Особенности эльфийской психологии - Патрикова Татьяна "Небо В Глазах Ангела" - Страница 82

Меня откровенно позабавил момент на кассе. Когда Андрей уже расплатился за свой ноутбук и ждал меня, я отказался от доставки на дом, которую мне услужливо предложила девушка-кассир. Мы на машине, сказал я ей, и пока она с профессиональной улыбкой пробивала чек на мои покупки, я имел возможность полюбоваться на то, как вытянулось лицо Андрея. Потом он мне признался, что в какой-то момент подумал, будто я на самом деле решил еще и машину в довесок прикупить. Но все оказалось куда проще. Зачем мне машина, когда маго-сумка есть?

– Не понимаю, – пробурчал Андрей, когда мы вышли из магазина с покупками в руках и, завернув за угол, в одно мгновение лишились их веса, оттягивающего руки. Это я всё, даже ноутбук Андрея, предусмотрительно убрал, чтобы ничто нам не мешало.

– Чего? – нарочито невинно осведомился я.

– Что это за сумки у вас всех такие? Это ведь ты в нее все заныкал? – спросил он, испытующе глядя на меня.

– Обычные маго-сумки, – пришлось пожать плечами, – Ничего особенного. Обычно их предпочитают делать невидимыми, на тот случай, если кто вздумает вороватые ручонки к нажитому добру протянуть. У нас они, как и переводчики, есть практически у всех. Но это, если вспомнить, что зачатками магических способностей у нас обладает девяносто процентов населения.

– Понятно. То есть мне не грозит обзавестись таким ридикюльчиком, – хмыкнув, объявил Андрей, и мы вместе пошли обратно.

О том, чтобы прогуляться по этому задымленному городу, не было и речи. Мне уже отчаянно хотелось домой. Дышать этой дрянью и дальше было просто невыносимо. Но на этом наши сегодняшние приобретения не закончились. Сюрприз поджидал прямо на лестничной клетке. Оказывается, у них тут и такое бывает.

Андрей

Поход с Иром в магазин напомнил мне знаменитую пословицу, правда, я её слегка перефразировал – пустили эльфа в огород. Да-да, я помню, что этот парень вовсе не эльф, но, будь моя воля, я бы всех обитателей их мира называл эльфами. Так проще. Все равно в таком количестве рас, как у них, мне никогда не разобраться.

Звонок матери был ожидаем, но все равно прозвучал неожиданно. Дни рождения сестры и брата в доме моих родителей отмечались свято. И на каждое из них они приглашали меня. Мое день рождение перестал праздноваться с первого курса института, когда отец в первый момент, когда вскрылась правда о моих пристрастиях, попытался вообще попытался не только выгнать меня из дома, но и в назидание отлучить от семьи. Я тогда встречался с парнем. Он был старше меня и готов был приютить. Когда об этом узнали бабушка и мать, то встали в такую позу, что отцу ничего не оставалось, как согласиться на их условия. Бабушка, то есть теща, переезжала на постоянное место жительства в их четырехкомнатную квартиру, за которую отец когда-то чуть не надорвался на стройке, а я отправлялся на отселение в бабушкину 'хрущевку'. Казалось бы, жалеть мне было не о чем. И все же в первые годы иногда такая тоска накатывала, что я думал, повешусь или еще что с собой сотворю. Но как-то держался. Потом привык. Когда долгое время пытаешься себя убедить, что тебе и без семьи неплохо живется, однажды просыпаешь и понимаешь, что это на самом деле так. И только дни рождения, брата, сестры и мамы, были для меня единственными днями в году, когда я мог позволить уговорить себя посетить родительский дом. Так я жил эти пять лет. Но с приходом в мою жизнь другого мира и Ира, все начало меняться.

Первым звоночком стали командоры. Когда еще вчера Барсик в открытую признал, что встречается с Муркой, даже понимая, что его высокоблагородное семейство его по головке за такое не погладит. Я понял, что у них там в гомофобию только играли, хоть в первый момент мне показалось, что все, как у нас, всерьез и до забитых монтировкой парней из моей школы, которых какие-то гопники застукали целующимися в нашем местном парке. Здесь же, в мире эльфов, его обитатели только притворялись, что все это им настолько претит, достаточно посмотреть на командоров, вспомнить Алого, и теперь еще Ира. Хотя последнему, с его разнополыми мерцаниями вообще сам бог велел быть нейтральным в этом вопросе. Только игра. Не то что у нас, суровая правда жизни.

Отец со мной до сих пор за руку не здоровается, хоть уже знает, что с девчонками я тоже встречаюсь, причем не реже, чем с парнями. И все равно. Ему претит, что его сын вырос таким. А у меня нет сил даже на обиду. Я смирился, сдался. Струсил, наверное, в чем-то. Но лишний раз бередить душу не хочу.

И тут Ир со своим предложением. Почему я не отказался? Не знаю. Просто, как представил, что заявлюсь в отчий дом с подругой, которая мало того, что будет просто сногсшибательно красива, так еще своим острым языком любого, даже папашу моего за пояс заткнет, у меня в груди аж подпрыгнуло все от предвкушения. К тому же, я прекрасно понял, что так мерцающий пытался загладить вину за свою резкость. А такие порывы в Ире надо по возможности поощрять. Может, когда-нибудь и перевоспитается, а то сноб ходячий, по-другому не скажешь.

А потом он купил всю эту прорву техники – плазму, специальную акустическую систему к ней и мультимедийную установку под мой ноут, и с таким счастливым видом вынудил меня вместе с ним тащить это все на улицу, где, разумеется, нас не ждала никакая машина, зато он ловко все спрятал в какой-то маго-сумке. Я ему, конечно, не признался, но в глубине души я был рад, что он так здорово нашел выход из положения. Футбол и фильмы, действительно лучше смотреть на большом экране. А мультимедийка тоже весьма полезная в хозяйстве вещь. Поэтому домой я возвращался в приподнятом настроении, уже предвкушая, как мы с ним будем все это устанавливать в нашем классе. Ребята должны были собраться к двум часам дня, значит, у нас еще было время все подготовить.

Но на пороге моей квартиры наш ждал сюрприз.

– Андрей, – Ир, поднимавшийся по лестнице передо мной, резко обернулся на меня и изумленно выдохнул, указывая в сторону двери. – Это…

Я заглянул за него и непроизвольно улыбнулся.

– Кот бабы Шуры, соседки с верхнего этажа.

– Кот, в смысле, взрослая особь? – осторожно уточнил он, на расстоянии разглядывая рыжего мордоворота с ласковым именем Бантик, которого иначе, как Бандитом в нашем дворе не называли.

– Ага, – подтвердил я и непроизвольно напрягся, когда услышал сверху.

– Андрюша, это ты? – баба Шура, опрятная старушка под восемьдесят, выглядывала с верхнего лестничного пролета.

– Да, баб Шур, здравствуйте, – прокричал я в ответ. Слух у бабушки был уже не тот, что прежде.

– А ты тут с другом, что ли? – старчески прокряхтела она, спускаясь к нам с Иром.

– Ага, – подтвердил я. – Вы за Бантом? Так я бы его вам занес…

– Ох, горе у меня, Андрюша, – ошарашила меня бабуся, а её кот с невозмутимой мордой все так же сидел на замызганном коврике перед моей дверью. И вид имел до умиления независимый.

– Что случилось, баб Шур? – помогая соседке спуститься с лестницы, спросил я, скосив глаза на Ира. Тот был напряжен и сосредоточен. Еще бы! Кого из молодых и сильных не напрягает вид дряхлого старика. А Ирка у нас еще и почти бессмертен, по нашим Земным меркам. Я у них там вообще стариков ни разу не видел.

– Да вот, паразит этот, – старушка указала на кота. – Ни в какую к Любочке из второго подъезда переезжать не хочет.

– А чего это вы котика любимого выселяете? – удивился я, прекрасно зная, как старушка обожает свое рыжее чудовище.

– Да уезжаю я, – чуть ли не со слезами на выцветших от возраста глазах поведала баба Шура, – Стара совсем стала. Дочка меня к себе в Мурманск забирает. Вот и приходиться мне свою кровинушку, – она снова с неизбывной старческой тоской посмотрела на кота, – Тут оставлять. Я ведь ему хорошую хозяйку нашла. Ты ведь знаешь Любочку из второго подъезда? – я не знал, но пришлось кивнуть. – А Бантюша ни в какую. Только к тебе сюда под дверь и бежит. Я его и гоняла, и уговаривала. Люба его даже запирать пыталась, но этот дармоед все равно сбегал и снова сюда, к тебе под дверь. Третий день воюем. А поезд у нас с дочкой вечером. Тебя, я смотрю, все дома не было, а теперь вот пришел, – и она выжидающе уставилась на меня.