Город стекла - Клэр Кассандра - Страница 54

— Зря я столько наговорил. Прости. У тебя вид был такой, будто... ты не все сумела переварить. — Его голос буквально звенел от напряжения.

— Так и есть. Все эти дни я думала, что ты меня ненавидишь. Сегодня ты чуть не подтвердил мои опасения.

— Ненавижу тебя? — Джейс посмотрел на Клэри безумными глазами. Прикоснулся — совсем легонько, кончиками пальцев, — к ее щекам. — Да я спать не могу! Завтра к полуночи мы либо станем сражаться, либо признаем власть Валентина. Сегодняшняя ночь может стать последней. По крайней мере, последней в обычном понимании. Нам уже не ложиться и не просыпаться, как всегда. Я хочу провести сегодняшнюю ночь с тобой.

Сердце как будто перестало биться.

— Джейс...

— Не в том смысле. Я не осмею прикоснуться к тебе, если не захочешь. Ведь это неправильно... один Бог видит насколько! Я лишь хочу лечь с тобой и проснуться в одной постели. Хотя бы раз в жизни. — В его голосе зазвучали нотки отчаяния. — Всего одну ночь. Что такое одна ночь в грандиозной схеме мироздания?!

«И что потом? — подумала Клэри. — Утром станет хуже. Как мы будем смотреть в глаза окружающим, хотя между нами ничего и не было? Хотя мы только спали на одной кровати? Это как очередная доза наркотика, после которой хочется еще».

Именно поэтому Джейс и признался. Хуже не будет, и лучше — тоже. И Джейсу, и Клэри как будто вынесли окончательный приговор. Сколько Клэри ни пыталась представить, что однажды время, рассудок или постепенное угасание чувства смогут убедить ее в обратном, не получалось. Ничего так сильно она не хотела, как провести эту ночь с Джейсом.

— Когда будешь ложиться, задерни занавески, — попросила она. — Не могу спать при ярком свете.

На лице Джейса отразилось полнейшее недоумение. Он не ожидал, что Клэри скажет подобное, и через секунду — уже к удивлению Клэри — обнял ее, прижал к себе, зарывшись лицом в спутанные волосы:

— Клэри...

— Ложись. Уже поздно.

Отстранившись от Джейса, Клэри вернулась в постель и накрыла одеялом ноги. Действие показалось ей привычным, как если бы прошло уже много-много лет, и они с Джейсом проделывали такое сотни раз, и каждая ночь — не только эта — принадлежала им двоим. Подперев подбородок руками, Клэри смотрела, как Джейс задергивает занавески, снимает и вешает на спинку стула белую куртку, под которой оказалась бледно-серая футболка. Знаки на голых руках Джейса тускло сияли, пока он избавлялся от оружейного пояса и расшнуровывал ботинки. Разувшись, он подошел, лег на спину и осторожно вытянулся на кровати. Капельки лунного света хватило, чтобы разглядеть его лицо в темноте.

— Спокойно ночи, Клэри, — пожелал Джейс.

Он сложил руки по бокам и словно перестал дышать. Клэри и сама задержала дыхание. Она протянула руку и кончиками пальцев дотянулась — настолько слабо, легонько, что прикоснись она к кому-то другому, то не ощутила бы контакта, — до руки Джейса. Возникло легкое покалывание, как если бы Клэри задержала ладонь над открытым огнем. Джейс вздрогнул и тут же расслабился. Закрыл глаза, и от ресниц на щеки легли легкие тени. Чувствуя, что Клэри наблюдает за ним, Джейс улыбнулся. Интересно, какой он с утра — лохматый, с припухшими веками?

Несмотря ни на что, Клэри вдруг почувствовала себя счастливой.

Взяв Джейса за руку, она прошептала:

— Спокойной ночи.

Они уснули, как дети в сказке.

Глава 15

Когда мир рушится

Большую часть ночи Люк наблюдал за движением луны. Сквозь прозрачную крышу Зала чудилось, будто сребреник катится по стеклянной крышке стола. В полнолуние, как сегодня, зрение и прочие чувства оборотней сильно обостряются: даже в человечьем обличье Люк ощущал кисловатый душок сомнений, издаваемый людьми в Зале, и резкий аромат страха. Прямо отсюда ликантроп чувствовал, как беспокойно, в ожидании вести от вожака, меряют шагами темный лес его братья.

— Люциан, — позвал низкий и в то же время пронзительный голос Аматис. — Люциан!

Вынырнув из задумчивости, Люк с трудом сосредоточил взгляд усталых глаз на разрозненной группе людей. Тех немногих, кто согласился хотя бы выслушать его план. Знакомые по прошлой жизни в Идрисе: Пенхоллоу, Лайтвуды, Рэйвенскары — и те, кого он встретил впервые. Например, Монтеверде, семья, содержания Институт в Лисабоне и говорящая на смеси португальского и английского. Или Насрин Чодри из Института в Мумбаи. Она носила темно-зеленое сари, расшитое рунами из чистого серебра, отчего Люк невольно морщился, стоило девушке подойти слишком близко.

— В самом деле, Люциан, — согласилась Мариза. Ее маленькое бледное личико несло отпечаток глубокой усталости. Люк не ожидал, что она или ее муж придут, и потому был благодарен за присутствие, хотя горе и ожесточило Маризу сверх меры. — Ты сам созвал нас, так будь добр, удели нам внимание.

— Он и уделяет. — Аматис сидела, подобрав под себя ноги, как молоденькая девушка. Взгляд ее оставался твердым. — Люциан не виноват, что последний час мы только и ходим кругами.

— И будем ходить, пока не найдем решения, — резко заявил Патрик Пенхоллоу.

— При всем уважении, Патрик, — с сильным акцентом перебила его Насрин, — решения может совсем не найтись. Лучшее, на что можно надеяться, это план Люка.

— План, который не предусматривает нашего рабства и... — начала было Цзя, жена Патрика, но замолчала, прикусив губу. Это была привлекательная, стройная женщина, очень похожая на дочь Алину. Люк хорошо помнил, как Патрик бежал в Китай и там женился на Цзя. Тогда чуть не разразился скандал, потому что родители подобрали Патрику невесту из Идриса. Однако Патрик прославился бунтарским характером, который сейчас здорово помогал.

— Или содружества с нежитью? — подсказал Люк. — Как раз его избежать не получится.

— Само содружество не проблема, — заметила Мариза. — Дело в местах на Совете. Конклав не отдаст их нежити. Рогом упрется, но не отдаст. Сам знаешь, целых четыре...

— Не четыре, — возразил Люк. — Одно — Дивному народцу, второе — Детям луны, третье — Детям Лилит.

— Магам, феям и ликантропам, — тихом голосом и выгнув брови заключил сеньор Монтеверде. — Что же вампиры?

— Они ничего не обещали, как и я — им. Вампирам, похоже, не особенно хочется вступать в Совет. Они не любят мой народ, равно как и всякие собрания и правила. Впрочем, если передумают, дверь для них открыта.

— Малахи и его шайка ни за что не отдадут места вампирам. А без вампиров нам не набрать достаточно голосов в Совете, — пробормотал Патрик.

— К тому же без них нет шансов на победу.

— Вообще-то есть, — сказала Аматис, верившая в план Люка больше самого брата. — И без вампиров в Идрисе хватит нежити, которая выступит на нашей стороне. Неслабой нежити. Одни только маги...

Покачав головой, сеньора Монтеверде обратилась к мужу:

— План — бредовый, он ни за что не сработает. Нежити нельзя доверять.

— Этот план сработал во время Восстания, — напомнил Люк.

Сеньора Монтеверде скривила губы:

— Тогда Валентин набрал армию из идиотов. На сей раз у него полчища демонов. Откуда нам знать, что бывшие члены его Круга не примкнут к хозяину, услышав призыв?

— Думайте, что говорите, сеньора, — пророкотал Роберт Лайтвуд. За целый час он заговорил впервые. Большую часть времени глава семейства Лайтвудов провел в молчании, обездвиженный горем. За последние три дня у него на лице прибавилось морщин. По сгорбленным плечам и сжатым кулакам было видно, как человек страдает; Люк не мог винить его — хоть он и недолюбливал самого Роберта, однако видеть, как такой великан от горя теряет силы...

— Думаете, я вернусь к Валентину после гибели Макса? Моего сына убили...

— Роберт, — пробормотала Мариза, кладя руку на плечо мужу.

— Если не сдадимся, погибнут наши дети, — сказал сеньор Монтеверде.

— Если вы так считаете, то зачем пришли? — спросила Аматис, вставая. — Я думала, мы все согласны...

«Я тоже так думал», — сказал про себя Люк. Так всегда с нефилимами — шаг вперед, два назад. Они сами ничем не лучше нежити. Видели бы себя со стороны. Привыкли решать дела боем, как стая оборотней.