Хитрости эльфийской политологии - Патрикова Татьяна "Небо В Глазах Ангела" - Страница 113

Мерцающий подарил мне широкую самодовольную улыбку, хотел что-то сказать, уверен, не менее самодовольное, но я его завернул на подлете.

— Не расслабляйся. Тебе еще Варю приглашать.

— Куда?

Я пристально посмотрел на него, и мерцающий, подобравшись, спросил:

— И с кем мне её свести?

— С Камюэлем, — ответил я, но тут заметил направляющегося к нам серого кардинала, поэтому поспешил сказать: — Хотя, лучше, я сам.

— Ну, и как это понимать? — вопросил Камю, подойдя вплотную.

— А что? По-моему, все получилось более чем удачно.

— Возможно, но…

— Не отвлекайся, — я бодро шагнул к нему и развернул в сторону кресел, — Видишь девушка тоскует, — сказал, имея в виду Вариусель Вик-Холь. — Твоя священная обязанность, как серого кардинала и начальника разведки, свести личное знакомство со своим темным коллегой.

После этих моих слов Камюэль как-то подозрительно замер, а потом медленно-медленно повернулся ко мне. По сузившимся глазам светлого эльфа, я осознал, что ляпнул что-то не то.

— Чего? — вырвалось у меня и прозвучало как-то по-детски. Перестроиться я не успел. Камюэль ошарашил меня вопросом.

— Кто дал тебе прочитать отчет аналитиков? Пестрый?

— Ты это о чем? — вмешался Ир, с трудом выцарапывая меня из бульдожьей хватки кардинала.

— Только два дня назад мне на стол лег отчет аналитиков о том, кто есть кто в Темном королевстве. Вариусель Вик-Холь была первой в списке возможных кандидатов на ту же роль, что в федерации играю я. Только не говори мне, что и об этом ты догадался чисто случайно.

— Не скажу. Тебя уже поставили в известность, что наши темные леди сводные сестры? У них один отец.

— Семейные узы в понимании темных не всегда играют ту же роль, что у нас.

— И все же. Я сложил два плюс два, — с нажимом сказал я, стоически умолчав о том, что совсем недавно имел честь познакомиться с папочкой обеих темных леди. И этот товарищ в лице председателя произвел на меня неизгладимое впечатление. Поэтому, предположение, что Варя что-то вроде серого кардинала при старшей сестре, просто напрашивалось. К тому же, если я правильно помню из объяснений Или, Великие Дома темных изначально вели между собой непрерывную тайную гражданскую войну. При этом два старших дома, легко могли объединиться против выскочки помладше, который вознамерился, к примеру, из пятого стать вторым, через уничтожение последнего. Не удивлюсь, если в изменившемся мире, Первый и Второй Дом в лице своих Великих Матерей вспомнили о корнях и заключили своеобразный союз, во имя процветания и стабильности их королевства.

Камюэль, кажется, остался не убежден моими аргументами, но все же отправился приглашать на танец Варю, наградив меня на прощания холодным взглядом, в котором я прочитал обещание, вернуться к этому разговору позже. И что еще он, интересно, вознамерился от меня услышать? Правда, на своем пути к цели, кардинал встретил неожиданное препятствие. Финику надоело быть не у дел, и он предпринял попытку пригласить единственную не занятую даму, из тех, кто сидел с ним рядом. Так что возле кресла Вариусель они с Камюэлем столкнулись. Выбирать с кем танцевать предоставили леди. Кого она там выбрала, я к своему разочарованию, так и не увидел. Мое внимание привлек отчаянно жестикулирующий Клёма, выглядывающий из-за ближней к выходу из зала колонны. Ир проследил направление моего взгляда. Нахмурился и решительно заявил, что раз ему больше не надо ни с кем танцевать, одного он меня не отпустит.

— Но он же ребенок! Что он может мне сделать?

— Тебе напомнить, что этот ребенок такой же, как я, и может мерцнуть в кого угодно?

— Ир, ты ведь так плохо о нем не думаешь.

В ответ мерцающий тяжело вздохнул.

— Не думаю. Он искренне привязан к тебе и не причинит вреда, по крайней мере умышленно. Но все равно одного я тебя не отпущу. Мало ли, что вам обоим может в голову взбрести.

— Только не начинай! Вот не думал, что паранойя Камю и Пестрого заразна.

— И не думай, — сурово отрезал Ир. И последовал за мной к Клементиреферусу, не отставая ни на шаг. Признаюсь честно, в его присутствии я чувствовал себя увереннее, поэтому возмущался чисто для проформы, чтобы мерцающий не расслаблялся. Хотя про себя знал, что мне чертовски приятна его забота.

Клёма так обрадовался, что мы, наконец, обратили на него внимание, что, стоило только приблизиться к его наблюдательному пункту, как он выскочил из-за колонны и повис на мне всем телом. Пришлось подхватить малыша и взять на руки.

— Ну и?

— Ты должен пойти со мной! — безапелляционно заявило желтоглазое чудо. О том, что мальчик принадлежит к расе мерцающих знал весь двор, поэтому никаким эльфом, в отличие от того же Ира, он не притворялся.

— Зачем это? — раздался требовательный голос секретаря ректора у меня из-за плеча.

Клёма в ответ подозрительно потупился.

— Так, лучше колись, — потребовал я, — а то мы с Иром сами колоть будем.

— Иголками? — живо заинтересовался неугомонный ребенок.

— Утюгом или автогеном.

— И чему только ты ребенка учишь, — вмешался Ир и отобрал его у меня. Причем я не сразу понял, зачем он это сделал, пока не услышал: — Лучше с меня, — сказал старший мерцающий, прижимая к себе младшего. Тот неуверенно улыбнулся, потом нахмурился, а после этого вдруг просиял, воскликнув:

— Я понял!

— Ну, и что это было? — поинтересовался я у них.

— Не люблю, когда посторонние пытаются с тебя слепки снимать, — деланно пожав плечами, откликнулся Ир. — Поэтому блокирую их. Но, чтобы Клементириферус сам понял, при чем тут утюг и что такое автоген, я позволил ему снять частичный слепок с меня.

— Точнее, с одного из твоих мерцаний, — дополнил младший.

Я непроизвольно покачал головой. Мне такого никогда не понять. Поэтому что даже уточнять не стал, что так напрягает Ира когда, если меня кто-то пытается читать?

В общем, Клёма был спущен на пол, взял нас обоих за руки и увел за собой из зала. По переходам дворца мы шли довольно долго. Поэтому у меня было время обратить внимание на то, что светлых эльфов в форме, стоящих на вытяжку на каждом более ли менее значимом углу, стало больше, если сравнивать с нашим последним визитом.

— Перестраховываются? — спросил я у Ира, скосив глаза на одного из гвардейцев, с каменным лицом таращегося в пустоту.

— После того нападения во владениях темных, не удивительно. Братство стало активнее.

— После чего?

— Рискну предположить, что после того, как стали проявляться результаты твоей бурной деятельности, — Ир непроизвольно улыбнулся, думая о своем. Но меня эта его улыбочка совсем не обнадежила. Напротив, я помрачнел, серьезно задумавшись. Потом спросил:

— Думаешь, они могут что-нибудь выкинуть?

— Снеж, — снизу подал голос Клёма, — предпринял всевозможные меры безопасности.

— Это он сам тебе сказал?

— Угу.

Я помолчал, потом выдал.

— И на старуху бывает проруха.

— Что это значит? — заинтересовался маленький мерцающий, но ответить ему я не успел, — О! — воскликнул он, отвлекшись, — а мы пришли.

Перед нами была тяжелая дверь, которая одним своим видом отпугивала и внушала трепет. Что-то я не заметил, как мы оказались в той части дворца, в которой мне явно раньше бывать не приходилось. Куда девалось изящество форм и элегантность интерьера? Кажется, я что-то пропустил.

— И что нас за ней ждет? — спросил Ир.

— Вилалигаларус.

— Уф! — вырвалось у меня, — ну и развел же ты тут тайны мадридского двора! Так бы и сказал, что Пестрый дал добро, на перенос девочки.

— Я думал, ты знаешь, — протянул мальчик, все еще держа меня за руку. А Ир тем временем толкнул дверь, и вошел в полумрак плохо освещенной комнаты. Где ему навстречу с подушки, брошенной прямо на пол, тут же подорвалась Лидифемерус. Похоже, тут на лицо целый заговор.

— Ну и что тут у нас? — спросил я, входя вслед за Иром и приближаясь к фонтану, бьющему из воздуха в центре пустой комнаты.