Особенности эльфийской психологии - Патрикова Татьяна "Небо В Глазах Ангела" - Страница 65

Он уткнулся лбом мне в плечо. Я прошептал, обращаясь к нему. Отчего-то, говорить громко казалось кощунством.

– Дай я перезвоню.

– Ему?

– Да. Я хочу сказать, что не пойду, – и тут же в трубке у уха пошли длинные гудки.

Никитка ответил сразу. Я начал говорить, перебив его.

– Никит, сегодня не получится. Да, прости. Ира снова ко мне прибежала. Не могу я её тут оставить. Да, хахаль её обидел. Угу. Нет, аборт она делать не будет. Он? Да, какая разница, – мимоходом отвечая на его вопросы, говорил я, лихорадочно придумывая неправдоподобную историю для отмазки, – Так что ты меня извини, – я думал, он просто повесит трубку. Но он неожиданно спросил, можно ли ему будет еще мне позвонить, сможем ли мы встретиться в другой раз. И я, все еще обнимая Ира и улыбаясь в пустоту, ответил. – Конечно. Только в выходные, по будням работа съедает все мое время. Да. Хорошо. Договорились. Ну, пока тогда.

Я повесил трубку. Опустил руку с телефоном вниз. Ир все еще не пытался отстраниться.

– В следующие выходные я снова буду у тебя, – сказал он ровно и подозрительно спокойно, как уже свершившийся факт.

Я не удержался и фыркнул ему в волосы.

– Почему-то я в этом даже не сомневаюсь, – сам отстранился и, отпустив парня, отступил от него. Мы пересеклись взглядами. Теперь его глаза уже не показались мне страшными, в них больше не было ярости, только ослиное упрямство.

– Ир, а если не Никитка, а, скажем, Аллочка, точно так же будешь себя вести?

– Аллочка – это женское имя? – на всякий случай уточнил он.

Я кивнул.

– А как я себя веду?

– Не даешь мне личную жизнь налаживать.

– Если бы ты выбрал личную жизнь из нашего мира, я бы не возражал.

Я задумался и решил проверить.

– Хорошо, – я широко улыбнулся ему и хитро прищурился. – Тогда завтра попробую за Машкой поухаживать, думаю, он будет не против.

– Нет! – желтые глаза мерцающего снова вспыхнули, но быстро потухли. Он отвернулся. – Почему ты не хочешь выбрать какую-нибудь девушку? Из старшекурсников.

– Какую? Я кроме наших девчонок пока ни с кем так и не удосужился познакомиться.

– Еще познакомишься!

– А если мне одиноко в холодной холостяцкой постели уже сейчас?

– Уже сейчас эту постель согреваю я.

– Ир.

– Я и дальше не собираюсь спать тут без тебя.

– Ир.

– Мне так спокойнее и не нужно опасаться спонтанных магических выбросов, ты меня успокаиваешь. Можно не волноваться о нестабильности пограничных состояний.

– Ир, – у меня просто не было слов. – Я ведь не о такой грелке мечтаю.

Мы снова сцепились взглядами. Он был настроен решительно и отступать не собирался. Но и я не желал по настоянию некоторых желтоглазых личностей соблюдать целибат.

– Намекаешь, что воздержание тебе не знакомо? – зашипел он, как рассерженный кот. На котенка Ир ну никак не тянул, я бы его вообще с пантерой сравнил или с кем-то подобным из наших земных хищных кошек. О, точно! Я в сети видел. Есть такой кот, называется камышовым, вот Ир весь в него. Красивый, местами харизматичный и вредный до ужаса.

– А ради чего отказывать себе в удовольствии? – насмешливо уточнил я.

Он не нашел, что мне ответить.

– Ладно, – я решил, что этот вопрос будет лучше отложить на будущие времена, – Садись давай, – и я отодвинул для него компьютерный стул.

– А ты? – тут же вскинулся Ир.

– Принесу себе стул из кухни, – пообещал я.

Так мы и устроились. Плечом к плечу и лицами к экрану. Ир забрал у меня переводчик, но на это раз предложил мне воспользоваться на время его собственным. Я загорелся. Если, как он говорил, переводчики были обучаемы и могли обмениваться информацией не только друг с другом, но и с носителем, то есть с тем существом, к которому прицепились в качестве симбионта, то это будет не только интересный, но и полезный опыт. Так и вышло. Я и не думал, что можно так быстро и безболезненно получить столько информации об их мире. Правда, прежде чем этими знаниями пользоваться, мне бы не мешало их все по полочкам разложить. Но, уверен, у меня еще будет время заняться этим.

Ирирган

Я не могу на него злиться. Больше не могу. Мне действительно спокойнее с ним, и проще возвращаться в мерцание после себя самого. Но меня раздражает его распущенность. В конечном итоге, он ведь не темный, чтобы бросаться на каждый относительно симпатичный, по его мнению, объект! К тому же, мне совершенно не понятна его потребность в разврате, которую он мне тут демонстрирует. Хотя, если вспомнить, как на старших курсах вели себя мои одногруппники… Да, это, наверное, у меня самого какой-то сдвиг в этом деле. Я всегда считал плотские желания второстепенными. У меня были великие цели, и я стремился их воплощать, а приятное времяпрепровождение с девушкой можно было отложить на неопределенный срок.

Андрей не такой, как я. Да, он идет к поставленной перед ним цели, но при этом не желает забывать о себе. В нем нет самоотверженности. Это плохо. Особенно, если вспомнить о том, сколько надежд на него возлагают. И я теперь не знаю, что с этим делать. Сегодня он готов был со мной драться за право вести себя так, как ему хочется. Я видел это по его глазам. Пришлось идти на откровенность. Не скажу, что готов так делать впредь, но в этот раз, когда он все же вытянул из меня правду, мне стало неожиданно спокойно и тепло. И мне даже в голову не пришло пожалеть об опрометчивых словах, вырвавшихся под влиянием момента.

В следующие несколько часов я смог убедиться, что устройство, которое они называют 'компьютером', весьма многофункциональная и полезная вещь. А уж когда Андрей показал мне, что такое Интернет, мне показалось, что я мог бы не спать сутки, так много всего интересного там обнаружилось. Но стоило мне углубиться в изучение так называемой Всемирной Паутины, как Андрей отвлек меня вопросом. К этому времени он давно оставил меня с компьютером один на один, а сам перебрался на свою жесткую кровать, которая оказалась мягким уголком, то есть угловым диваном, который сдвигался в подобие кровати. Я это узнал из его переводчика. Вчера подумать об этом не пришло в голову, а сегодня автоматически получилось.

– Ир, а на территории университета есть обменный пункт?

– Какой пункт?

– В котором я мог бы поменять часть наличных средств из своего мира на ваши деньги.

У меня слов нет. Ну нельзя же быть такими идиотом.

Я оперся локтем о стол, за которым сидел, прижал костяшки пальцев к щеке и выразительно посмотрел на парня, который валялся на расстеленном ложе и возился с собственным телефоном, теперь от его переводчика я и это устройство, можно сказать, знал в лицо.

– Что? – спросил он почти возмущенно. Правильно делает, что возмущается, только не меня нужно взглядом прожигать, а себя самого. Это же надо! О чем он вообще думал, когда на работу устраивался?

– Ты каким местом договор читал и Карла слушал? – спрашиваю с насмешкой. С какой это стати мне его чувства щадить? Он мои что-то не пощадил, когда о свидании с тем парнем договаривался. Хотя, какие у меня вообще к нему чувства? Коллега – вот он кто. А еще весьма ценный сотрудник для наших с Карлом планов. Поэтому я не могу позволить ему растрачиваться по пустякам. И чувства у меня к нему исключительно профессиональные. Кому я вру? Себе. Так проще.

Андрей фыркает и заявляет:

– Каким надо, таким и читал, – потом, уже примирительно, а не дерзко, добавляет. – Объясни мне неразумному, гениальный ты наш.

Теперь фыркаю я. С ним вообще на удивление легко общаться вот так, панибратски, почти дружески. И его не волнует, что за неделю в принципе нереально подружиться, я уже не говорю про иные чувства. И все-таки он мне импонирует. Иногда ловлю себя на том, что с трудом могу оторвать от него взгляд. Есть в этой его простой и неприметной на мой вкус внешности что-то притягательное. Именно с этим человеком мне хочется не просто говорить, а делиться тайнами, чаяниями, мечтами. Но я сдерживаю себя. Мои мечты – это личное. Это только мои мечты. И вряд ли я когда-нибудь сумею найти того, с кем захочу их разделить.