Хитрости эльфийской политологии - Патрикова Татьяна "Небо В Глазах Ангела" - Страница 114

— Таниэль предложила её спрятать, чтобы никто лишних вопросов не задавал, и её перенесли сюда, — начал объяснять Клёма.

— Она так ни разу и не сверкнула, — поддержала друга Лиди. — А ведь мы по очереди дежурим!

— А ты пробовал… — начал Ир, обращаясь к Клёме.

— Неа, — тот покачал головой, и крепче сжал мою руку, — Мне без тебя страшно, — просто сказал он, преданно заглядывая мне в глаза.

— И правильно, — я положил свободную ладонь ему на макушку. — Вдвоем не так страшно.

— Неужели, — взволнованно начала девочка, — ты тоже боишься?

— И еще как, — честно признался я и посмотрел на Ира.

Тот понял правильно, взял маленькую Лиди за руку и отвел в сторону. Мы с Клёмой вдвоем шагнули к фонтану. Я снял с себя крестик и погрузил его в воду. Скомандовал, не глядя:

— Давай!

Клёма рвано выдохнул и через секунду рядом с моим плечом в воздухе завис еще один подвижный водяной поток, правда, в отличие от первого фонтана, этот отчаянно фонтанировал фиолетовыми искрами. Я поймал себя на мысли, что мне хотелось бы посмотреть на эти их водные сны изнутри. Как они видят в них друг друга? Чем занимаются на той стороне? Но эти размышления прервала искра, уколовшая мне руку, в которой я сжимал свой артефакт в виде креста. Она не принадлежала Клёме, так как была другого цвета. Это просыпалась Вили. И я заговорил с ней, очень надеясь, что теперь она все же услышит меня.

— Просыпайся. Давай же. Тут тебя ждет сестра…

И она начала превращаться. Сначала из воды соткалась детская рука, полупрозрачная и текучая, но быстро обретающая плотность, которая крепко ухватила меня за запястье. Я испытал чувство, схожее с эйфорией. Неужели получилось? Но тут…

Дверь в комнату с треском распахнулась и слетела с петель. Я дернулся и убрал руку с артефактом из воды. Превращение девочки тут же оборвалось. Искры стали сыпаться реже. Но мне было не до того. Потому что в комнате стало тесто. На нас напали, вот и все, о чем я успел подумать, как Ир отшвырнул в мою сторону Лиди, которую я с трудом успел поймать и закрыть собой. Тем временем, старший мерцающий шарахнул по трем вбежавшим к нам светлым эльфам в темных, неприметных одеждах, чем-то магическим. Где-то громыхнуло, лицо обдало волной жара. Два мага схлестнулись. Но кроме того, кто наседал на Ира, осталось еще двое. Они то и метнулись ко мне. Я успел шепнуть Лиди.

— Засыпай!

Я думал, не получится, она испугана, растеряна, поэтому, вряд ли поймет, о чем я. Это был отчаянный порыв, хотя бы как-то спрятать девчушку, защитить. И малышка меня не подвела. Пока я швырнул в одного из эльфов подушкой, подхваченной мной с пола, а в челюсть второму впечатал кулак, она успела развоплотиться. И фонтанчиков в комнате стало три. Я перевел дух и поднял вверх руки, понимая, что против двух тренированных эльфов мне не выстоять. Они хмуро воззрились на меня, я же попытался найти глазами Ира. Но мерцающего в комнате уже не было. Он и его противник переместились в коридор, оттуда слышались звуки магического поединка. Меня осенила идея. И, когда те двое попытались меня схватить, я сделал обманный маневр, ушел в сторону и метнулся к двери. Выскочил в коридор, и закричал, что есть сил, чувствуя, как на груди смыкаются чьи-то руки.

— Просвети их! Они зом… — мне грубо заткнули рот рукой и снова втащили в комнату.

Я оказался на полу, у горла застыл чужой клинок. Сердце ушло в пятки. Нестерпимо захотелось зажмуриться и ущипнуть себя, чтобы проснуться окончательно и бесповоротно, но я продолжал широко раскрытыми глазами смотреть на своих убийц. Я не был готов к смерти. Не знаю, как вообще к такому можно подготовиться. Но вдруг, помощь пришла откуда не ждали. На двух светлых из глубины комнаты налетел с обнаженным мечом третий. Совершенно незнакомый мне субъект, зато в такой же форме, в которую были облачены попавшиеся нам по пути гвардейцы. Где же он прятался все это время? Но до меня быстро дошло, что нигде. Это был… Клёма. Потом что в комнате били прямо из воздуха два фонтана, а третий пропал без следа. Я с отчаянным усилием поднял себя на ноги и рванул на помощь, но не успел. Один из наподдавших неожиданно распахнул свое верхнее, свободное одеяние и выхватил оттуда какую-то круглую, глиняную штуку. Бросил под ноги Клёме, в его светлом мерцании. Прозвучал взрыв. Светлого эльфа заволокло дымом, сизым и воняющим так, что у меня аж глаза заслезились. Я закашлялся, поймал себя на мысли, что убью этих двоих, даже если они на самом деле зомби и не могут в полной мере отвечать за свои поступки. За Клёму убью. Но тут в дверной проем ворвался еще один светлый эльф. Я успел поймать его бешеный взгляд, который начал менять цвет с льдисто-голубого на желтый.

— Пестрый! — закричал я, — Там Клёма!

— Он мертв, — скрипучим и жутким голосом отозвался тот, — И эти уже не жильцы…

Эпилог

Отпуск отменяется. Война

Большой зал императорского дворца, в котором еще совсем недавно звучала музыка и танцевали интернациональные пары, был превращен в руины за какую-то четверть часа. В огромном, опустевшем помещении бесновался Пестрый в своем чешуйчатом мерцании. Змеиным хвостом с трещоткой он превратил кресла в щепки и принялся методично сбивать штукатурку с потолка, откалывать целые куски стен. Более того, обезумив от ярости, мерцающий расколол надвое несколько колонн. Это было жуткое и завораживающее зрелище. Я подошел к дверному проему и встал рядом с императором, который с пугающе отрешенным видом наблюдал за гостем, громящим его дом, и не подпускал никого к нему, запрещая придворным магам применять к мерцающему силу. В этот момент я почувствовал себя тем самым бандерлогом, перед которым скручивал кольца в своем гипнотическом танце питон Каа.

— Ему уже сказали… — начал я.

— Пытались, — отозвался Снежень, недослушав, — Он не услышал. Где Камюэль?

— Вместе с темными прочесывает дворец, кажется.

— Даже внук не смог до него докричаться.

— Думаешь, у Камю выйдет?

— Не знаю. Но в данный момент других идей у меня нет.

— Они с ним что… — начал я, но император пресек любые расспросы о странных отношениях, которые связывали его кардинала и Учителя мерцающих.

— Что говорит дракон? — спросил он, не позволив мне закончить свой вопрос.

— Говорит, жить будет. Только волноваться ему пока нельзя. А для мерцающих это означает…

— Никаких мерцаний, — со вздохом продолжил за меня Снежень.

Я снова перевел взгляд на гибкое змеиное тело, извивающееся в центре зала и со всей дури молотящее по стенам мясистым чешуйчатым хвостом. И у меня перед глазами замелькали обрывочные и сумбурные воспоминания о последних часах. Как уничтожив зомбированных светлых эльфов, Пестрый вышел из едкого дыма, заполнившего комнату после взрыва, с безвольным детским телом на руках и направился прямиком в бальную залу, на ходу отращивая хвост и обрастая чешуей.

Музыка оборвалась, танцующие замерли в неудобных, гротескных позах. Возле змея оказался император. Я видел глаза Снежня в тот момент, когда Пестрый передал ему тело мальчика. В тот момент для меня стало очевидным, что виноватые будут не просто найдены и наказаны, но и уничтожены под корень, к каким бы слоям общества и расам не принадлежали. Даже несмотря на то, что Клёма выжил благодаря вмешательству Финика, который очень вовремя оказался рядом. Король Дракон подошел к императору почти сразу, как только понял, что маленький мерцающий умирает у него на руках. Снежень не хотел отдавать ему малыша. Но тут уж подоспел я, и сам толком не зная, о чем говорю и насколько правдивы мои слова, принялся убеждать, что не зря же главный университетский лекарь принадлежит к драконьему племени, что у драконов какая-то особая исцеляющая магия. На этих словах Король Дракон глянул на меня, забирая у Снежня Клёму, и бросил, направляясь с мальчиком к выходу:

— Потом расскажешь, кто тебе рассказал.

— Да никто! — вырвалось у меня.

Финик, обернувшись через плечо, смерил меня взглядом, хмыкнул, но больше допытываться не стал.