Дом у озера - Виггз Сьюзен - Страница 30

«Ты у меня будешь красавицей», — поклялся он.

«Джетро Талл» уступил место Эрику Клэптону — «Лайла». Мысли почему-то снова свернули к Кейт Ливингстон. Для нее вчерашний ужин был просто ужином, но для него он имел куда большее значение. В ее жизни такое происходило постоянно — обычный прием пищи. Она не знала и не могла знать, что для него ужин в почти семейном кругу был понятием совершенно незнакомым. Удовольствие от такого совместного приема пищи было сродни мучительной, но сладкой боли. Боли, испытать которую он жаждал все сильнее и сильнее. Боли, неотделимой от женщины с рыжими волосами и веснушками, с мягкими округлостями и изгибами, к которым тянулись его руки, с зелеными глазами, блестевшими и менявшимися, как и гладь озера под солнцем.

Опустившись на колено, Джей Ди скользнул взглядом по корпусу, проверяя симметрию, сравнивая с оригинальным планом. Удивительно, но борта, похоже, сохранили грациозную форму и почти не просели. Сегодня ему предстояло стать пластическим хирургом.

Зазвучала песня «Изменим мир». Джей Ди поднялся и отступил на пару шагов. Что же дальше? Насвистывая тихонько, он не услышал шагов, но поймал краем глаза тень и, повернувшись, увидел Кэлли. Шла она как-то странно, решительно и целеустремленно, и даже в золотистых лучах солнца ее кожа казалась неестественно бледной. Следы пыли и пепла на руках и лице служили неоспоримым доказательством ответственного отношения к работе.

— Напоминаешь Золушку, — улыбнулся Джей Ди.

— Точно, она и есть, на хрен, Золушка. — Кэлли обожгла его злым взглядом. К груди она прижимала что-то перепачканное золой.

Джей Ди присмотрелся, и сердце сжалось, как будто на него лег холодный камень. Он отложил пескоструйный аппарат. Стащил и повесил на козлы защитную маску. Сказать было нечего. Он просто стоял и ждал.

— Вы — он, — объявила Кэлли, хлопнув журналом по козлам. — Вы — этот парень.

Со страниц слетели черные хлопья пепла Черт, черт. Как глупо. Сам виноват, надо быть осторожнее.

— У тебя привычка такая, шарить по чужим плитам?

— Я просто хотела ее почистить. Выгрести золу. Нашла журнал, решила почитать. Увидела записку. Сначала не поняла, а потом сообразила.

— Послушай, я просто…

— А вы вообще собирались сказать нам правду, сержант Джордан Донован Харрис, или думали и дальше нас дурачить?

Джей Ди сглотнул. Во рту остался вкус опилок. Отказаться от всего? Сказать, что на фотографии кто-то другой? Может быть, еще удастся как-то вывернуться? Но, глядя Кэлли в лицо, в темные, злые глаза, он понимал, что из этого ничего не получится. Перед ним была девушка, которая — так или иначе — лгала всю жизнь. И уж ее-то не обмануть.

Он помолчал еще немного, продлевая тихую, незаметную жизнь простого парня, приехавшего на озеро отдохнуть.

— Я не хотел никого дурачить и уж конечно в мыслях не держал ничего плохого. Извини, если что.

— Но почему вы просто не рассказали сразу все как есть?

Джей Ди взглянул на журнал:

— Вот почему.

Кэлли открыла страницу с хорошо знакомой всей стране фотографией, на которой он боролся с террористом.

— Такое от друзей не скрывают. Этот парень, Джордан Донован Харрис, он ведь герой. Первый герой на всю страну.

Джей Ди покачал головой:

— Этот парень всего лишь прошел хорошую подготовку и случайно оказался в нужный момент в нужном месте. Меньше всего я хотел вот этого. — Он взял журнал, закрыл его и отложил в сторону. — И не сердись. Я лишь хочу пожить нормальной жизнью. Мне не нужно внимание.

— Не понимаю. Вы же знамениты. Можете делать все, что только захотите. Поехать куда-нибудь, тусоваться с Пэрис Хилтон.

Джей Ди вытер руки о джинсы.

— Я все сказал. Ты — умная девушка. Подумай сама. Когда станет известно, что я здесь, мне и за зубной пастой будет не выйти из-за репортеров.

— А правда, что одна женщина порезала себя и позвонила по 911, чтобы вы ее спасли?

Ширлин Лэдлоу. Никак от нее не отделаться.

— Да, правда. Она подвергла себя реальной опасности. Я не смог оставаться на работе, зная, что есть и другие, которые могут сделать то же самое.

— Но вы же не виноваты, что у нее с головой не в порядке.

— Наверно, не виноват, но, возможно, не будь меня, она бы себя и не порезала, так? — Он покачал головой. — Ответа никто не знает, а я просто не мог больше рисковать.

— Получается, что вы ушли с работы из-за какой-то полоумной? Но это несправедливо.

Он едва не рассмеялся. В его языке не было больше слова «справедливость».

— Не совсем из-за нее. После того, что случилось, я уже не мог работать с той же, что и раньше, отдачей. Вот и пришлось уйти. Сюда я приехал, чтобы вернуть свою прежнюю жизнь. И пока что получалось неплохо. — Он помолчал. Если не считать Шредеров, до сих ему еще не встречались люди, которые сумели бы сохранить его секреты. Слишком велик был соблазн, слишком слаба человеческая натура. «Я видел его и даже поздоровался за руку», — рассказывал один. «Он сидел в ВИП-ложе на футболе», — делился новостью другой. «Я стоял рядом с ним на заправке «Тексако» возле Джорджия-авеню», — хвастал третий.

В поисках материала для его биографии автор нашел, например, официантку, подававшую Харрису кофе в ближайшем ресторанчике («Как сейчас помню, он взял со сливками и сахаром»), разыскал школьного тренера по футболу («Парень всегда знал, как проскочить по краю») и даже раскопал прачечную, куда Харрис сдавал в чистку форму и где его, оказывается, помнили, хотя там никто не говорил на английском.

И вот теперь Кэлли, бездомная девчушка со своими собственными секретами. Как она поступит? Попытается выторговать что-то для себя или с уважением отнесется к его тайне?

Кэлли прислонилась к козлам, подобрала журнал, открыла статью:

— Здесь все правда?

— А как по-твоему? Я похож на человека, снимающегося в шоу?

— Нет, нисколечко. И я рада. Меня от этих шоу трясет.

— Все статьи примерно одинаковы, везде пишут примерно одно и то же. В большинстве случаев истине соответствует только одно — мое имя.

— Так как вас обычно называют? Джордан?

— Нет. Так — только в прессе. Раньше меня все называли просто Джей Ди. В армии — Харрис.

Кэлли перевернула страницу, внимательно посмотрела на его фотографию в форме «зеленого берета» и, взглянув на стоящего перед ней мужчину — небритого, с длинными волосами, в очках, — покачала головой.

— Даже не верится. Вы здесь совсем другой.

— Люди видят то, что хотят увидеть. — Джей Ди подождал еще немного. Он не знал и даже представить не мог, какие мысли бродят в голове у этой девчонки, но понимал, что, если она проболтается, случайно или умышленно, его летним каникулам на озере придет конец. И спрашивать, что она собирается делать, он тоже не хотел, чтобы не сказать лишнего. Кэлли тоже ничего не говорила и только бегала глазами по строчкам.

В конце концов Джей Ди все же решил поговорить с ней начистоту. Не угрожать, не обвинять, не ругать. Просто сказать правду.

— Секреты есть у каждого. Люди стараются держать их при себе. У них есть на то причины. Уж ты-то должна это знать получше некоторых.

Она отступила на шаг. Потупилась:

— Да. И что?

— Я не хочу, чтобы кто-то знал, кто я.

— Я не гений, и то вычислила.

— Значит, мне придется быть осторожнее.

— А то, что тут пишут про вашу мать, правда? — Девушка ткнула пальцем в выделенный абзац.

Он не читал статью. Зачем? Даже не взглянув на текст, Джей Ди знал, что там изложена история внезапного взлета Джанет к славе и ее столь же стремительного падения. Забыв о сыне на многие годы, она вырвалась из тени с откровениями о том, какую роль в формировании характера героя, готового пожертвовать собой ради других, сыграли ее мудрые материнские наставления, ее родительская забота и внимание. И поначалу пресса проглотила все как есть и стала преподносить Джанет как несгибаемую, работящую мать-одиночку, лепя из нее образец для подражания, который можно предложить всей стране.