Хитрости эльфийской политологии - Патрикова Татьяна "Небо В Глазах Ангела" - Страница 58

— И что мне теперь делать? Сидеть дома и носа не высовывать?!

— Доверять мне и моим решениям!

— А ты много мне верил, когда скрывал, что магией на Илюху влиял?

— Судя по всему, не зря не верил, раз ты до сих пор меня этим попрекаешь!

— Так. Стоп. — Он замер напротив меня и вскинул руку в знак протеста, — Так мы не до чего не договоримся. А ведь мне завтра еще ту девочку уговаривать, чтобы в наш мир вернулась.

— Только не надо меня шантажировать!

— Думаешь, это шантаж? — холодно уточнил он. И я был вынужден согласиться, что переборщил со своими обвинениями.

Я первым вернулся за стол, залпом осушил бокал вина и откинулся на спинку кресла. Прикрыл глаза и попытался успокоиться. Знал бы Андрей, как опасно меня злить. В таком состоянии я могу кинуть до того, как осознаю против кого злоумышляю. Как же с ним сложно. Я ведь даже готов признать, что был не до конца прав, когда скрывал от него некоторые подробности того, что делал, но ведь и он должен пойти мне навстречу. Я прав! Хорошо, пусть не во всем. Но это не отменяет моих слов о потенциальной опасности, которая может грозить ему на каждом шагу. Неужели он не понимает?

Андрей тоже снова занял свое кресло. С тоской посмотрел на свое недопитое вино, но больше к нему не притронулся. Значит, и правда, не понравилось. Что дальше?

— Хорошо, давай попробуем выработать общую стратегию поведения, — произнес психолог, встретившись со мной взглядом.

— Может быть, тогда лучше тактику?

— К тактике будем прибегать в каждом конкретном случае индивидуально, — он позволил себе улыбнуться, и я вернулся ему улыбку:

— Хорошо. Что ты предлагаешь?

— Больше никакого недоверия и никаких замалчиваний. Если ты считаешь, что я веду себя как-то не так, ты должен мне сразу об этом сказать, без обиняков.

— А если мы будем не одни?

— Тогда останови меня.

— Как? Предлагаешь выработать общую систему символов? — эта мысль только что пришла мне в голову, я сам не успел её обдумать, поэтому не ожидал, что он так за нее ухватиться.

— Поднял правую бровь — 'Лучше молчи!', поднял левую — 'Я убью тебя позже'? — протянул психолог и, прежде чем я успел среагировать на его подтрунивание, посерьезнел: — Мысль хорошая. Но требует доработки.

— Согласен.

— Тогда давай завтра этим и займемся, — сказал Андрей, покосившись в сторону кровати, из которой мы только недавно выбрались. Понятно, все его мысли о здоровом шестнадцатичасовом сне. И это как минимум. Но я не позволил ему расслабиться.

— Тебе завтра предстоит общаться лично с императором и массой других не менее опасных личностей. Поэтому лучше не откладывать.

— Ир, ты — зануда! — возмутился Андрей, — Я уже общался с темными владычицами. И ничего. Все очень даже удачно получилось.

— Чудом. Только чудом. И тогда я еще не был… — слова, которые чуть не слетели у меня с языка, были вовсе не то, в чем я хотел ему признаться. Возможно, когда-нибудь потом. Не сейчас.

— Настолько ко мне привязан? — по-своему перефразировал Андрей мою недосказанность. Я понял, что молчать поздно. Поэтому кивнул.

Психолог хмыкнул, отвел взгляд, потом снова в упор посмотрел на меня.

— Давай, ты просто меня прервешь, если меня начнет заносить. Я имею в виду завтра. А всякие там жесты и символы придумаем потом, хорошо?

Люблю, когда он такой покладистый и готов согласиться на мои условия. Но почему таким моментам всякий раз предшествует очередное признание с моей стороны? Почему это только моя прерогатива, а сам он никогда… Не буду думать об этом. Это уже даже не боль и не обида. Просто становится холодно и зябко на душе, когда думаю об этом. Поэтому не буду. Вот и все.

Андрей

Никогда не думал, что мне будет так трудно выразить словами свои собственные чувства. Раньше со мной такого не случалось. Наверное, это потому, что и чувств особых не было. Привязанности были, но ничего серьезного. Именно поэтому я лучше Ира понимал, что разговор еще не окончен. Спал я в этих его аспирантских апартаментах как убитый. Перенервничал, вот и отрубился. Зато утро началось для меня очень рано. Я уже успел отвыкнуть от Халярских суток с их тридцатью двумя часами. И поспать подольше не получилось. Ир мирно посапывал на своей половине кровати, но стоило мне пошевелиться, глубоко вздохнул и открыл глаза.

— Специально, что ли, караулил, чтобы я никуда не слинял, пока ты спишь? — неловко пошутил я.

Мерцающий сонно улыбнулся, прикрыл глаза и огорошил:

— Угадал.

— Серьезно?

— Несколько раз просыпался ночью, — поведал Ир, не открывая глаз, — Проверял, правда ли ты тут со мной или мне это все еще только сниться.

— Ир, это уже мания, — заметил я мягко.

— Не думаю, — отрезал мерцающий и словно опять задремал.

Я только расслабился. Вставать в такую рань не имело смысла. Поэтому я был не прочь еще часок покемарить, но мерцающий заговорил снова.

— Я вчера так и не спросил, — начал Ир. Я напрягся, так как нутром почуял, что так просто, как вчера, мне уже не соскочить. А он продолжил: — Ты хотел на какое-то время сосредоточится на учебе. И я, действительно, как и весь наш мир вместе взятый, мог стать серьезным отвлекающим фактором. Я это понимаю. Но объясни мне, почему ты решил обставить свой уход так, словно… — он недоговорил, не сумев сразу подобрать правильное определение. Я сделал это за него:

— Это наказание?

Я перекатился на спину, положил под голову руку и уставился в потолок. Тяжело выдохнул и попытался развить мысль:

— Ты прав. В чем-то это на самом деле было наказанием за то, как ты позволил себе со мной обходиться. И ладно бы наедине, но на людях — это уже как-то оскорбительно даже, не согласен? — Помолчал, ожидая, что он скажет. Но Ир, похоже, посчитал этот вопрос чисто риторическим, поэтому промолчал. Я был вынужден продолжить свои объяснения и озвучить то, о чем долго думал еще в своем мире: — Фактически, это не я тебя, а ты сам себя наказал. Я просто дал понять, что твоей совести есть за что тебя терзать.

— А ты умеешь быть жестоким, — помолчав, выдал Ир.

Единственное, что мне пришло в голову в тот момент, превратить все сказанное в шутку. Глупо, конечно. От серьезного разговора так просто не сбежишь. Лучше сейчас все замять и подождать, пока страсти улягутся. Иначе, еще не известно, чем все это может для нас с Иром закончиться. Поэтому я повернул голову к мерцающему и криво ухмыльнулся.

— Рад, что ты, наконец, это понял. А то я уже начал бояться, что меня тут у вас скоро к лику святых причислят.

— За что? — поинтересовался мерцающий, приподнявшись на локте.

— Не знаю, — прозвучало это лекомысленее, чем я рассчитывал: — За то, что колокольчиков перевоспитал, университет идеей летних игр на уши поставил, вот теперь еще буду пробовать ваших малышей спасать…

— Я имел в виду, за что ты так со мной? — Ир был все так же серьезен и не хотел воспринимать мои слова, как шутку.

— Ответ 'за все хорошее' тебя не удовлетворит?

— Вот именно.

— Тогда я скажу так: боролся за свою независимость. — Помедлил немного и решил-таки все как следует объяснить: — У меня давно не было серьезных отношений, даже если предположить, что у меня они вообще хоть с кем-то когда-то были. В большинстве своем любые длительные отношения с кем-либо в моем мире терпели фиаско по той лишь причине, что те, с кем я встречался, рано или поздно начинали ломать меня под себя. А я с этим был не согласен.

— Ты меня тоже ломаешь. Так что мы квиты! — воскликнул мерцающий, от былого напускного спокойствия не осталось и следа. — И иногда тоже прилюдно, — добавил он осуждающе.

— Я знаю, — признался я, — но тут знаешь, либо ты меня, либо я тебя. К тому же, я же подсознательно прекрасно осознаю, что как не крути, но ты сильнее и у тебя больше шансов подмять меня под себя.

— Зато у тебя куда больше опыта в таких делах, — парировал Ир, — Ты вообще именно этим на хлеб зарабатываешь.