – Но мои вещи…

– Забудь о них, – посоветовал Элприн. – Это самый разумный выход. К тому же монаху, отрекшемуся от всего мирского, не пристало трястись из-за презренного хлама…

– У меня пропал вовсе не презренный хлам, а книги и прочие принадлежности, необходимые для работы.

– Надо же, книги у него пропали, – усмехнулся брат Эхан. – Нашел о чем жалеть. Да в твоем распоряжении целая библиотека. Чего-чего, а такого добра, как книги, у нас в монастыре более чем достаточно. Так что кончай причитать.

– Но пропали мои записи.

– Не велика потеря, – пренебрежительно изрек брат Эхан и повернулся к своему товарищу. – Пожалуй, мы заболтались с нашим новичком. Еще наживем неприятностей. Пойдем отсюда. У меня своих дел хоть отбавляй.

– Я очень благодарен вам обоим, – сказал Стивен. – Ех данка'звес.

Брат Эхан расхохотался.

– Говорить по-хериланзерски ты мастер, – заявил он. – Да только вряд ли это умение здесь тебе пригодится. Надеюсь, у тебя есть более полезные таланты.